Галина Беломестнова – Месть и прощение. Фантастический роман (страница 11)
Солнце сияло высоко в небе, когда она открыла дверь храма. У ступеней крыльца ее поджидал Дуонг с двумя лошадями в поводе. Одна из них была оседлана, на вторую было навьючено все необходимое для длительного путешествия по тайге.
– Я сказал тебе сюда не ходить! – подхватив Нэлику на руки и помогая взобраться в седло, гневно произнес Дуонг. – Как ты смогла выскользнуть из дворца незаметно и уговорить телохранителей проводить тебя в храм?
– Не до бесед сейчас! Грамота-пропуск на гору Пидан у меня. Пергамент превратится в пыль, если решишь его отнять, – предупредила она, холодно глядя в глаза Дуонгу. – Служители передрались из-за твоего золота и во время схватки убили Старшего жреца. Мне все равно, поверишь ты в это или нет, но моли богов, чтобы нам хватило времени уйти подальше от столицы, пока действует волшебный заслон.
Дуонг поверил ей и, молча развернув лошадей, помчался к западным воротам вон из города. Опустив капюшон плаща пониже, Нэлика неслась следом за ним.
Они мчались в сторону отрогов Сихотэ-Алиня без остановок до темноты. Гнев и обида душили Нэлику. Она снова столкнулась с мужским коварством. Как правдиво он говорил о любви! Как нежно о ней заботился! А сам держал ее на корабле ради развлечений! За время путешествия она привыкла считать Дуонга своим единственным верным другом, и от еще одного предательства было нестерпимо гадко на душе. Нэлика леденела при воспоминании о том, что ей приготовили служители храма. Если бы жрецы почувствовали ее силу, едва ли она смогла бы так легко вырваться от них. Радовало только одно, что столица Бохая и храмы шуби с их чудовищными законами остались далеко позади.
На ночь путешественники свернули с мощенной камнем дороги и расположились на поляне возле небольшого ручья, окруженного зарослями аралии и шиповника. Чтобы не сорваться и не высказать вероломному бохайцу все, что она о нем думает, Нэлика забрала у него свою сумку с одеждой и торопливо ушла в кусты переодеваться.
Дуонг занялся устройством ночлега и подготовкой ужина. Утомившись от безумной гонки, Нэлика прилегла на расстеленное шерстяное одеяло. Закуталась в свой плащ и затихла, не в силах делать вид, что ничего не случилось. Душа плакала от тоски и одиночества. Нэлика лежала, застыв в безразличии к себе и миру, медленно погружаясь в темное забытье. Подошел Дуонг, наклонился, прислушиваясь к ее дыханию, негромко спросил:
– Спишь? – не получив ответа, вернулся к костру, не рискнув ее беспокоить.
Прикрываясь осенней дымкой, тайга словно взгрустнула об уходящем лете и нарядилась во все яркое. Солнечно сияли желтые кроны дубов и бархатного дерева, над ними гордо поднимались темно-зеленые пушистые вершины могучих кедров, в подлесках рдели кусты боярышника, калины и красного клена. По утрам на траве, на растянутых между ветвями паутинках сверкали капли тумана. На стоянках Нэлика часто уходила из лагеря и лакомилась то ярко-красными, прозрачными ягодами шиповника, то отыскивала в чаще упругие, сочные кисти винограда.
Дуонг вначале пытался расспросить ее, почему она так изменилась после посещения храма, но она, ссылаясь на усталость, отмалчивалась. Понимая, что правдивого ответа не добьется, он оставил ее в покое. По вечерам, после ужина, уставшая от бесконечной скачки Нэлика ложилась на расстеленное одеяло. Завернувшись в плащ, она исподтишка наблюдала за хмурым князем, одиноко сидевшим у костра.
«Не удалось избавиться от меня, теперь злится. Был такой добрый, заботливый, восхищался моей красотой, я даже поверила, что настоящие мужчины есть среди смертных, и так ошиблась!» – разглядывая задумчивого спутника, с обидой думала она.
Во сне к ней приходили кошмары. Снилось то крылатое чудовище, которое впивалось в нее когтями, пытаясь сожрать, то страшная морда паучихи Атакаи. Просыпалась от своего дикого крика. Дуонг всегда оказывался рядом. Сонная, она прижималась к нему и снова впадала в дрему, слушая его тихий, успокаивающий голос.
На третий день вдали показалась усыпанная большими валунами вершина горы Пидан. Не доезжая до священного места, решили переночевать, а утром оставить лошадей пастись на поляне и идти к горе пешком.
Они шли мимо сложенной из огромных блоков каменной стены. Дуонг в черных одеждах жреца нес в руках жертвенного петуха, которого вез из столицы. Следом шла Нэлика с сумкой на плече, в шароварах и теплой тунике с длинными рукавами. Возле ворот, привалившись к огромному, высеченному в форме человеческого лица камню, стоял одетый в кожаные штаны, сапоги и меховую безрукавку страж. Дуонг протянул ему грамоту-пропуск. Охранник взял пергамент, поднес к каменному истукану. Маори молчал, позволяя пропустить пришельцев.
