Галина Чередий – Иволга и вольный Ветер (страница 41)

— Думаю да. А что, выгляжу странно? — спросила, находя взглядом ярко освещенное полукруглое окно, через которое играли в гляделки с Ветровым.

Дома, и машина вон его стоит, а рядом ещё одна. Гостей принимает? А тут я такая, вы нас не ждали, а мы припёрлись. Решимость моя вдруг дала легкую трещину, но совсем не улетучилась. Ветров ко мне тоже однажды ввалился незваным-нежданным, так что, считай, ответочка ему будет.

— Я так понимаю, что тебе к тому подъезду, — пробормотал Меньшов, подруливая к дому, где жил Ветров. — Поверить не могу, что делаю это. Сам везу девушку к другому мужику. Очень, сука, своеобразный жизненный опыт. Френдзона и роль неудачника-альтруиста как-то сильно не мое.

— Уверена, что не много девушек найдется, которые захотели бы тебя держать в друзьях. Это со мной что-то не так, — усмехнувшись, по-дурацки утешила его я.

— Да все с тобой так, просто кто не успел — тот опоздал. Давай уж прям до подъезда провожу.

Роман вылез из салона, галантно открыл дверь и подал мне руку. Распахнул дверь уже подъезда и мы собрались попрощаться, как сверху неожиданно донёсся звук женского голоса, вещающего что-то явно на повышенных тонах. Отвечало ему глухое негромкое мужское бу-бу-бу.

Первой мыслью было тут же развернуться и уйти к чертовой матери. Какие нафиг разговоры с Ветровым, когда у него явно и так уже есть с кем пообщаться. Ну а с другой… я поднимусь и ткну его в то, что пусть теперь только попробует опять ко мне соваться.

Короче, логика и разум на несколько секунд отключились. Мысль, что Егор настаивал всего лишь на разговоре, вовсе не озвучив на какую тему, и что прав на это мгновенное бешенство у меня не было ни раньше, ни сейчас не успела зародиться и включить мои тормоза. Я осознала, что уже решительно топаю вверх по лестнице и руки опять невольно сжимаются в кулаки. Меньшов зачем-то следовал за мной тенью. Наверное любопытно ему, что будет дальше. А дальше было очень уж неожиданно.

Я только руку подняла, намереваясь нажать на кнопку раритетного звонка, как из-за двери донеслось почти истеричное:

— Ты подумай, Егорушка, разве плохой бы я тебе женой была бы? Ты, главное, меня лаской не обижай и в дом деньги носи, а там уж делай что хочешь. Кто еще так сможет, а?!

Ошарашенно я оглянулась на Романа, он ответил мне слегка растерянным взглядом и что-то собрался сказать, но дверь распахнулась и наружу практически вывалилась полуголая блондинка в ярко-красном нижнем белье и небрежно наброшенной на плечи шубе из голубой норки. В ней я тут же опознала скандальную адвокатшу, что изводила Женьку и составляла компанию Ветрову на том приеме.

— А-а-а, ну надо же, следующую подвезли, да? — спросила она явно нетрезвым голосом и сильно покачнувшись, окинула меня злобно презрительным взглядом. — А она так сможет, а, Егорушка? Как я, сможет?

Шагнула вперёд, отпихивая нас с Меньшовым, потеряла шубу, но, не замечая этого, понеслась вниз. И тут же, не давая мне время на реакцию, Егор схватил мою руку, втащил в квартиру, что-то буркнул Роману и захлопнул дверь, оборачиваясь.

Мы застыли напротив друг друга, взгляды пересеклись, сцепились и — бабах! — я ощутила себя выброшенной в беззвучную невесомость, в оглушающую пустоту, где единственным и обжигающе реальным было лишь одно — интенсивность присутствия мужчины, стоящего так близко, что его дыхание шевелило выпавшие из косы мне на лоб волоски. Дышала ли я сама ни за что бы не сказала в тот момент.

— Привет. — очень тихо сказал Ветров, но и этого хватило, чтобы я смогла вырваться из этого первого шокирующего оцепенения от его близости, от доступности всего, без чего болела кожа и душа. Но тут же я и вспомнила, что ни черта оно не доступно. Уж не то, по чему действительно болит.

— Привет. Так понимаю, что это совсем не то, о чем я подумала? — постаравшись взять себя в руки, напустив максимум безразличия и качнув головой в сторону двери, наконец смогла хоть что-то сгенерировать я.

— Если ты думаешь, что видела убегающую от меня женщину в одном белье, то не ошибаешься. — без улыбки, но и без хоть малейших признаков смущения ответил Ветров.

— Давай уточним: я видела одну из твоих многочисленных любовниц, убегающую в одном белье?

Железные зубы ревности снова цапнули прямо за обнаженное сердце, но я справилась с рванувшимся наружу выплеском боли и агрессии.

— Если совсем уж быть точными, то одну из моих бывших многочисленных любовниц. И она убегала, все верно. В одном белье, как и пришла, собственно. — все так же, сохраняя невозмутимое выражение лица подтвердил Егор, лишь только глаза выдавали, что оно у него такое же напускное, как и мое.

