Галина Бахмайер – Огонь джинна (страница 36)
— Что с вами? Вы горите!
Нет, это не просто жар. Градусник, наверное, зашкалил бы…
— Вам нужно в лазарет.
— Нет… нельзя… никто не должен знать… — прошептала она, часто, болезненно моргая. — Мне нужно… в лабораторию… откройте…
Снейп выпрямился.
— Зачем?
— Зелье… кончилось… я сгораю… — Халифа задрожала. — Нужно остыть…
— У вас озноб. Нужно жаропонижающее…
— Это не озноб, — прохрипела она, наклоняясь вперед. — Мне жарко…
Она сползла с кресла и со стоном распласталась на студеном каменном полу, жадно прижавшись к нему пылающей щекой. Профессор подхватил ее на руки и понес в ванную. О, Мерлин, как бешено у нее колотится сердце!
Он включил холодный душ. Халифа принялась вяло сопротивляться.
— Нет, нельзя… я так уже пробовала… будут судороги…
— Вам нужно охладиться.
— Нет… нужно зелье… нужно успокоиться…
Снейп перекрыл воду.
— Какое нужно зелье?
Она полезла в карман и трясущейся рукой достала пергамент. Профессор выхватил у нее лист, развернул его, вгляделся в рецепт и нахмурился.
— Я не понимаю по-турецки.
— Там на фарси…
— Да мне без разницы! Как оно называется?
— У вас такого нет… нужно готовить…
— Дьявол! — прорычал Мастер зелий и, снова подхватив босую девушку на руки, понес в лабораторию.
— …Кажется, этого тоже нет.
Халифа обессилено уронила пергамент на колени.
— И этого тоже? Ох…
— Должен заметить, что такие компоненты обычно не держат в школьной лаборатории.
Многие из них — сильные яды и наркотики. Их даже поодиночке опасно использовать.
А вам их нужно сочетать.
Девушка дрожащими пальцами отвернула конец свитка.
— Остался только один рецепт… оно совсем слабое… ну ладно…
Снейп хмуро рылся в кладовке среди своих личных запасов, попутно записывая.
Халифа переводила с фарси на латынь:
— Crataegus sanguinea — четверть унции, Viscum album — шесть драхм…
— Так…
— Asperulla odorata — столько же, Erysimum cheiranthoides — четыре с половиной драхмы…
— Ясно.
— Leonorus quinquelobatis… а лучше Polemonium coeruleum, если есть… и Dianthus caryophyllus — по три унции…
— Угу…
— Lycopus europaeus — две унции, Hyoicyamus niger — семь с половиной драхм…
— Вы уверены? Ну, ладно…
— Rauwolfia serpentine — полторы унции, Hydrocharis morsus — десять драхм, Perganum harmala — столько же…
— Есть.
— Papaver somniferum и Datura stramonium — по две драхмы…
Профессор удивленно поднял брови:
— Это все должно быть вместе?
Девушка кивнула. Снейп покачал головой.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете.
— Это только для основы. Еще хитин одного желтого скорпиона, сушеный секрет железы дрейсены, плавник раморы и треть пинты крови саламандры.
— Я уже не знаю, чему удивляться. Странно, что вам нужно так много.
— Я вам все верну. Отец пришлет, что нужно.
— Это неважно, — поморщился профессор. — Странно другое — зачем готовить столько сразу? Ведь получается сильнейшее нейролептическое средство. Таким количеством можно отравить всю школу и весь Хогсмид. Сколько капель этой адской смеси вам нужно принять?
— По стакану…
— Что?! — …четыре раза в день…
— О, Мерлин…
Добавив последний компонент, Снейп вопросительно посмотрел на девушку. Она протянула к нему слабую руку.
— Теперь полторы унции моей крови.
Профессор нерешительно коснулся ее обжигающего запястья.
— Быстрее. Иначе получится обычный яд.
Острым ножом Снейп рассек вену. Густая темная кровь попала на холодное лезвие и зашипела.
— Это… нормально? — осторожно спросил профессор.
— Не знаю. Кажется, нет. Но я никогда не видела своей крови в таком состоянии.
Когда в угольно-черное зелье добавили кровь, оно резко вспенилось и побелело.
Профессор набрал полный стакан.
— Вы уверены, что это стоит пить?
Халифа молча взяла стакан и осушила его. Снейп, казалось, не был уверен, чего ожидать. Но ничего не произошло. Халифа закрыла глаза и свернулась в кресле клубком. Через минуту ее дрожь унялась.