Галина Беломестнова – Смертельная миссия в Хайларе (страница 6)
– Да как вы можете говорить такое? Чумаков работает только для спасения людей! Врач Сэтору показался мне очень порядочным человеком, разве он не сказал вам, что у больной геморрагическая лихорадка с почечным синдромом и она пошла на поправку после назначенного Михаилом Петровичем лечения? – забыв, что ее мир рушится, отчаянно стала защищать честь своего учителя Настя.
– Успокойтесь! – жестко приказал полковник.
Налив в стакан воды, он медленно выпил, встал, подошел к окну и постоял, покачиваясь с пятки на носок, вернувшись к столу, холодно произнес:
– Это была просто проверка, Анастасия-сан. Некоторые готовы подтверждать любую информацию, даже ложную, лишь бы себя спасти. Вы не такая, это хорошо. Но запомните! Любая ваша попытка дезинформировать меня станет для вас крахом. А теперь будем говорить серьезно.
Он достал из ящика стола стопку листов, автоматическую ручку и положил перед Черных.
– Я задам вопросы, вы будете отвечать на них и записывать то, что я скажу. В тридцать шестом году, будучи студенткой, вы были в Китае во время вспышки чумы. Почему именно вас включили в группу ученых?
– Меня взяли в эту экспедицию переводчицей. Мне же не нужно объяснять, Акиро-сан, почему я хорошо говорю на китайском? – удивленно пожала плечами Настя.
– Напишите фамилии русских ученых, которые были с вами в этой поездке, – велел полковник, пропустив ее замечание.
– Это было давно, и я не все имена помню, – возразила она.
– Не смейте возражать мне по каждому поводу. – Акиро стукнул ладонью по столу, встал и нервно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Впишите те, что помните.
Анастасия торопливо написала на листке фамилии врачей.
– Напишите, какие необычные особенности чумной палочки были выявлены во время ликвидации эпидемии.
Анастасия озадаченно посмотрела на полковника:
– Никаких. Руководитель нашей группы Лев Александрович Зильбер постоянно спорил с главным санитарным врачом Китайской республики. Он убеждал его, что эпидемия разрастается из-за низкого санитарного образования населения. И как только его советы были приняты, болезнь ушла.
– Так и напишите, как сказали, – велел полковник, продолжая ходить по комнате. Заметив, что Черных дописала последнюю строчку, сказал:
– А теперь напишите подробно, чем вы занимаетесь в вашем институте и каковы результаты ваших исследований.
Настя долго и подробно описывала свои опыты на мышах по испытанию новой противочумной вакцины, написала ее формулу, подчеркнув в конце, что их испытания еще далеки от завершения.
Акиро взял листок, внимательно все перечитал. Она сосредоточенно следила за его лицом. Было видно, что написанные ею формулы и научные термины ему понятны, что перед ней не простой армейский полковник, а хорошо знакомый с биологией ученый.
– Вы оказались умницей, Анастасия-сан, – показав в улыбке редкие зубы, произнес Акиро. – Сейчас вы подпишите эти бумаги своим настоящим именем, а в будущем будете подписывать свои сообщения и отзываться на псевдоним Кицунэ-сан – Хитрая лиса.
– Я согласна, – устало согласилась она и поднялась со стула. От пережитого напряжения слегка дрожали руки.
– Что будет со мной дальше?
– Прежде всего вы должны успокоиться. Ни доктор Чумаков, ни люди из консульства не должны заметить в вас каких-либо перемен, – наставлял он, провожая Черных из конспиративной квартиры. – Елизавета-сан живет недалеко отсюда, я вас к ней провожу. Вы можете выпить у подруги чашку чая, чтобы взбодриться. По приезде в Москву продолжайте работать как обычно. Мы найдем способ встретиться с вами незаметно.
Он довел Анастасию до подъезда, где жила Лиза, назвал номер квартиры и, вежливо распрощавшись, ушел. Едва она оказалась в прихожей, Лиза протащила ее в комнату, усадила на стул и начала оправдываться:
– Прости меня! Я не знаю, чем ты их так заинтересовала, но эту операцию они готовили давно. Ходили, расспрашивали о тебе наших девочек. Вчера я не могла рассказать об этом, они выкинули бы меня с работы. Да мне бы повезло, если бы просто выкинули с работы, меня могли увезти туда, откуда не возвращаются. – Лиза испуганно замолчала и побледнела до синевы.
– Откуда не возвращаются? – В черных глазах Насти появился холодный блеск.
– Забудь! Собираю, что в голову придет. Не слушай меня, глупую. – Лиза заметалась по комнате, переставляя с места на место попадавшиеся под руки безделушки.
Черных вцепилась ей в плечи и с силой встряхнула:
– Лиза, ты же врач, скажи, чем они тебя так напугали?
– Да не врач я! Я все тебе наврала. – Оторвав от себя ее пальцы, Лиза села на стул и, свесив ладони между колен, горестно произнесла:
– Когда бабуля умерла, жить стало совсем не на что, я еле устроилась на работу в магазин одежды продавщицей, но и здесь мне не повезло, японцы разорили моего хозяина. И деваться стало некуда, хоть в бордель иди… А тут подвернулся старый знакомый, он состоит в русской фашистской партии.
