Галина Чередий – Модификаты (страница 17)

– Да как вы… – задохнулась от возмущения я. – Кто вам право дал?!

– Я. Здесь. Капитан! – припечатал каждое слово Тюссан, поднимаясь. – Мне не нужно ничье разрешение! Я не обязан ни перед кем отчитываться! И данная тема исчерпана!

Я молчала, ошеломленно глядя на него, внезапно осознавая, что он разительно изменился с того момента, как мы общались последний раз. Нет, не внешне, конечно, но, однако же, мужчина, на отношения с которым я отважилась, кажется, исчез бесследно. Теперь его цепкий, въедливый взгляд больше не виделся изучением, чутким улавливанием моего состояния, ради того, чтобы под него подстроиться, а ощущался скорее уж скальпелем, примеряющимся, как бы вскрыть меня максимально быстро и эффективно.

– София, тебе придется смириться с тем, что недомолвки и умалчивание о чем-либо с этих пор невозможны между нами. – Нет, он и не думал смягчиться и начать уговаривать. Просто продолжал озвучивать новое положение вещей. – Ты моя девушка, и случись срыв у тебя, моему имиджу руководителя, полностью контролирующего все на «Ковчеге», будет нанесен непоправимый ущерб.

– У меня не будет никакого срыва. – Я отошла к противоположной стене и прислонилась спиной, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, ибо поддаться эмоциям в таком споре станет главным аргументом против меня. – Если уверенности в моей способности верно оценивать свое психическое здоровье у тебя нет, то проблему безопасности твоего капитанского имиджа ты можешь с легкостью решить, расставшись со мной прямо сейчас. И я даже настаиваю на этом. Тебе лучше уйти.

Рожер спокойно прошествовал через отсек к аппарату обмундирования и вскоре облачился в свой белоснежный костюм с эмблемой Ковчега на груди. Так же неторопливо он подошел ко мне и, наклонив голову, поцеловал в щеку.

– Мы не расстаемся, звезда моя, – с совершенно безмятежной улыбкой, заставившей волосы на моем затылке зашевелиться, заявил он. – Готовься поделиться со мной всеми своими тайнами.

Он направился к двери и обернулся, уже стоя снаружи.

– И да, не думай, что если запрет копаться в деле Штерна был высказан мною наедине, то ты можешь не считать его прямым приказом. Никаких запросов или попыток выяснить что-либо в личных беседах. Иначе я приравняю это к посягательству на психологическую безопасность экипажа и вынужден буду тебя наказать, София. Немного успокоившись и подумав, ты поймешь, насколько я прав. Увидимся завтра, дорогая.

Глава 9

На несколько минут меня накрыла паника. Нет, совсем не из-за того, что позволила втянуть себя в отношения, способ выхода из которых был пока непонятен. Проблема казалась глобальнее моих личных трудностей. Изначально происходящее между мной и капитаном было построено, скорее, на логике и практичности, подпитываемых физической тягой. Теперь просто стало очевидно, что никакого флера романтики не существовало и со временем он не возник бы. Вот только я вдруг начала подозревать, что вовсе и не животное притяжение стало основной причиной для усилий капитана по сближению со мной. Что тогда? Вспомнив, к какой теме он настойчиво подводил меня раз за разом, поежилась. Понимания, чем знание о неприятных тайнах моей семьи может быть полезно Тюссану, не появилось, а сам процесс общения на эту тему представлялся мучительным. Но это все вообще мелочи, учитывая гигантскую проблему номер один в виде самого капитана и его странного поведения, которое просто нельзя уже списать на свойственное любому человеку сиюминутное раздражение. И с кем мне поговорить об этом? И если я подниму эту тему, то чего намерена добиться? Обследования Тюссана? Очнись, Софи! Для подобного нужно, насколько помню корабельный устав, собрать всю команду или в нашем случае хотя бы бодрствующую смену на общее собрание и выдвинуть четкий «обоснуй» своего требования, проголосовать о временном отстранении, избрать исполняющего обязанности… Идея провальная уже с пункта номер два. Если потребовать общего собрания имеет право любой член экипажа, то с внятным обоснованием явный затык. Что у меня есть предъявить в качестве подтверждения психологической неустойчивости Рожера? Секундные вспышки, свидетелей у которых не было. На людях же он просто образец выдержки и невозмутимости. Как мои заявления будут выглядеть в глазах окружающих? Как собственные домыслы на пустом месте? Попытка опорочить его чисто из женских стервозных побуждений? Ну и кто из нас тогда будет выглядеть психически неустойчивым? И, положа руку на сердце, нужно признаться себе честно: даже если бы мои доводы оказались гораздо весомей, кто проголосовал бы против Тюссана? Да стоит ему только начать говорить, и все станут глядеть ему в рот как зачарованные, сама ведь сколько раз была свидетельницей этого эффекта. Черт возьми, такое чувство, что он владеет техникой зомбирования или массового гипноза. Звездный капитан улыбается, открывает рот – и все взгляды уже прикованы к нему, все внимание сосредоточенно на звуке его голоса, его словам внимают, ни на секунду не думая усомниться… Но это же чушь! Во-первых, никого с такими способностями просто не допустили бы и близко к «Ковчегу». Не важно, Естественный ты или Модификат, но закон для всех един. Все, кто был хотя бы заподозрен в способностях по воздействию на сознание, подвергались изоляции и принудительному «лечению», которое, по сути, представляло собой частичное разрушение мозга. Учитывая количество проверок и тестов, которые пришлось пройти Тюссану, просто невозможно себе представить, что он мог бы скрыть способности к манипулированию сознанием, тем более массовым. А во-вторых, никто из команды не выглядел действительно лишенным воли. Но что мне остается? Бездействовать в надежде, что хуже не станет? Но разве не такое поведение привело, пусть косвенно, к несчастью с Арни? Нет, пусть даже я и ошибаюсь и стану выглядеть для всех дура дурой, но молчать нельзя. Соскочив с постели, подошла к двери. Внутрикорабельное время три пятнадцать. Последние дни были для медиков более чем насыщенными, но надеюсь, док Питерс простит мой поздний визит. Входной замок издал тихий щелчок в ответ на мою команду открыться, но дверь не шелохнулась. Я повторила приказ, но на этот раз никакой реакции техники не последовало вообще.

