Гала Мрок – Полночь (страница 14)

– Макс, заткнись, – резко бросаю я, не оборачиваясь.

– А на меня‑то за что рычишь? – искренне удивляется он.

– Ещё одно слово, и я тебя укушу! – резко оборачиваюсь к нему.

Дергаю на себя дверь, пропускаю его вперед. Макс слегка ведет бровью, на секунду задерживается на пороге, потом заговорщицки говорит:

– Пустые угрозы. Я грязный и воняю, забыла? – и проходит вперед.

Сэм останавливается у порога, жестом – нарочито галантным, приглашает пройти меня первой. Его лицо искажено гримасой, будто он только что съел килограмм самых кислых лимонов.

Проскальзываю внутрь. Убегая от его взгляда.

Макс уже возле стойки регистратуры.

За стойкой – никого.

Коридор тянется вперед – длинный, мрачный, на стенах плакаты о правилах гигиены и первой помощи.

Чем ближе к кабинету Поинта, тем чаще бьётся моё сердце. Оно колотится в груди, как птица в клетке, пытающаяся вырваться на свободу. Ладони становятся влажными, дыхание – прерывистым, мысли путаются.

Хочу как можно скорее добраться туда и узнать, где мой брат. Где Ник. Что с ним? Жив ли он?

Глава 8

Забыв все манеры, толкаю дверь. Она, издав противный скрип, открывается, выпустив на волю застоявшийся воздух. Он пахнет бумагами, пылью, лекарствами и старческим телом.

Переступаю порог кабинета.

Меня встречают уставшие глаза, обрамленные черными кругами. Щеки доктора впали, кожа бледно‑желтая, почти восковая. Он сидит за столом, сгорбившись, пальцы лежат на столешнице – тонкие, с набухшими венами. На лице – следы бессонных ночей и груза ответственности.

– Здравствуйте, мистер Поинт, – говорю и быстро подхожу ближе к его столу.

Мэтью Поинт надевает очки – линзы мутноватые, с царапинами. Его руки слегка дрожат, когда он поправляет оправу.

– Кейт? – он с трудом поднимается со стула, скрипящего под его весом. – Я уже и не надеялся вновь тебя увидеть.

Старик протягивает мне руку. Я пожимаю ее – ладонь ледяная, костлявая.

– Док, отец поручил кое‑что передать вам, – оборачиваюсь к Максу, который стоит у двери с холодильником в руках. – Макс, поставь груз на стол.

Макс кивает, подходит и, насколько это возможно аккуратно, опускает холодильник на стол. Раздаётся глухой стук металла о дерево, несколько папок съезжают в сторону.

Доктор переводит взгляд с холодильника на меня.

– А где сам Фредерик?

Чётко помню, что отец написал в письме – говорить о том, что он уладит дела и приедет. Решаю действовать по его плану. Он всегда просчитывает всё на тысячу шагов вперед, и раз он посчитал это важным, значит, это действительно играет роль.

Смотрю старику в глаза. Совершенно спокойно отвечаю:

– У Фреда остались незавершённые дела. Он велел передать вам, что, как только всё уладит, вернётся в Мрок.

Доктор Поинт на секунду замирает. Его пальцы, лежащие на столе, слегка сжимаются. Он переводит взгляд с меня на холодильник, потом снова на меня.

– Значит, он жив? – уточняет он, и в его голосе проскальзывает облегчение.

– Да, – киваю я. – Жив.

Позади раздается звон стекла. Резко оборачиваюсь на звук. Сэм держит в пальцах часть от какой‑то колбы.

– Оно само, – он быстро возвращает кусок стекла на место, при этом грациозно перепрыгивает то, что осталось от неё на полу, и выходит из кабинета, будто ничего не произошло.

– Простите, – оборачиваюсь к доктору. – Мистер Поинт, вы знаете, где Николас?

Мэтью садится на стул. Тяжело вздохнув, он проводит ладонью по седым волосам и говорит:

– Где‑то тут бегает, мне, старику, за ним не угнаться, – он устало улыбается, и в этой улыбке читается и гордость за чью‑то неуемную энергию, и грусть от собственной немощи.

Волна расслабляющего тепла прокатывается по моему телу, накрывая эйфорией облегчения – словно тяжёлый камень, давивший на плечи, вдруг рассыпался в пыль. Я поднимаю глаза к потолку, складываю руки перед собой, чувствуя, как напряжение покидает каждую мышцу:

– Спасибо!

Макс толкает меня локтем мягко, по‑дружески. На его лице светится обаятельная улыбка, в глазах – озорные искорки:

– Как в индийском кино: воссоединение семейства. Джими‑Джими, Ача‑Ача! Родинки будете сравнивать?

Не выдержав переполняющих меня эмоций, я встаю на носочки и играючи кусаю его в районе бицепса. Макс тут же подыгрывает мне: по‑детски отпрыгивает в сторону, преувеличенно морщится и потирает место укуса, приговаривая:

– Ай, ну и зверюга же ты!

Щурюсь, стараясь выглядеть грозно, но уголки губ сами ползут вверх:

– Я тебя предупреждала!

Улыбаюсь – внутри разливается такое чистое, светлое облегчение, что хочется рассмеяться в голос. Мне не терпится скорее найти Николаса, обнять его, услышать его голос.

Поинт потирает переносицу, смотрит на меня внимательно, изучающе.

– Деточка, давно ты мутировала? Как чувствуешь себя?

Глупо что‑то скрывать от доктора. Он явно в курсе всего, ведь он знает, для чего ему привезли кровь и что с ней делать. По крайней мере, так написал Фредерик.

– Пару дней, – делаю паузу, прислушиваюсь к своим ощущениям. – Сейчас чувствую себя отлично.

Макс вклинивается, усаживаясь на стул:

– Но у неё были приступы. Уже дважды. И, док, это выглядит ужасно…

– Знаю, молодой человек, – доктор кивает. – У её брата тоже были припадки.

Сердце делает кульбит. Мир на секунду теряет четкость, звуки приглушаются, будто я оказалась под водой.

– Что? – подаюсь чуть вперёд, глаза лезут из орбит. – Николас… Но как?

– Он не рассказывает, – старик делает глоток из кружки.

Доктор переводит взгляд на Макса:

– Здоровяк, как тебе удалось справиться с ними двумя? Ник нас заставил попотеть, прежде чем пришёл в себя. Некоторые лишились головы…

Макс пожимает плечом, откидывается на спинку стула, расслабленно скрещивает руки на груди.

– С Кейт проблем не было, – он переводит на меня взгляд. – Если не считать приступов, то она вполне адекватно себя ведёт. А вот маньячелло…

Сэм облокачивается о дверной косяк – поза расслабленная, но в глазах сверкает сталь. Он перебивает ровным, жёстким голосом:

– Ещё слово – и маньячелло будет караулить тебя в тёмном переулке.

Макс нарочито испуганно выставляет перед собой руки:

– Боюсь, боюсь.

– Хватит вам, – небрежно отмахиваюсь рукой, переводя взгляд с Макса на Сэма.

Поинт обращается к Сэму, попутно кладёт перед собой лист бумаги и берёт шариковую ручку – та слегка скрипит, когда он проверяет, пишет ли.

– Молодой человек, как вас зовут?