Она реально так сюда пришла? В машине так по городу ехала? Чтобы что? Соблазнить Ветрова с порога? Вспомнилось лицо убегавшей блондинки и подумалось, что на довольную своим визитом к мужчине женщину она не слишком походила.

— А убежала она, потому что…?

— Я очень сильно разочаровал ее.

— Как и меня, очевидно. — нашла я наконец в себе силы оборвать наш прямой визуальный контакт и завертела головой, осматриваясь.

— Нет, причина совершенно точно иная, — выдохнул, как будто досадливо, Ветров и отступил, приглашая меня жестом продолжить осмотр. — Но факт полного разочарования имеет место быть.

— Ну почему же иная? — я медленно пошла по тускло освещенному коридору к распахнутой впереди двери, вдыхая запах недавнего ремонта. — Судя по тому, что я успела случайно услышать, она рассчитывала на большее с тобой, как и я.

— Но я никогда не обещал ничего подобного. Никому.

Егор шел за мной по пятам. Большая комната, целый зал даже, те самые окна с округлым верхом, стол с посудой, ещё один с портативной плитой, несколько стульев, разложенный и застеленный постельным бельем диван, по виду смахивающий на древнюю мебель от бывших жильцов. Это здесь живёт Егор Ветров? Привыкший ко всем удобствам, роскошному обслуживанию в дорогих отелях?

— Ага, точно. Женские ожидания — не есть твои обещания. — пробормотала, озираясь. — Это я помню.

— Так и есть… было… Но я хочу это поменять. Между нами.

Взгляд наткнулся на пустую винную бутылку, пристроенную у ножки стола с очень запомнившийся мне этикеткой. Дорогое розовое игристое, то самое, что мы пили в номере ночью, которую я считала самым прекрасным, что со мной случилось в жизни. Ровно до утра с его отрезвляющим оплеухами реальностью.

— Невозможно поменять то, чего уже нет. — резко развернулась, снова нарвавшись на тяжёлый, теперь полный откровенной болезненности взгляд Егора.

— Если это так, то что ты тут сейчас делаешь?

— Ты очень настаивал на том, что нам нужно поговорить.

— Вот как? И это сработало? Что же, я готов ещё больше настаивать на том, что нам стоит попробовать начать все заново.

— Что именно? Заниматься сексом? — собственный вопрос отозвался во всем теле, как если бы был разрядом тока, не отреагировать на который физически просто невозможно.

Мышцы внизу живота бесцеремонно дернуло, а потом тягуче-сладко потянуло. Соски затвердели мгновенно и так сильно, что белье сразу же стало казаться сделанным из железной проволоки, нарочно ранящим и без того внезапно дико чувствительную плоть. Чтоб тебя, Ветров и мой глупый язык! Ты ведь такой гад, козлище похотливый, но ведь и я тогда кто, если хочу тебя даже такого? Так хочу снова всего того, что чувствовала в твоих руках, что обуздать такое не выходит. Злость и ревность — выходит, а вот эту похоть лютую — нет.

— Как минимум. — голос у Егора резко осип. Уверена — глянь я ему сейчас опять в глаза и разговоры будут забыты на некоторое время. — Но этого одного будет уже недостаточно.

— Кому?

— Тебе было изначально. А мне… — Ветров шумно выдохнул мне в затылок, подойдя со спины впритык, краем глаза я увидела его мелькнувшие руки, как если бы он хотел меня заграбастать в объятия, но с трудом остановил себя в последний момент. А мне тут же стало остро-больно, от того, что так и не сделал. Ощущать его так близко, так отчетливо, как будто я стояла спиной к огромному полыхающему костру, желая больше всего сейчас просто рухнуть в его пламя, нужна всего лишь малость, легкий толчок…

— Слушай, Валя… это не мое и не обо мне… — хрипло прошептал Егор в мой затылок. — Есть секс и есть остальная жизнь, дела, работа. Это должно занимать мои мысли все время вне секса. Всегда у меня так было, понимаешь? — говорил он все более торопливо, словно боялся, что выслушать до конца не захочу. — То есть, секс и все остальное — отдельно, не то, что влияет на твои мысли и решения. Разные вещи, требующие отдельной конкретизации, нечто, что не должно смешиваться. А что по факту? Я сижу на совещании и думаю о том, где ты. Как и что ты надела на себя, поднявшись с постели. Торчали ли твои соски от утренней прохлады, почти так, как от моего дразнящего дыхания, и у меня, бля, встаёт. Я, нахрен, не могу из-за стола встать, чтобы не опозориться. Я не могу… отделить, сепарировать тебя от своей обычной реальности, понимаешь? И я не могу с тобой, как всегда, как с другими — не думать где ты, с кем ты, что делаешь, когда не со мной.

— Погоди… — слегка опешила я, не ожидая именно такого поворота. — О чем ты вообще? Ты меня тупо бросил, ушел, швырнув бабки, а теперь говоришь вот это?