– Поверить не могу! – пробормотала, открывая панель механического управления запором. – Ну не посмел бы он, в самом деле…

Надпись «Полная блокировка. Время снятия 7:30», проявившаяся на поверхности передо мной, внесла ясность в вопросе, что посмел или не посмел бы капитан.

– Клэй! – позвала я, поднимая голову. – Неисправность дверного механизма! Сообщить техникам!

– Отклонено, – приятным голосом, от которого сейчас прям затошнило, ответила система внутреннего жизнеобеспечения. – Все находится в исправном и рабочем состоянии.

– Тогда открой дверь!

– Извините, София. Отклонено. Блокировка установлена членом команды с более высоким уровнем полномочий.

Ну не сволочь ли он после этого? Как же захотелось шарахнуть по преграде или швырнуть что-то в бесстыжие скрытые визоры и датчики долбаного Клэя. Ну да, учитывая обстоятельства, это будет более чем опрометчивая реакция. Поэтому дыши, Софи, дыши и бери себя в руки.

– Это капитан Тюссан ввел ограничение передвижения для меня? – спросила, напряженно следя за своим тоном.

– Извините, София. Нет ответа.

Какая же это все-таки издевка – вежливость в исполнении искусственного интеллекта. Он может спасать тебе жизнь или убивать и неизменно повторять свое «извините». Хотя вопрос мой, конечно, был бесполезным. Кто, кроме капитана, стал бы заморачиваться, запирая меня?

Хлопнула по запястью, активируя связь, но в ухе была полнейшая тишина. Коммуникатор не подавал никаких признаков жизни и после трех следующих попыток активации. Вот же гадство!

– Ладно. Вызови мне по внутренней связи доктора Питерса, Клэй! – приказала я. Личная беседа, безусловно, лучше, но запертая дверь даже плюс для меня. Это, по крайней мере, факт беспочвенного и неспровоцированного моим поведением ограничения свободы, который невозможно отрицать.

– Извините, София, отклонено! На данный момент связь с другими членами экипажа недоступна для вас!

Вот тут я не выдержала.

– Да как такое вообще возможно! – выкрикнула, сжав кулаки. – Это против всех правил! Ни при каких обстоятельствах никто на борту не должен оказаться без возможности связаться с остальными! Тем более с медблоком! Немедленно восстановить контакт!

Узкий зеленоватый луч сканера ударил мне в район сердца, стремительно дважды прошелся от макушки до пяток и вырубился.

– Отклонено! На данный момент не имеется никаких проблем в Вашем организме, требующих врачебного вмешательства, – безразлично сообщил кибернетический ублюдок, хотя не он, конечно, был тем, на кого мне следует злиться.

– Канал прямой связи с капитаном Тюссаном! – еле сдерживая тяжелое дыхание, процедила я.

– Отклонено!

– С командой техников!

– Отклонено! – Мне все больше казалось, что сухой безэмоциональный голос системы наполняется издевательскими нотками. – София, я регистрирую повышение температуры тела и учащение сердцебиения, говорящие о том, что Вы вводите себя в состояние стресса. Рекомендую немедленно лечь спать, дабы избежать истощения нервной системы и выбывания из строя. В случае отказа сделать это добровольно я буду вынужден впрыснуть в воздух препарат для принудительного глубокого успокоения.