Галина Чередий – Куплю тебя. Навсегда (страница 9)

 А тут ничего и близко такого. Зыркает вон, как будто я – наглядное пособие для визуализации слова “мерзавец”, а она вся из себя святая терпилка, эдак сверху вниз. Бесит! Так прямо и захотелось ее поддеть или даже хорошенько ткнуть в то, что не хрен корчить из себя не пойми кого. Можно подумать она бы отказалась иметь все, что имею я и согласилась бы до смерти гордо в рубище ходить, будь выбор рядиться в дорогущее дизайнерское тряпье.

 Хрен знает даже почему такие мысли в башку полезли и  на кой я вообще с ней языком зацепился и чем бы это могло закончиться, но тут в дом вломилась Милана и вереща от притворной радости, поскакала ко мне. Я подниматься навстречу не озаботился, так что она прилипла сзади к спинке моего стула и обняла, присосавшись к щеке. Не вызывал ее вообще-то и в известность, что вернулся из поездки, не ставил. А вот того кто поставил и тех, кто пропустил в дом без моего позволения ждут неприятности.

– Матюшенька, я так сильно-сильно скучала! – раздражающе приторным  томным голоском повторила Милана уже мне в ухо, сходу жарко задышав и, якобы, не замечая, что мы не одни.

 Ноздри защекотал плотный аромат ее дорогого парфюма, в паху привычно стало тяжелеть, намекая на то, что пора бы и размочить недельный пост. То, что Милана посмела припереться без моего звонка, само собой, подводило черту под нашей связью. Я такого терпеть не собираюсь, не любитель любых сюрпризов от баб. Но раз явилась, то чего бы не попользоваться напоследок, а то вон встает какого-то хрена на побитых дворняг.

– В спальню иди. – велел я, не поднимаясь. – Раздевайся, я сейчас приду.

 А что с лицом, Лиля? Праильная целка святоша в шоке от простоты подхода? Ну так смотри и учись, может поймешь, как бабе в этой жизни можно меньше работать, но куда как больше иметь.

Глава 10

Лилия

– Матюша, у тебя гости? – совершенно не натуральным голосом прозвенела девушка, продолжая тереться о мужчину, как кошка в течке. – Родня гостит? Ой, а что случилось?

– Милана! – не просто сказал, а прямо-таки лязгнул одним словом Волков.

– Коти-и-ик! Бегу-бегу! – буквально растеклась в бесконечно счастливой улыбке визитерка, словно не замечая, на мой взгляд, оскорбительно-пренебрежительного тона Волкова и действительно практически понеслась прочь из столовой.

 На обратном пути она еще раз откровенно враждебно зыркнула на меня, как это уже делала из-за спины хозяина дома, отчего эта ее улыбочка стала хищным торжествующим оскалом. Фу, конечно, чему в этой мерзкой ситуации радоваться-то можно? Опять окатило слишком тяжелым для утра ароматом явно сильно недешевых духов и через несколько секунд каблуки уже звонко застучали по стальным ступеням.

 Она что, реально пошла наверх… раздеваться? Волков приказал ей это без банального “здрасти” и “чашечку кофе?”, а она подчинилась? Вот вообще ни разу не мое дело, но…

 Но! Вот именно, что “но”! Тебя, Лиля, это и правда не касается. Ни то, что она подчинилась, как собаченка дрессированная, но то, что Волков с каменной рожей закончил завтрак, допил кофе и только после этого поднялся.

– Кирилл принесет скоро одежду. – сказал он, зачем-то опять сверля меня своим тяжеленным взглядом. – Сходишь переоденешься в… Надежда! – крикнул он в сторону той двери куда домомучительница укатилась с тележкой и она тут же появилась, как будто стояла и только ждала оклика. – Надежда, надо устроить Лилию в бежевой спальне.

– Конечно-конечно, Матвей Сергеяч! – закивала она, опять странно выговаривая его отчество.

– Переоденешься и спускайся, повезу тебя в клинику, пусть Валера тебе голову просветит на всякий и чего там еще надо сделает. – закончил он свои распоряжения мне и пошел наконец за своей гостьей.

– Хоть бы кофейку девушке предложил. – сорвалось у меня само собой шепотом, но дурацкая местная акустика сыграла злую шутку.

– Что? – резко развернулся Волков, а Надежда вытаращилась на меня так, будто была готова кинуться и укусить.

– Ничего. – буркнула я и промолчать бы дальше, но нет, вот же у меня натура. – Вы, как погляжу, образец галантности и романтичности. Хотя, если вашу даму такое устраивает, то все в порядке.

– Даму устраивают бабки, которые она получает за то, чтобы все устраивало меня. – пренебрежительно скривившись, процедил Волков с таким видом, будто это должно было уязвить меня.

 Но мне вдруг стало как-то… жаль его что ли и, видимо, это отразилось на моем лице.

– Что? – рыкнул Волков, шагнул ко мне и от него повеяло такой угрозой, что я с трудом не шарахнулась.

– Ничего.

– А раз ничего, так чего такую мину скроила?

– Какую?

– Соболезнующую.

