Галина Алфеева – Лифт идёт вверх! (страница 3)

Они вбежали – молодые и сильные, как этот дождь, шумные, радостные оттого, что нашли эту беседку посреди ливня, от своей любви, от Бог знает чего ещё. И такая радость не могла выйти наружу просто через смех и улыбки, через объятия – мало ей казалось этого, она рвалась неукротимо, притягивая молодых людей друг к другу, заставляя – как две капли воды, упавшие рядом, – сливаться в единое целое.

Сивка смотрела, как жарко целуются парень и девушка, стоя у самого края беседки, там, где пробежная вода у ног образует тёмную с белой пеной границу, не в силах пробраться под крышу, и несёт вдоль барьера сорванные мелкие листья. И ей, как и этим двоим, тоже стало жарко и радостно, она почувствовала желание жить, любить, делать что-то большое и важное, самое главное, для чего даётся человеку жизнь, – не по воле тех, кто зачинает её, но по какой-то другой, высшей воле.

Щёки её, должно быть, ещё не высохли от дождя, иначе почему бы она чувствовала на них влагу?

Сивка машинально вытерла скулы ладонями. Парень с девушкой оглянулись на неё, смутились, но тут же, поняв, что перед ними ровесница, засмеялись. Все трое почти одновременно поднесли руки к вискам – Сивка и девушка к пилоткам, а парень к берету с эмблемой в виде полумесяца.

Воспоминание о дожде долго ещё не отпускало Сивку, сладко потягивало где-то внутри – то ли памяти, то ли тела, – когда, сменившись, она ложилась отдохнуть в своей каюте и представляла себе тот последний день на Земле.

Однажды Сивке приснилось, а скорее почудилось наяву, что вот она лежит в недрах огромного «Адмирала Попова», а за иллюминатором идёт дождь, и космический корабль блуждает в дожде и не может лечь на курс. Где-то на других уровнях, на командном посту все суетятся и забыли о ней или даже не знают о том, что она осталась в каюте, о том, что Сивка может помочь вывести корабль из дождя. Но ей хорошо. Ей не страшно, ей спокойно. А может быть, она не боится дождя, потому что сама и есть Дождь?

Очнувшись от своих переживаний, Сивка поняла, что и с ней, наконец, произошло то, что бывалые звали «синдромом подключения», а в учебных классах именовали ФСС – «фантастические сновидения-состояния». Сивка знала, что такое со многими случается в космосе месяц или более спустя после начала похода. Приходило это неожиданно, неожиданно исчезало. Словно попадаешь в некую волну информации – объясняли космопсихологи курсантам. И тогда будь готов к чему угодно – к ощущению себя в чужом теле, земном или неземном, к прыжку во времени и пространстве, к ясновидению и прочим вещам, недоступным твоим телу и разуму.

О появлении ФСС нужно было сообщать медперсоналу, но Сивка, разумеется, умолчала.

А насчёт выходцев из Мун-Сити она волновалась напрасно: их на «Адмирале Попове» было меньше, чем землян. И это им пришлось держаться своей группкой.

Непосредственно Сиверцевой приходилось контактировать только с двумя селенитами: Алекс Дейс и Пат Нго.

Алекс была унсой, но, представляясь, наклонилась к Сивке и сказала тихонько: «Сестра». Это означало, что Алекс хочет, чтобы лично Сивка воспринимала её как женщину.

Видеть в Дейс человека того же пола было не трудно, потому что тонкокостная унса фигурой и лицом больше походила на неоформившуюся девушку или очень нежного мальчика-подростка. Но впечатление отчасти обманывало, на самом деле Алекс была старше Сивки, хотя служила тоже мичманом, её перевели на «Попова» с «Трафальгара». Дейс, как потом узнала Сивка, росла в «братстве», у неё уже были две модификации, не считая мелких операций с имплантатами.

Алекс оказалась приветливой и совсем не высокомерной, с ней у Сивки проблем не возникло. Не возникло их и с Пат Нго, но по другой причине. Пат тоже считалась женщиной, но была семидесятипроцентным «киборгом». Посмеиваясь, Дейс сказала Сивке, что у Пат человеческого – лицо, промежность и имя.

«Киборгами» обычно становились люди, после травм не желавшие комиссоваться, или молодёжь с физическими нарушениями, изначально не позволявшими идти во флот. Входит, Пат была, во-первых, из состоятельной семьи, оплатившей дорогую замену большинства органов на синтетические, во-вторых, зациклена на карьере, а все такие люди, знала Сивка, не отличаются компанейскими качествами характера.

Оба предположения впоследствии подтвердились, и мичман Сиверцева с Пат Нго общалась исключительно по делу, исключительно во время вахт, тогда как с Дейс они могли и в столовке посидеть, и в свободное время сходить в спортзал или в комнату путешествий.

Да, Алекс была заядлой путешественницей. «Ты росла на Земле и не была ни в Африке, ни в Антарктиде? Это же колыбель жизни, как можно!» – простодушно изумлялась она и тащила Сивку на виртуальные прогулки по джунглям, пустыням, морским глубинам и ледяным торосам.

Когда они вернулись на Луну, все пошли отмечать окончание рейса, даже Пат Нго пошла, правда, со своей компанией.

