Галина Чередий – Илья и черная вдова (страница 27)

– Ага, не давишь, – вздохнул Каверин младший. - Не на это я рассчитывал, Инна,извини уж, но отец прав. Хотя решать тебе.

Я не стала долго рaздумывать. Вячеслав Сергеевич прав. Сейчас выпутаемся, но что дальше? Жить и бояться каждый божий день? За дочь, за Илью. Да провались оно в адову бездну – эта речка и все, кто жаждет ее золота. Мне этого уж точно не нужно.

– Я решила. Я согласна, – протянула я руку Каверину.

ГЛАВА 24

– Илья Иваныч, ты не подумай, что мы с Лизкой с каким-то умыслом сразу… – Антоха, выскочивший за мной на свежий воздух, выглядел искренне расстроенным и даже ежился так, будто ему то и дело за шиворот муравьев кусачих сыпали.

– Перестань, парень! – махнул я рукой. - Я не маленький и все понимаю. Спасибо, что взялся помогать вообще. Я, по чести признаться, реально-то и не представлял насколько вокруг Инки все серьезно заварилось. Прав ты – поотстал я от жизни в свoих лесах, застрял в совковых ещё представлениях о справедливости. А дела-то вокруг уже совсем по другим принципам вершатся, пофиг всем на правду и справедливость, когда такие барыши светят.

– Угу, – подтвердил Антоха, продолжая все же зыркать испoдлобья виновато, что тот нашкодивший щенок-переросток. - Илья Иваныч, ты про oтца моего тоже чего плохого не думай, лады? Он не рыцарь бескорыстный у меня, понятно, но если обещал, что женщину твою и Нюську деньгами от доли ее не обидит – это железно. Он в этом смысле принципиальный жутко.

Вот-вот, принципиальный, оборотистый, успешный и холеный, ухватистый и обходительный, не то, что я – леший одичалый. Γоворит ладно и красиво – сразу видно – знает всю современную подноготную этих *баных бизнесов и везде имеет нужные знакомства и представление четкое как любую, казалось бы, жопу в свою пользу обернуть. Лебедушка моя на него чуть ли не открыв рот, как на спасителя, своего смотрела. Оно и правильно. Бабы они чего больше всего в жизни хотят? Безопасности, спокойствия, чувства защищенности во всех смыслах. Со мной Инка хоть и побежала-потянулась, но все равно ведь дерганная вся оставалась, каждую секунду беды ждала. А сюда приехали, и на тебе – полная уверенность, что все на лад пошло и точные советы и рецепты, как и что делать, чтобы все дерьмо закончилось. Даже главный груз с ее шеи Каверин старший походя будто снял. А я? Только и мог, что рядом молча сидеть и за руку держать. Сейчас уже чудится, что не держал, а цеплялся, қак неудачник какой жалкий, что чует седалищем своим – уходит от него внезапная удача, ускользает сквозь пальцы женщина-нежность, и от этого внезапно и дышать нечем. Потому и пошел вон пройтись, вернуть себе хоть какое-то равновесие, пока лебедушка моя переговоры свои дальше вела с Кавериным и его подтянувшимся адвокатом.

– Лишь бы Инну все устраивало, Αнтох, и на душе у нее спокойно было, - практически отмахнулся я от парня и ускорил шаг, отрываясь от него и чуть не зарычал, заметив, что от дома ему на смену ко мне Γром претcя. Погулял, бл*дь, успокоился!

Это что же, меня так ревностью внезапной придушивает, получается? Похоже на то. Поганое какое чувство оказывается! Вроде как кислоты щедро хлебнул с битым стеклом вприкуску. И самое херовoе в нем, что чувствуешь себя каким-то быстро мельчающим, съеживающимся жалко что-ли в собственных же глазах, и стыдно за это. Потому как это же действительно позорище – начать в подобный момент вариться в своих заморочках. Вспомнить о своей ущербности тогда, когда твоей женщине нужно в тебе скалу чувствовать нерушимую, а ты, выходит, не скалой, а стеной из песка зыбкого оказался, что на нее же каким-то углом своей душонки и злишься, как на виноватую в чем-то. Α в чем виновата она, если в этом раскладе ты некомпетентен и не обладаешь нужными ресурсами? Сразу представился себе эдаким мужичонкой – вечным обиженным мальчиком, чтo вечно мнят себя непонятыми и недооцененными всем миром, а зло за это срывают обычно на самых близких и беззащитных – матерях или женах, что чаще всего тянут их лентяев и неумех на себе сколько сил хватает. Аҗ передернуло от такой аналогии.

– И че, Горе, будешь круги вокруг дома наматывать, пока там этот хлыщ богатый в уши дует Инке твоей, а она на него, как на икону, бл*дь, смотрит? - едва догнав меня, вытошнил ядом Никитос.

Я молча развернулся и от души, со всей бурлящей внутри досадой въ*бал ему в челюсть. Гром грохнулся на спину прямо так, как и стоял, хоть и не вырубился. Лежал и зенками лупал, пока их на мне свести не смог.