Прежде чем ступить на тропу паломников, путники подошли к «купели крови». С правой стороны стены в каменную чашу около ярда в диаметре и глубиной фута два впадал маленький ручеек. Дуонг положил на бортик забившуюся в его руках птицу, отсек кинжалом голову, пуская кровь в воду. Магический кристалл на вершине горы на секунду налился малиновым светом – первая жертва была принята. Охранник, молча наблюдавший за ритуалом, посторонился, пропуская их на тропу.
Высокая стена, сложенная из огромных каменных блоков, уходила к самой вершине. Вдоль нее на равном расстоянии друг от друга стояло двадцать семь маори. Лики каменных истуканов пустыми глазами взирали на путников, пропуская мимо. Возле каждого из них, греясь на солнышке, дремал страж, одетый, как и первый, в кожаные штаны и меховую безрукавку на голое тело. Лук с положенной на тетиву стрелой говорил, что ленивая поза – только видимость.
Паломники были уже на середине пути, когда проснулся страж, охранявший Камень желаний на вершине Пидана. Маори, возле которого дремал охранник, тихо гудел, глаза его светились желтым светом, показывая, что через стену перебрался посторонний. Страж прислонился к каменному истукану, прислушался и понесся вниз, легко перепрыгивая с камня на камень.
Почувствовав страх, Нэлика вцепилась в рукав Дуонга, чтобы остановить, но он шагнул вперед и закрыл ее собой. Стрела ударила в грудь князя, захрипев, он упал на тропу. Забыв об опасности, Нэлика бросилась перед ним на колени, пытаясь остановить кровь.
– Не надо… стражи никогда не промахиваются, – прошептал Дуонг.
– Не мешай! – упрямо закусив губу, она положила окутанные зеленым светом руки на расползающееся красное пятно.
– Нэлика, послушай меня! – не давая сосредоточиться, взмолился князь, схватив ее за руки. – Я наговорил много плохого про тебя служителям храма, чтобы у них не возникло желания забрать тебя жрицей в Чондалаз. Когда понял, что Хуту не отстанет, то решил выкупить. Но ты не послушалась меня и пошла туда сама… То, что я говорил им, неправда!
– Молчи! Ты мешаешь мне лечить! – прикрикнула на него чародейка.
– У тебя ничего не получится. Стрелы стражей смазаны ядом. Лучше дай сказать! Ты чудо, самое светлое и радостное, что было в моей жизни. Когда я узнал в Усане о твоем народе, то мечтал встретить такую, как ты.
– Я плохая! Ты ничего не знаешь! – давясь рыданиями, перебила его Нэлика. – Все наши ночи во время плавания были навеяны моими чарами.
– Глупая! – на губах Дуонга появилась слабая улыбка. – Я это понял давно, и мои сны были чудесными. А последняя наша ночь… там все было по-настоящему, – он прикрыл глаза и замолчал, превозмогая боль.
– Не умирай! – она со страхом упала ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца.
– Я хотел уйти с тобой… не получилось… теперь будешь со мной всегда там… в Верхнем мире…
Магический кристалл на вершине горы налился малиновым светом на несколько мгновений – и вновь стал прозрачно белым. Вторая жертва была принесена. Страж вернулся к каменному истукану и вновь погрузился в дрему.
Потрясенная Нэлика стояла на коленях, не отводя взгляда от затухающих глаз Дуонга. Он все знал! Знал, что она волшебница, что обманывала его каждую ночь, – и любил. В первую и последнюю их ночь он сказал: «Я не смогу им тебя отдать. Лучше умереть», а она ничего не поняла и считала его вероломным предателем. Давя поднимавшийся в груди вой, Нэлика закрыла глаза другу и стащила его с тропы. Обдирая кожу на пальцах, выкопала из дерна камни, обложила ими тело Дуонга, прикрыв от зверей.
– Прости меня! Ты так любил море, а умер здесь, на этой проклятой горе! – всхлипывая, промолвила она, стоя на коленях перед каменной горкой, на вершине которой пламенел оранжевый букет ягод лимонника. – Ты был моим единственным другом. Если бы я не встретилась в твоей жизни, у тебя было бы все хорошо. Прости! – вытирая ладошкой слезы, с горечью произнесла она.
Поднявшись с колен, Нэлика повесила сумку на плечо и выбралась на тропу. Не оглядываясь назад, она пошла вверх, к сияющему на солнце кристаллу кварца. Маори не реагировали на нее – все жертвы богам были принесены.
Добравшись до вершины горы, она обошла пирамиду. Энергия силы, идущая от камня, была сродни источнику силы Избранных. Осторожно положив ладони на гладкую прохладную поверхность, попросила исполнить ее желание – открыть дорогу в мир Элеана. Неожиданно огромный кристалл начал рассыпаться, его осколки, соприкасаясь с землей, таяли словно льдинки, стекая вниз прозрачными ручейками. Пирамида исчезла, обнажив каменные плиты. Почувствовав, что земля под ногами вздрогнула, Нэлика отскочила в сторону. Сминая пласты земли, огромные каменные плиты раздвинулись и обнажили площадку, от которой вглубь горы спускалась широкая лестница.