Галина Белоконева – Реальные истории, или Мир логической стройности, где все закономерно (страница 2)

Красива была и одежда, и не только у девушек. Черкесы любили наряжаться и законодателями мод на Кавказе всегда по праву считались они. Их даже называли «французами Кавказа» и «аристократами гор». Их утончённая манера одеваться задавала тон соседним с ними народами. Особым разнообразием и роскошью отличались наряды женщин. Традиционный костюм знатных был многослойным, сложным и состоял из нескольких компонентов: нательной рубахи “джанэкIаку”, шаровар “гъончэдж”, верхнего платья или рубахи “джан”, кафтанчика “кIэкI”, надевающегося поверх рубахи и верхнего распашного платья “сай” с лопатообразными рукавами. Чем длиннее рукав, тем знатней девушка. Подол и рукава платья украшал богатый орнамент в технике золотой или шелковой вышивки. Обязательный атрибут любой одежды – металлические застежки-нагрудники, которые нашивались на пояс и кафтан и стягивали плечи и грудь. Пояс должен был плотно охватывать женскую талию. Пояса и нагрудники изготавливали из латуни или серебра, богато декорированных инкрустацией из драгоценных металлов и камней. Обязательный предмет гардероба знатной черкешенки – шапочка “дышъэ паIу”. Фасонов таких шапочек было огромное множество. Не меньшего внимания заслуживает и женская княжеская обувь “пхъэ вакъэН». Надевали её только по торжественным случаям. Эта обувь предавала походке плавность, неспешность и величие. Изготавливалась такая обувь из дерева. Затем её обшивали бархатом или кожей, а эти материалы богато декорировали вышивкой. Все девушки и женщины обладали мастерством шитья золотом и даже девушек из княжеского рода обучали всему. Обычай аталычество не только княжеских сыновей, но и дочерей воспитывал умелыми и знающими весь крестьянский быт. Дети князей и правящей знати отдавались аталыку, который их воспитывал до совершеннолетия, а жена аталыка обучала девушек. Когда дети князей вырастали, они поддерживали материально своих молочных братьев и сестер, зная какой тяжелый крестьянский быт, у них не было высокомерия и звездности, как у нынешних детей наших чиновников. Моя бабушка и меня всему учила—доить коров, коз, шить, вязать. Мне ,пацанке по характеру, которая любила стрелять и драться с мальчишками, было неимоверно трудно сидеть с пяльцами и осваивать вышивание золотой нитью, но бабуля настойчиво меня поучала и говорила, что такая работа вырабатывает усидчивость и устраняет высокомерие. Позже уже в институте, я удивлялась, как у нее, воспитанной княжной матерью, выросшей в дворянской семье русского офицера с нянюшкой и гувернантками, все получается быстро и качественно, и я поняла, что именно эти горские законы помогли ей выжить в снегах Урала после выселения с Кавказа, и потом, уже в ВОВ. Не озлобиться и всегда уважать людей труда. Когда началась перестройка и приходилось выживать уже нам, я постоянно вспоминала уроки моих бабуленек – будь проще и работай, и к тебе потянутся люди. И уже я шила, перешивала, принимала свиные роды, выводила цыплят в инкубаторе, а потом, сбросив перчатки, защищавшие ногти, шла писать планы для уроков и приводить себя в порядок. Никогда не кичилась кучей высших образований и родством, наверное поэтому, у меня всегда было много друзей, и всегда я выходила из трудных ситуаций, благодаря тому влиянию в детстве на меня этой простой и хрупкой княгинюшки, моей бабушке Нюре. А умение шить золотом и камнями пригодилось – дочь занималась танцами и я сама шила ей костюмы, и расшивала их пойетками и золотыми шнурами. А позже я шила ей дубли брендовой одежды по фото из зарубежных журналов. Сейчас я иногда думаю – вот всем нашим чиновникам, да и не только им, а пожалуй, всем городским надо отдавать детей на воспитание в село, дабы искоренить звездность, чванство и отсутствие элементарных трудовых навыков – все хотят быть менеджерами и вкусно есть, при этом не только не умея физически работать, но и не уважая даже людей труда. Аталычество нам бы в современной РФ не помешало. Демонстрировать свою красоту и богатое убранство одежды собирались на джегу – это игрища, проводимые по инициативе девушки признанной красавицы. Вне зависимости от повода игрище длилось достаточно продолжительное время – один, три или семь дней. Каждое такое игрище собирало от нескольких сотен до нескольких тысяч, а порой и десятков тысяч человек. О предстоящем торжестве сообщалось всей округе заранее, иногда даже за несколько месяцев. В этом была практическая необходимость, так как подготовка к подобному празднеству для будущих участников предстояла достаточно серьезная. Обширная программа джегу включала в себя обрядовые песни и танцы, жертвоприношения и ритуальное принятие пищи, джигитовку, сражение всадников и сражение всадников с пешими, скачки на приз, выбор королевы игрищ, торжественное вручение призов и подарков. Главная задача любого живого существа – выжить. В полной мере это относится и к любому человеку, и к любому народу. Игрище в этой связи является сжатой во времени моделью выживания рода. Этой идеи подчинены все обрядовые элементы джегу. Как известно выживание