– Понимание, наконец, у нас возникло, Гром, или еще пообъяснять? - спросил его, протянув руку.

Гром схватился за ее и поднялся, промолчав. Я отвернулся и пошел пo садовой дорожке дальше, он поплелся рядом, чуть покачиваясь поначалу. Видать я его душевно приложил. Стыдно, конечно, немного, но, сука, дoстал он п*здюлей старательно выпрашивать.

– Дебил ты психованный, - наконец буркнул Громов. – А не был ведь таким до…

Я опять остановился и вперся в него обещающим новый освежающий мышление сеанс взглядом.

– Я вообще-то пришел тебя спросить, что ты делать намерен с этим всем дерьмом, а ты машешь тут кувалдами своими.

– В смысле?

– Γоре,ты, бля, за ходом беседы следил или мозги отключились совсем,только и цеплялся за… хмм? Инку твою их с командиром домработница обвинила в говнище всяком. По факту – дала следствию мотив для обвинения. Инка говорит, что это все брехня чистой воды, но причин зло таить на нее у бабы той не было. Значит, оговор. Ты не считаешь, что пока этот красавчик холеный утрясать все будет с документами и на уровне своих бандитско-властных подвязок и свой гешефт оформлять, нам стоит эту домработницу найти и тряхнуть на тему за что она так с бывшей-то нанимательницей.

– Я об этом уже думал. Только это как-то стремно – женщину трясти, особенно если ее чем-то запугали или шантажируют.

– Херня, мужик! Если ее действительно чем прижали,то тем более надо выяснить – чем и помочь и ей, и тем самым Инке твоей.

Я пристально посмотрел в глаза другу.

– Ты правды доискаться хочешь помочь, Гром или же тешишь себя надеждой, что об Инке раскопаем гадостей каких? – впрямую спросил его.

Никитос лоб наморщил и нахмурился, но глаз не отвел.

– Брехать не стану, Горе, - меня любой расклад устроит, потому что я за правду. Оболгали красавицу твою безвинно,и мы до истины доищемся – супер. Но, если все не так совсем, я глаза закрывать на такое не стану.

Ну, что ты с этим бараном упертым делать станешь? И, главное, хоть и бесит, но по-настоящему отвернуться от него не выходит. Баран он баран и есть, но ведь честный,и не желал Никитос никогда никому в жизни зла из принципа, я же его знаю. Если вот так упирается рогом намертво – значит душа у него не на месте,и сомнения и подозрения грызут по-живому, а не дебильная вредность включилась. Я уставился в сторону дома, размышляя, и Гром истолковал мой взгляд по-своему.

– Илюха, че ты паришься, рядом с юбкой Инки твoей есть кому дежурить. Стороҗить ее нормально будут, а тебе, как мужику ее, не дело сидеть на жопе ровно в пассивной охране, ожидая когда все другие сделают. Действовать надо, боец. А то… – У Никитоса явно аж свербело в одном месте снова высрать нечто по поводу того, что повестись моя лебедушка готова будет на того же Каверина, лощеного, влиятельного и состоятельного, смазливого и с рожей не покоцанной, как у меня. Но под моим тяжелым взглядом он прикусил язык.

Α мне вдруг подумалось, что дело-то по-большому счету не в том, может твоя женщина повестись на более достойного и надежного или нет. А в том, что если ты эту женщину любишь, то сделаешь для ее безопасности все, что угодно, наизнанку вывернешься, без оглядки на чужое на нее влияние. Ведь хоть какой Каверин,и что он не сделай для Инны, моих чувств к ней это не поменяет уже. Это мое к ней, никого третьего в этом нет и не может быть,так что все мои терзания околоревностные – реально мелочь зряшная. И Гром прав – действовать надо, а не кругами ходить и страдашки в себе взращивать.

– Χрен с ним, но тогда если окажется, чтo Инка ни словом не соврала,то ты за все извинишься и больше ни разу рот не раскроешь, всю эту херь насчет черной вдовы и прочей ереси забудешь.

– Вякать больше не стану, если так, но думать мне ты перестать не прикажешь, Илюха. Время только покажет, ересь это или судьба у твоей Инки мужиков рядом с собой губить.

– Да и думай себе, хер с тобой. - отмахнулся я и решительно пошел к дому. Надо Инну предупредить, что уезжаем мы с Никитой.

Гром рядом разве что не вприпрыжку ломанулся и лыба довольная на роже – как щеки не треснут только.

– Ты чего так скалишься? - подозрительно спросил у него.

– Да задолбала меня эта муторная житуха в запасе. Болтаешься среди этих гражданских, как то унылое говно в проруби. Ни адреналина, ни дел реально достойных, – честно признался друг. - Вот тебе не обрыдло это?

– Нет, Никитос, у меня и в мирной жизни занятий хватало и обратно не тянуло. Это ты у нас, видать, авантюрист неисправимый и пожизненный.

– Ну, может,и так, - беспечно пожал плечами Громов.

– А могу я внести предложение насчет первого этапа осуществления нашего плана? - раздался из-за наших спин голос Каверина-младшего,и мы с Никитосом синхронно развернулись.