Галина Беляева – Прогулки по старой Коломне. История развития живописного района Северной Венеции (страница 3)
С осени 1910 г. Мейерхольд принимается ставить со всевозможными любителями и на всевозможных площадках пантомимы, интермедии, скетчи с предельной изобретательностью и мастерством: «Павел I» Мережковского (1910 г.); вариации по мотивам комедии дель арте «Арлекин – ходатай свадеб» в доме Ф. Сологуба (1911 г.); пантомима «Влюбленные» на музыку К. Дебюсси (1912 г.) в доме Карабчевских.
Параллельно движется жизнь «Большого Мейерхольда», режиссера Императорских театров: заграничные путешествия, гала-спектакли в Мариинском и Александринском. В последнем – ослепительная по красоте и новизне постановка мольеровского «Дон Жуана» в декорациях А. Головина, с Ю. Юрьевым и К. Варламовым в главных ролях (1910 г.). В августе все того же 1910 г. режиссер начинает подготовительную работу к постановке в Мариинском театре «Бориса Годунова» Мусоргского с Ф.И. Шаляпиным в главной роли.
Летом 1911 г. вместе с художником А.Я. Головиным Мейерхольд собирает материал к предполагавшейся постановке лермонтовского «Маскарада» в Александринке (она состоялась только в феврале 1917 г.).
Премьера оперы Глюка «Орфея и Эвридики» состоялась 21 декабря 1911 г. в Мариинском театре, дирижировал Э. Направник, заглавные партии исполняли Л. Собинов и М. Кузнецова-Бенуа, балетмейстер М. Фокин, которого Мейерхольд называл «идеальным балетмейстером новой школы на современном театре». Из всех мейерхольдовских работ в Императорских театрах «Орфей и Эвридика» имела успех самый бурный, и мнения о спектакле почти не расходились, удача была общепризнанной.
В Мариинском театре 18 февраля 1913 г. состоялась премьера оперы Р. Штрауса «Электра» в мейерхольдовской режиссуре с дирижером А. Коутсом, художником А. Головиным и балетмейстером М. Фокиным. Спектакль признали неудачным и сняли с репертуара после трех представлений. Это оказалась последняя оперная работа Мейерхольда в те пять лет, что он жил на Театральной площади. Весной 1914 г. он переехал на квартиру в 5-ю роту Измайловского полка.
В доме № 18 в разное время жили: архитектор А.А. Грубее (1903–1907 гг.); архитектор М.А. Евментьев (1902–1917 гг.); артист Императорской оперной труппы И.В. Ершов (1915–1917 гг.); кораблестроитель В.П. Костенко (1909–1910 гг.); артист Н.Ф. Монахов (1915–1916 гг.); писательница Е.Н. Водовозова-Семевская (1921–1923 гг.); оперный певец П.З. Андреев (1922–1940 гг.).
Дом № 20. Декорационный магазин и зал Дирекции Императорских театров (1900 г., академик и профессор арх. В.А. Шрётер).
Английский проспект
В 1739 г. присвоено наименование – Успенская улица, связанное с тем, что на современной площади Тургенева предполагалось построить церковь Успения Богородицы. Но фактически это название не употреблялось.
Первое реально существовавшее наименование – Аглинская перспектива (1771–1801 гг.), позже Аглинский проспект, Аглинская улица, Английский проспект (с 1846 г. до октября 1918 г. и с 1994 г.). Названия даны по Английской набережной, в сторону которой ведет проспект.
Дом № 1/124. Жилой дом служащих Нового Адмиралтейства (1909 г., академик арх. А.И. Дмитриев).
Дом № 2/122. Доходный дом (1849 г., арх., военный инженер А.Н. Чикалёв). С конца 1840-х гг. здесь находился роскошный особняк российского государственного деятеля, театрала, обергофмейстера (1865 г.), директора Императорских театров (1858–1862 гг.) Андрея Ивановича Сабурова. Сабуров сыграл важную роль для петербургского балета. Он пригласил на место второго балетмейстера театра французского танцовщика Мариуса Петипа, открыв этим самым золотой век русского балета. Петипа не раз навещал Сабурова дома, о чем писал в своих мемуарах. По желанию директора из Парижа была ангажирована известная балерина Каролина Розати, которая четыре сезона подряд успешно выступала в Петербурге, получая огромные гонорары. Она часто посещала сабуровский особняк на Английском проспекте. После отъезда Розати из России, по предложению Сабурова, впервые за долгую историю русского балета, было решено не приглашать очередную иностранную «этуаль», а сделать ставку на двух выдающихся петербургских балерин – Марию Суровщикову (жену М. Петипа) и Марфу Муравьеву. В итоге в Петербурге и в Париже на протяжении четырех лет проводились первые «Русские сезоны», которые сопровождались массовой «балетоманией». К сожалению, Сабуров недолго занимал пост директора театров.
Дом № 3. Доходный дом В.В. Веретенниковой (1913 г., инженер-арх. П.Г. Головков).
