Гала Мрок – Ада 2 (страница 2)

— Нет! Я не смогу этого сделать! — сердце сжимается от боли, кажется, ещё немного — и оно разорвется на части. В горле встает ком, глаза щиплет от слез.

— Я не хочу бродить по земле и жрать ни в чём не повинных людей, — начинает Кайл, притягивает меня к груди, его голос становится тише, мягче. — Знаешь, умирать я пока не собираюсь, но обещание взять с тебя я должен. Так мне будет спокойнее.

Делаю шаг назад, собираю всю себя в кулак, очищаю мысли от всех страданий. Мне нужно действовать. Страдать и плакать… Это оставлю на потом.

— Так жги свою рану! Хватит болтать, мы тратим драгоценное время!

— Вот теперь я узнаю свою девочку, — Кайл растягивает улыбку, подмигивает и отворачивается. Начинает рыться в поисках того, что можно использовать для прижигания.

— Ада, я не услышал ответа, — бросает он, не оборачиваясь.

Делаю вдох, выдох. Отвечаю, сама не веря в правдивость своих слов:

— Обещаю, если ты станешь… станешь… — не могу завершить фразу, произнести это вслух. Горло перехватывает, голос дрожит, а внутри всё сопротивляется самой мысли о том, что это вообще возможно.

— Тварью, мертвецом, бешеным, зомби. Ты можешь назвать как угодно, — подсказывает он, по-прежнему стоя ко мне спиной. Его плечи чуть напряжены, но голос звучит буднично, будто мы обсуждаем, какой фильм посмотреть.

Зажмуриваюсь на мгновение, собираю остатки воли в кулак.

— Я сделаю это, Кайл, — говорю, до боли закусывая губу. Слова даются с трудом, будто я проталкиваю их сквозь невидимую преграду. — Я… сделаю это.

— Спасибо, — тут же отвечает он.

Наконец оборачивается, и я вижу, что его лицо побледнело, но на нём нет ни тени страха. Только усталость и какая-то детская надежда.

— Аптечка! — кивает мне за спину.

В миг оказываюсь около красного чемоданчика. Открываю его — внутри бинты, спиртовые салфетки, йод и обезболивающие.

— То, что нам пригодится, — перебираю руками содержимое.

Позади меня раздается щелчок и шипение. Кайл удерживает какую-то металлическую штуку с квадратным наконечником — газовая горелка светится синим пламенем, накаляя металл. Лицо Кайла сейчас не выражает ни одной эмоции, оно бесстрастно. Глаза сужены от напряжения, цепко следят за процессом нагревания металла.

— Как мне тебе помочь? — осторожно спрашиваю у него.

Он, не отрываясь от процесса, тихо отвечает:

— Перевяжешь мне рану. Подготовь бинты.

Лихорадочно разрываю упаковку, достаю стерильный материал.

Металл накалился докрасна. Кайл выключает горелку:

— Не смотри, — коротко бросает мне.

У меня всё сжимается от боли и чувства бессилия, когда я слышу шипение кожи. Запах вмиг оседает на моих рецепторах. Кайл сжимает губы в тонкую белую линию, всё лицо искажено от боли, но он не позволяет себе кричать — лишь тихое мычание доносится из его груди. Капли пота стекают по лбу, собираются на висках. Наконец он убирает проклятую железяку, кладёт её на пол.

— Бинтуй, — со стоном выходит у него. Он опирается тазом о стол, закидывает голову к потолку, дышит прерывисто.

Сажусь около ноги. Насыщенный запах жженой кожи ложится на язык, оставляя неприятный привкус, но мне всё равно. Внутри всё молит об одном: чтобы Кайл остался жив. Ради этого я бы сделала что угодно — прошла бы через огонь, проглотила яд, съела пуд дерьма, только бы он выжил.

Быстро наматываю бинт, затягиваю узел, проверяю, чтобы не было слишком туго.

— Готово, — поднимаюсь, вытираю остатком материала его бледное лицо. Пальцы невольно задерживаются на щеке — кожа холодная, влажная.

— Теперь проверить машину, — он касается прохладными губами моих пальцев.

— Как ты себя чувствуешь? — в догонку спрашиваю его, всматриваясь в покачивающийся силуэт.

— Отлично, — отвечает через плечо, прихрамывая, приближаясь к машине.

Судя по его виду, я понимаю, что он врёт. Вижу, как с каждой минутой он становится всё бледнее, холодный пот бисером усыпает всё его лицо, взгляд теряет фокусировку. Ледяная тревога поднимается в груди, пытаясь погасить маленький очаг надежды на положительный исход. Гоню от себя эту дрянь. «Иди на хер, — мысленно посылаю тревогу».