немыслимо без пищи, без продолжения рода, без защиты от враждебных сил. Все эти элементы заложены в игрище. Изобилие ритуальной пищи на джегу обязательно превосходит потребительские возможности присутствующих, «программируя» подобное изобилие на будущее. Этикет всего игрища, и в особенности обрядовых танцев, является предпочитаемым сообществом прообразом отношений в семье, направленных на ее счастье и благополучие, а, следовательно, на воспитание здорового и достойного во всех отношениях потомства. Особое место в джегу занимают состязания военного характера. Их серьезность настолько высока, что зачастую они с трудом вписываются в понятие «игра». Притом испытанию на стойкость и смелость подвергались не только участники состязания, и не только непосредственно во время своеобразных рыцарских турниров. Английский агент Джемс Станислав Белл в 1837 году, побывав на подобном празднике, так описывает: «казалось бы, мирное развлечение, но даже к такому, казалось бы мирному развлечению, должно было здесь примешиваться нечто воинственное: так ежеминутно раздавались выстрелы из пистолетов над кругом танцующих и непрестанно этот круг находился под угрозой быть прорванным под натиском всадников (некоторые вожди принимали в этом участие, но никто из них в танцах), которых, однако, сдерживает кучка молодых пеших людей, старающихся визгом и ударами ветвей пугать коней. Но все это, по-видимому, не оказывает ни малейшего влияния на нервы дам, как молодых, так и старых…». Апогеем игрищ были скачки на приз, проводимые по традиции ближе к концу празднества. Впрочем, игрища со скачками на приз проводились не всегда, и наличие этого состязание в программе джегу свидетельствовало о его размахе и делало немалую честь устроителю. Как и «потешные» сражения, на протяжении игрищ постоянно повторялся еще один обычай – задержание с целью выкупа одного или нескольких (чаще эта участь выпадала девушкам) присутствующих на празднике. В повседневной жизни адыгов перспектива быть захваченным с целью выкупа или продажи в рабство была более чем реальна, а оказаться в роли похитителя – весьма желанна. Эта веселая и любимая в условиях праздника традиция, как бы программировала на будущее удачу похитителя, и в тоже время неизменное вызволение из беды соплеменника благодаря щедрости близких. Главным распорядителем празднества считался совет старейшин – хасэ. Из его числа избирался глава всего игрища – «джегу тхьэмат». По его распоряжению начинались, возобновлялись, заканчивались все разнообразные действа праздника. Однако непосредственное управление действом всецело было в ведение распорядителя игрища – хатияко, являвшийся одновременно и руководителем музыкантов. Если для всех остальных организаторов, устроителей и участников праздника это было вроде «общественной нагрузки», то хатияко с музыкантами нанимались за определенную плату. Именно на джегу выбирали себе пару для семейной жизни. Главное чувства, любовь и необходимо почувствовать свою половину. На джегу парни и девушки выстраиваются вдоль стен: юноши слева, девушки справа. С каждой стороны находятся специальные «распорядители вечера» – «хьэтеяк1уэ». Они приглашают на танец в центр молодого человека и девушку, затем провожают на свои места, вызывая новую пару. Иногда танцуют сами. Исторически функции распорядителей исполняли уважаемые в обществе люди, «хранители», идеально знающие традиции. Девушка в танце должна показать красоту, стройность, гордость, недоступность, а юноша горячность, импульсивность. В танце не разговаривали, только взгляды, движения, ощущения. Понравившейся девушке юноша, слегка задевая руку ладонью, взглядом спрашивал—согласна? Она взглядом отвечала—да. Как рассказывала моя прабабушка старшей дочери – взглянула в глаза моему прадеду и поняла—это судьба, это суженый. Так и пошла за ним до конца жизни рядом. А он тоже утонул в ее глазах раз и навсегда . Прадедушка мой, русский офицер был кунаком брата прабабушки. Кунаками становились и в русских семьях. По форме и по сути куначество – дальнейшее развитие обычая кавказского гостеприимства, которое по смыслу есть форма искусственного родства, побратимства. Обычай куначества свято соблюдался. Взять кунака из сакли черкеса можно было, лишь перешагнув через труп хозяина сакли. Часто черкесы укрывали русских офицеров от абреков. Куначеские отношения обычно устанавливались с первых взаимных симпатий между хозяином дома и гостем, оформлялись обменом клятвами, обменом ценными и дорогими подарками, и несложными ритуальными формальностями, к примеру, выпивали молоко или вино из одной чаши, в которую бросали золотые монеты. Эти отношения длились на протяжении веков, так как куначество передавалось по наследству. Кунаки и их дети оказывали друг другу взаимопомощь во всех важнейших делах. Кунак заменял детям умерших родителей и опекал их до самого взросления. Куначеские отношения у кавказских народов встречаются и в настоящее время, причём охватывают и представителей других народов и казаков. Наша любимая кинокомедия « Кавказская пленница» в шуточной форме, но показывает, как жили дружно на Кавказе в советское время.