– У вас даже такая партия есть?
– Есть. А ты думала, они простят красным, что у них отобрали все? Нет, дорогуша! Они хотят вернуть свои состояния обратно! И кто им в этом поможет – Хирохито, Гитлер, черт, дьявол – им все равно. – Она истерично, со всхлипами захохотала.
Настя с силой ударила ее по щеке, чтобы остановить истерику.
– Ты с ума сошла? – испуганно прошептала та.
– Пей! – Настя налила полный стакан вина из бутылки, которую Лиза прихватила из явочной квартиры.
Подруга торопливо выпила и вытерла рукой губы.
– Где ты работаешь? Только не ври. Ты должна помнить, почему все девочки в классе меня боялись.
– Я помню! – Лиза отстранилась подальше, держа ладонь на пылающей щеке. – Дед обучил тебя какой-то китайской борьбе.
– Рассказывай, как ты стала агентом японцев, – подступив ближе, прошипела ей в лицо Настя.
– Николя сказал, что в японской конторе, открытой в бывшей гимназии Оксаковской, нужны стенографистки. Ты же помнишь, что нас учили этой профессии. Сначала все шло нормально, ходила к ним как на обычную работу. А потом появился этот Юдзиро Вакамацу[7].
– Это кто?
– Ты только что с ним рассталась. Я не знаю, как он назвал себя.
– Акиро.
– Он страшный человек, Настя. Его даже японские офицеры боятся. Вакамацу искал тех, кто тебя знал. Я выполнила все, что он велел. На аллее мы с тобой не просто так встретились, они за тобой следят. Ту квартиру салфеточками украсила я и фотографию мамы с папой повесила и даже горшки с цветами из дома притащила, как он велел. А потом тебя туда заманила, – торопливо тараторила Лиза, испуганно глядя на бывшую подругу.
– И что это за организация?
– Это какая-то японская разведшкола[8]. Только никому об этом не сообщай! – Лиза вцепилась Настю.
– Не сообщу. – Она вырвалась из ее рук и презрительно промолвила: – А ты неплохо сыграла мою лучшую подругу. Хватит причитать, иди умойся и проводи меня до остановки, мне пора возвращаться в консульство. Наша контрразведка работает не хуже японской.
Глава 2
Москва, Апрель 1945 года
В этот апрельский день Сталин не поехал в Кремль, а решил остаться и работать на Ближней даче. Он еще слушал утренний доклад начальника Генерального штаба Антонова о положении дел на фронтах, когда в кабинет вошел Молотов с неизменной папкой служебных бумаг в руках. Иосиф Виссарионович привычно кивнул головой на стул и продолжил разговор по телефону. Как только хозяин кабинета опустил трубку на рычаг, нарком иностранных дел положил перед ним бумагу с донесением:
– Коба, нашему агенту в Маньчжоу-Го удалось выяснить, что в районе Хайлара работает особо засекреченное отделение «Отряда 100», в котором проводятся работы с возбудителем новой болезни, именуемой «Сонго»[9]. Они разрабатывают этот вирус как оружие возмездия. – Молотов был единственным в правительстве, кто обращался к Сталину на ты и называл его старой партийной кличкой Коба.
Сталин пробежал глазами сообщение и, кивнув на бумагу, спросил:
– Донесение передал надежный человек?
– Человек надежный, но подстраховаться необходимо.
– Это плохое известие, Вячеслав. На Ялтинской конференции[10] в феврале мы подтвердили обязательство, данное союзникам еще в Тегеране, вступить в войну с Японией через два-три месяца после поражения Германии.
– Для США и Англии этот вопрос чрезвычайно важен, они планируют вторжение в метрополию. Передислокация Квантунской армии из Китая на Японские острова для них означает затяжную войну, – ответил Молотов.
Сталин выдвинул боковой ящик стола, достал пачку папирос «Герцеговина Флор», не торопясь распечатал и предложил наркому, тот охотно взял. Хозяин поднес зажженную спичку сначала ему, потом прикурил сам и продолжил:
– Наши разведчики недавно передали сообщение американских военных аналитиков. Они подсчитали, что после поражения Германии англо-американским войскам потребуется полтора года для разгрома Японии, а прогнозируемые потери составят один миллион американцев и полмиллиона англичан.
– Воевать с японцами до сорок седьмого года один на один союзники не хотят. Чтобы закончить войну, им нужны сухопутные силы, готовые оттянуть на себя Квантунскую группировку. Поэтому они так настойчиво просили нас в Ялте открыть второй фронт на Востоке как можно скорее. Нам эта война тоже нужна, Вячеслав. Сухопутная дальневосточная граница почти семь тысяч семьсот километров. Поможем китайским коммунистам освободить Маньчжурию, сохраним статус Монгольской Народной Республики, и на границе станет спокойно.