Кайл садится в машину, поворачивает ключ. Двигатель сразу отзывается удовлетворительным ворчанием.

— Отлично, — выходит, стирая пот рукой.

Беру со стола бутылку. Поворачиваю крышку, молясь, чтобы там была вода. Нюхаю — чисто. Пробую на кончик языка — вода. Протягиваю Кайлу.

Он выставляет ладонь с посиневшими кончиками пальцев:

— Нет. Сначала пей ты. Вдруг я заразен.

Встречаюсь с темными глазами — в них продолжает гореть жизненный свет. Значит, не всё потеряно. Делаю несколько жадных глотков и отдаю половину.

Кайл тут же присасывается к бутылке, выпивает всё до конца.

— А теперь слушай меня внимательно, — холодная ладонь дотрагивается до моей щеки, большой палец поглаживает кожу. — Что бы ни случилось, ты едешь в Монс. Логан тебе поможет добраться к родителям или оставайся там…

— Кайл, ты же сказал, что с тобой всё нормально, — сжимаю его пальцы.

Он молча отстёгивает кобуру с пистолетом с пояса, цепляет мне на ремень. Пальцы слегка дрожат, движения неточные.

— Зачем? — хмурясь, слежу за его действиями.

— Так надо, — он расстегивает свой ремень. — Я лягу на заднее сиденье, ты сядешь за руль, будешь внимательно следить за дорогой и за мной. В случае чего ты знаешь, что со мной делать.

— Пожалуйста, Кайл, скажи, что всё хорошо, — мой подбородок начинает предательски дрожать, когда я смотрю в его усталое и восковое лицо.

— Всё хорошо, — шепчет он, наклоняется, целует меня в висок.

Подаюсь ближе, тянусь к его губам, но он выставляет палец, останавливая меня:

— Нельзя. Это может быть опасно.

Его начинает вести в сторону, он расставляет ноги, ловя баланс. Подхватываю его под руку.

— Та-а-к, мне нужно присесть, — шепчет, бережно опираясь на меня.

— Ты справишься. Ты сильный. Ты обязательно справишься, — твержу как мантру, помогая ему сесть.

— Ада, любимая моя девочка, — его голос звучит всё слабее. — Прости, что так вышло. Чёрт… — он встряхивает головой, пытается сфокусировать на мне взгляд. — Ты — моё всё, и мне до одури не хочется тебя оставлять одну в мире, где на каждом шагу тебе потребуется защита.

— Так борись! Не оставляй меня, — обхватываю его лицо, покрываю холодную кожу поцелуями. — Я люблю тебя, Кайл. Слышишь? Люблю тебя!

— Наконец-то ты это сказала, — кривая улыбка появляется на его губах и тут же бессильно уголки губ возвращаются на место.

Трясущимися руками он подносит кожаный ремень к своему рту.

— Это на случай, если я стану тварью, которая решит убить тебя. Намордник из подручных средств. Помоги застегнуть, — его язык еле ворочается, слова растягиваются, словно пьян.

Он зубами закусывает кожу ремня, заводит концы за затылок, кивком давая понять, что пора застегнуть. До конца не понимая реальность происходящего, делаю, что он велел.

— Готово, — комментирую, делая шаг назад.

Внутри всё обрывается, когда я вижу, как карие глаза исподлобья смотрят на меня, жизненные искры гаснут, зрачки закатываются, тело валится вперед. Удерживаю его, не давая упасть. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я затягиваю тяжёлое тело Кайла в салон.

— Держись, Кайл! Держись, мать твою! — истерично кричу, обегая кузов. — Ты не можешь умереть! Ты обещал быть со мной!

Глава 2

Снимаю замок с ворот, швыряю в сторону — он с громким лязгом падает на бетонный пол. Толкаю ворота: они со скрипучим стоном распахиваются. Одно полотно упирается во что‑то и по инерции начинает обратно закрываться. Упираюсь руками, толкаю его обратно. Сопротивление исчезает — и я с трудом удерживаю себя от падения, уцепившись пальцами за ржавую ручку двери.

Обглоданная кисть хлопает по металлу рядом с моей рукой. Отпрыгиваю назад, хватаю с пола арматуру. Тут же делаю взмах — бью твари по костлявой конечности. Та с влажным хрустом ломается, повисая на синем изодранном рукаве.

Но мертвеца это нисколько не тревожит. Он рваным движением выбегает на меня. На голове — оранжевая каска, горло разорвано, синяя форма в коричнево‑бурых пятнах и дырах. Тварь скалится, открывает рот, тянет ко мне одну уцелевшую руку.

Со всей злостью, которая бурлит во мне, как горная река, бью в мертвецки‑белый глаз. Арматура вонзается в глазницу, проходит сквозь мозг. Зомбак мешком падает назад.