Алекс повела Сивку в какой-то бар в Мун-Сити, в котором она была, видимо, постоянным посетителем и публику местную знала хорошо. Не прошло и пяти минут, как она радостно замахала рукой, приглашая высокого плечистого парня к ним за столик.

Сивка сжалась. У неё не было настроения флиртовать или, что ещё хуже, быть свидетельницей на свидании.

– Это – Сирин! Сирин – это Дария, моя сослуживица с «Адмирала Попова», – быстро и весело представила их друг другу Дейс. – Мы с Сирином учились вместе. Ой, как давно… Сто лет не виделись! Представляешь, в школе у него грудь была – второго размера! Не вру! И волосы, вот такие, вот такие – длинные волосы! А-а-а, ты их обрезал! И он тогда не брился! Совсем.

Сивка смотрела на селенита без удивления: она, в отличие от многих землян, охотно брала на веру любые физические перемены.

Парень. То есть мужчина, ничего андрогинного. Светлокожий, типичный голубоглазый блондин. Продолговатое, – вполне мужественное, – с небольшой ямкой на подбородке лицо, тонкие и правильные черты. «Очень правильные для землянина», – отметила про себя Сивка.

Она представила, как хирург вынимает из раствора эту розовато-золотистую кожу – с инженерно просчитанной, академической красотой разреза глаз, линий губ и ноздрей – и опускает на оголённую мышечную плоть.

Но инженерная красота улыбалась сейчас без всякой натяжки, просто и радостно, и улыбка не противоречила исходившей от парня ауре сильного и дружелюбного человека, как бы этот человек ни выглядел в прошлом – даже с грудью второго размера. Сивка поверила этой ауре и приняла Сирина как часть «своего» мира, куда однажды уже впустила чудачку Алекс.

– Ты сменила цвет глаз? – допрашивал Сирин бывшую одноклассницу. – Линзы или во время модификации?

– Просто ввели пигмент. Нравится? Называется «Летнее озеро». Так когда у тебя была модификация?

– Три месяца назад.

– Да, я многое пропускаю в космосе…

– А то! Не видела последний фильм с Мак Спарк и Йо Ми? Это ж они ввели моду на брутальность. После модификации у каждого бородища лопатой, в плечах раздались… Сейчас маскулинность в тренде. Так что я просто модный парень!

– Ты пижон и хвастун. Ладно, наливай!

– Дария, вы – оригинал? – спросил вежливо Сирин, наливая ей в бокал что-то светящееся синеватое, заказанное Алекс. Наверняка дорогое.

Дейс засмеялась.

– Кадра! Конечно, оригинал. Она с Земли. У неё ещё не было модификации.

– О! С Земли! Симпатичная. Твоя сага[2]?

– Нет. Просто подруга.

– Сирин хочет знать, не спим ли мы с тобой, – пояснила Алекс.

– Если будете проходить модификацию, записывайтесь на программу за четыре месяца, там очень хорошая выходит скидка.

– Ладно, ладно, сейчас ей не нужно. Ну, – Дейс приподняла бокал и задорно блеснула своими летнеозерными глазами, – за встречу!

Через десять-пятнадцать минут у Алекс загорелся голубой огонёк на браслете, и она, очень смутившись, извинилась и убежала, оставив Сивку на Сирина.

– Это Гон, – сказал Сирин.

– Что-что? – не поняла Сивка.

– Гон. Её саго. Из-за него она пошла на модификацию. Они познакомились в Дальних колониях. Во время мисгена выяснилось, что у них нет допустимой совместимости, сколько-то процентов не хватало. Алекс сказала, что хочет ребёнка только от него, она упёртая. В общем, она сделала всё, что нужно, но потом ему предложили служить здесь, на Луне, в филиале Ресурсной корпорации. Алекс перевелась со своего «Трафальгара», потому что «Трафальгар» очень редко заходит на Луну.

Думаю, она ещё не знает, что в корпорации невозможно иметь своих детей. Они это запрещают, особенно унсам из братств. Толку, что мы выбрали президентом Лешетье, ноль! Наши права корпорации всё равно не хотят соблюдать. Унсы из братств для корпораций всегда второй сорт, они признают лишь своих. Гон это понимает, поэтому если уж зацепится за место, то согласится на всё. Только Алекс не может верить в это…

И тут Сивка поняла, что Сирин любит Алекс. Любит на расстоянии. И сейчас ждёт, даёт ей время на отчаяние и примирение и на выбор. Скорее всего, это ради неё он изменил себя.

Синяя лунная выпивка наполняла её тело приятным чувством лёгкости, а сознание – отстранённостью. Мичман Сиверцева, конечно, в пору своего бытия курсантом успела кое-как приобщиться к миру одурманивающих веществ, но никогда не пробовала такой тип: он и не обострял ощущения, и не притуплял их; в синей жидкости была какая-то музыка – умиротворяющая, спокойная, покачивающая, не позволяющая сознанию ни тонуть, ни бунтовать. Сивка не слышала её физически, но ощущала: определённо ощущала внутренним естеством. И это было приятно. «Надо узнать, как эта штука называется», – подумала она.