Дом № 4. Дом принадлежал директору правления товарищества «Скороход» А.Г. Кирштену.
Дом № 5/1. Доходный дом (1877 г., инженер-арх. П.Н. Котляревский; надстройка).
Дом № 6. Особняк А.К. Папмеля (1881 г., академик и профессор арх. В.А. Шрётер).
Дом № 7/2. Доходный дом (1864 г., арх. И.И. Буланов).
Дом № 8–10. Особняк Г.Г. Фан Гильзе фан дер Пальса, нидерландского консула (1902 г., арх. В.Ю. Иогансен).
Дом № 11. Принадлежал купчихе Кузнецовой в начале XX в.
Дом № 12. Доходный дом, принадлежал Г. Борману (1881 г., академик арх. А.А. Щедрин).
Дом № 13. Доходный дом и бани М. Макарова (1883 г., арх. И.О. Носков).
Дом № 14. В этом доме жила выдающаяся русская балерина М.Н. Муравьева.
М.Н. Муравьева – дочь «вольноотпущенного крестьянина». Находясь в Императорском петербургском театральном училище, занималась у Фредерика, Гюге и М. Петипа. Первое выступление на сцене Большого Каменного театра состоялось в 1848 г. В одноактном балете Ж. Перро «Мечта художника», который поставила Фани Эльслер, Муравьева играла Амура. «Я видел, – писал в своих записках Каратыгин, – как за кулисами, в одно из представлений этого балета, Эльслер целовала Муравьеву, как бы маленькую свою сестру». Выступления воспитанницы Муравьевой на спектаклях отмечались в театральной прессе наряду с выступлениями известных балерин. «Она умела придать характеристическому танцу необыкновенное выражение, что-то воздушное, сверхъестественное. Юная наша танцовщица делает с каждым днем большие успехи, и если будет продолжать трудиться, то нет сомнения, что при огромном ее таланте она пойдет далеко; нет сомнения, что ее ждет знаменитость». (Музыкальный и театральный вестник, 1856 г.) В 1857 г. Муравьева была оставлена пансионеркой при училище еще на один год. В 1858 г. она выпущена сразу же на амплуа солистки с окладом в 1143 руб. и пособием в 500 руб. Факт в истории училища небывалый – ранее никто не получал сразу же после окончания такого оклада. Срок службы Муравьевой было положено считать с 1854 г.
Несмотря на то, что Муравьева обладала незначительными физическими данными, природное дарование и превосходная техника позволяли ей смело занимать положение балерины первого разряда. Муравьева стала живым доказательством, что маленький рост еще не препятствие для блестящей карьеры балерины. Наибольшим успехом в начале ее карьеры она пользовалась в балетах «Мраморная красавица», «Продавщица букетов», «Брак во время регентства».
В 1860 г. Муравьеву командировали для работы в Москву. Здесь она особенно отличилась в трех балетах: «Сатанилла, или Любовь и ад», «Наяда и Рыбак» и «Мраморная красавица». В 1861 г. Муравьевой предоставляется четырехмесячный отпуск в Ревель для лечения ноги, которую она повредила во время танцев.
В мае 1862 г. Муравьева дебютировала по приглашению одного из министров Франции, на сцене парижской Большой Оперы в балете «Жизель». Парижане прозвали ее «Северной вилиссой».
В рецензиях писалось, что она легка как снежинка. Муравьева отличалась отчетливостью своих па, твердостью носка и отсутствием какого бы то ни было усилия при преодолении трудностей.
Вольноотпущенная крестьянка, родители которой «барская челядь», стала всеевропейски известной балериной. Знатоки балета утверждали, что некоторые па Муравьевой в балете «Теолинда» были неподражаемы и недоступны в исполнении даже первоклассным западным знаменитостям. За отличие в сезоне 1862 г. Муравьевой из Кабинета царя «пожаловано» 1500 руб.
В 1863 г. французское правительство опять пригласило Муравьеву на гастроли. Она получила отпуск на шесть месяцев и выступала на сцене парижской Большой Оперы, пользуясь заслуженной славой первой русской балерины. Флорентини писал восторженные статьи о выступлениях Муравьевой, особенно восхищаясь «ее элевацией и беглостью». Другой критик говорил, что все ее движения проникнуты чувством и ритмом. Шедевром работы Муравьевой считается танец, сочиненный М. Петипа на музыку «Венецианского карнавала» Шумана.
Третьего декабря 1864 г., в бенефис Муравьевой, поставили новый балет Сен-Леона «Конек-Горбунок» на музыку Пуни. В этом балете Муравьева проявила себя как танцовщица, равная Фани Эльслер. И легкость пируэтов, и туры на пуантах не оставляли желать ничего лучшего. Балерину вызывали в этот вечер десятки раз, ей преподнесли золотой браслет, осыпанный бриллиантами, золотую вазу и много других подарков. Сцену засыпали цветами так, что временами они препятствовали танцам. Талант Муравьевой расценивался дирекцией очень высоко – она первая из русских балерин получала оклад в 12 000 руб. серебром в год.