– Вам показалось. – соврала, поняв, что он какого-то черта прям завелся.

– Ну да. Потому и про кофе вякнула? Конечно, я же грубиян и скот, а девушка бедняжка, которая все от меня терпеть за бабки вынуждена, ай-яй-яй.

– Это вообще не мое дело.

– А вот тут ты полностью права. – практически выплюнул он, развернулся и ушел.

– Идем, спальню покажу. – гордо задрав подбородок и выпятив объемную грудь, Надежда прошла мимо, как только шаги Волкова стихли на лестнице. – Нехай бы шванде той матрас в котельной Кирюшка кинул, так не-е-ет, в спальню. Шо цэ такэ робиться! Шо цэ такэ!

 Я промолчала, просто пристроившись сзади, но мое молчание, похоже, только воодушевило эту домомучительницу.

– Позорище одно. – продолжила тихо, но отчетливо бухтеть она, тяжело сопя на лестнице. – Пасык весь опухший, синяя, побитая. В затрепанках ядкых вся, без обувачки. Лахудра драная, а не челувик! Молодая же девка, а не стыдно ей тягаться так. Это видано ли, в дом приличный голышом почти! Ноги бы целовала, что такую чушку на порог даже пустили, одежу купили, за стол хозяйский посадили, харчей не пожалели. Ан нет, подывись кака вона цаца – огрызается еще чего-то. Тьфу!

 Мы как раз дошли так до вершины лестницы, когда со стороны спальни, где мне пришлось ночевать, донесся жалобный вскрик. А потом еще один, громче. И как мне почудилось, Надежда прислушалась к этим звукам с большим интересом, а потом зыркнула злорадно на меня через пухлое плечо.

– Ничо-ничо, Милочка приехала уже. – озвучила она мне зачем-то очевидный факт. – Зараз порядок наведет она, красавица ведь какая – заглядение, не то что… абыхто. Вона хозяину жынка почти, терпеть лабасту приблудную не станет.

 Надежда явно с нарочитой медлительностью вела меня по коридору к нужной двери, а тем временем вскрики стали пронзительней и приобрели устойчивый ритм, так что, в сути происходящего в хозяйской спальне сомнений уже не оставалось. А домомучительница наконец остановилась и толкнула дверь.

– Ты это… особо тут не располагайся. – сказала она встав в проеме. – Попрет витиль тебя Матвей Сергеяч, сразу и попрет, как Милочка ему нашепчет. Так шо по покрывалам мне тут не гойдайся, за них деньжищи какие плачены и не нанималась я потом за всякими порядки наводить. На стулке вон посиди у окошка, только гардины мне не лапай культяпками своими!

 Она развернулась и все так же гордо поплыла обратно, а я глянула на свои руки с обломанными в мясо после вчерашнего ногтями и согласилась – и правда культяпки сейчас натуральные.

– Спасибо вам, добрая женщина! Завтрак был просто потрясающе вкусным! – крикнула я ей вслед и быстро прикрыла поплотнее дверь, чтобы избавить себя от сеанса аудиопорно.

 На стул я, само собой, не села, зато выглянула в окно, которое выходило на задний двор. Первым делом внимание привлек пруд с причудливо извилистыми и отделанными золотисто-рыжим камнем берегами. Не смотря на то, что по ночам уже поджимали морозцы, льда там не наблюдалось, в центре вода там немного бурлила и в ее идеально прозрачной глубине мелькали солидные такие рыбины всевозможных цветов. Сразу захотелось такое поближе рассмотреть.

 Кроме пруда во дворе присутствовали и всякие прочие элементы дорогущего ландшафтного дизайна – живописные группы разных хвойников от серебристо голубых высоких елок до желто-золотистых стелющихся по земле можжевельников, между которыми вились дорожки из плитки. Ряды стриженных кустов, лавочки и фонари с причудливо изогнутыми коваными ножками, объемные куртины декоративных злаков с пушистыми метелками выше моего роста, изящная, прямо как игрушечная белая беседка в отдалении, громадные валуны, садовые качели. С белесого неба на все это падали редкие, но какие-то необыкновенно крупные и разлапистые снежинки, отчего появилось ощущение какой-то сказочно-праздничной картинки. Здоровенные цветные рыбины то и дело пытались безуспешно ухватить тонущие в пруду снежинки, голодные, наверное.

 В дверь постучали, оторвав меня от созерцания. В комнату вошел Кирилл с пакетом.

– Я это… костюм спортивный привез и кроссовки. – сказал он, входя и протягивая мне яркий пакет с логотипом довольно дорогого магазина. – Размеры на твоих вещах посмотрел, они же так и лежат в машине, так что должно подойти. Только белье не брал.

– Ничего. – ответила, принимая у него пакет.

 Кирилл уходить не спешил, стоял и рассматривал меня с явным любопытством.

– Что? – не выдержав, спросила его.

– Лилия, да? – начал он, я кивнула, а у Кирилла неожиданно вспыхнули уши. – Ты симпатичная вообще-то.

 Я промолчала. Что тут ответишь? “Я в курсе, что не страшная, особенно когда меня по лицу не бьют”?