Гала Григ – Подкидыш для Лютого (страница 10)

Все вроде бы складывалось, как задумал Лютаев. Поэтому, не ведая о возникшем между женщинами недоброжелательстве, он был счастлив, упиваясь надеждой на успешное удочерение Анечки.

Он ненадолго показался в коллекторском агентстве, где уже привыкли к его занятости непрофессиональными проблемами. И только удивлялись, с чего бы это шеф так рьяно заботится о подброшенной ему девочке. «Говорит, что чужая. А там, кто его знает…» — перешептывались сотрудники агентства.

Справившись у Каверина, все ли в порядке и нет ли горящих дел, Антон умчался в Дом малютки проведать Аннушку. Был еще один момент, который тревожил его. Надо было справиться, не объявилась ли мать девочки. Он и боялся этого, и в то же время признавал, что для малышки это был бы лучший вариант. Лютаев, как никто другой, понимал, что никого лучше родной матери для ребенка быть не может.

В Доме малютки он был частым, вернее, ежедневным посетителем. Персонал удивлялся, как трепетно этот суровый, на первый взгляд, мужчина относится к чужому ребенку. Медсестры шушукались о том, что, вероятнее всего, Лютаев — биологический отец девочки. Хотя прекрасно знали, что тест не подтвердил отцовство.

— Ой, а то вы не понимаете, что за деньги можно получить любой результат.

— Да ну тебя, Зоя, не так все просто. Да и ни к чему это ему. Ведь он не отказывается, а, наоборот, старается удочерить малышку.

Предположения высказывались разные. Но всё сводилось к тому, что даже родные отцы не часто с таким рвением заботятся о своих детях. А тут такое…

Глава 11

Антон, постучав в комнату Раисы, приоткрыл дверь:

— Раиса, нам надо поговорить. Жду Вас в гостиной.

— Да, Антон Борисович, я сейчас, — Рая поправила прическу, оценивающе взглянув на себя в зеркало.

Предложив Раисе присесть, Лютаев не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к обсуждению общих вопросов совместного проживания:

— Во-первых, нам надо перейти на «ты». В обратном случае наш скоропалительный брак вызовет сомнения. И, пожалуйста, без отчества. Мы должны быть предельно осторожны, чтобы не вызвать и тени сомнения в наших отношениях.

— Я понимаю. А когда Вы, то есть ты… — Антон прервал ее.

— Вероятно, тебя беспокоит вопрос денег. Вот, как договаривались, — Лютаев передал Рае внушительную пачку хрустящих купюр.

— Пересчитайте.

Раечка дрожащими от волнения руками пересчитывала деньги. Антон с любопытством наблюдал за ней.

«Смешная, — подумал он. — Наверняка, первый раз столько денег получила! Что ж, легче будет уговорить ее, чтобы осталась нянчить Анечку.»

Раиса сжала гонорар в руке, лихорадочно соображая, где спрячет такую сумму. Антон, видя ее волнение, предложил:

— Можете держать деньги в банке. Это надежно.

— Ну да. Только туда еще надо попасть.

— Не беспокойтесь, завтра утром я отвезу Вас… то есть тебя, — оба рассмеялись. Правда, смех у Раисы был нервный, с дрожью в голосе. Она и в самом деле таких денег отродясь в руках не держала.

— А теперь вернемся к моему предложению. Надеюсь ты уже решила, согласна ли остаться ухаживать за Анечкой, если, конечно, суд позволит мне удочерить ее. Оплату гарантирую достойную. Но и с твоей стороны потребую заботу и доброе отношение к малышке.

Ответ Рая уже заготовила. Но молчала, подчеркивая, что решение дается ей с трудом.

— Так что, могу я на тебя рассчитывать?

— Я попробую. Но у меня нет опыта.

— А мы вместе будем учиться. Договорились?

— Согласна.

— Вот и ладненько. А сейчас — ужинать и отдыхать. И впредь, со всеми вопросами обращайся ко мне. С Марьванной постарайся наладить хорошие отношения. Она добрая женщина, опытная. Надеюсь, будет помогать нам. Вместе мы справимся.

Последние слова Лютаева застали Раю врасплох. Она не была готова ответить утвердительно про свое отношение к приходящей прислуге, как она для себя определила статус Марии Ивановны. Даже не решила, как будет к ней обращаться. По имени и отчеству — это уж слишком. С ней-то самой Лютаев запросто — Рая, Раиса. Но пока на всякий случай кивнула, что означало — «разберемся».

Заверив работодателя в своем благостном отношении к прислуге, Рая легко взбежала на второй этаж. Сердечко радостно билось: «Все прекрасно. А может стать еще прекраснее, если я постараюсь». В ее прелестной головке уже зрели грандиозные планы, о которых Антон, естественно, не догадывался.

Оставшись в комнате одна, Райка лихорадочно соображала, куда бы до завтрашнего утра припрятать такие огромные деньги: «Вот уж заречинские обзавидуются. А то! Знай наших.»

Не терпелось похвастаться. Правда, чтоб не спугнуть удачу, всему Заречью рассказывать о том, как ей повезло, не собиралась. А вот с Люськой надо бы поделиться. Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, Райка набрала номер подружки:

— Люсь, привет, не спишь?

— Не. А что?

— Послушай, что я тебе расскажу! Обзавидуешься. Только ты никому. Договорились?

— Ну. Ты же меня знаешь.

— Да знаю я тебя, знаю. Только все равно пообещай, что не проболтаешься до поры до времени.

— Да ладно, не томи. Что там у тебя?

— Послушай, мне круто повезло! Настя для меня такую работу нашла, во сне не снилось. Да и работой-то это не назовешь. Представляешь, фиктивный брак. Так что я, милая моя подружка, уже замужем.

— Да ты что? Когда это успела?

— Хм. Долго ли умеючи! Ах-ха-ха!

— Ты что и впрямь замужем? Не верю. И кто он? — Люська обрушила на подругу шквал вопросов. А та, важничая, не торопилась все раскрывать. Хотя, куда уж дальше, главное-то ведь выложила. Даже не задумываясь, что это может навредить Лютаеву.

— Знаешь, этот Антон, ну муж мой, такой лох. Его тут Лютым все называют.

— Злющий, что ли?

— Не-е-е, просто фамилия у него такая — Лютаев. А на самом деле, он так ничего себе, вроде не злой, да и не очень-то хитрый. Прикинь, суд еще не состоялся, а он мне уже все деньги отдал. Ну, в качестве гонорара. А я ведь могу и слинять с денежками-то. Хи-хи-хи.

— Какой еще суд? Ты во что вляпалась?

— Не переживай. Это неважно. Мой так сказать муж хочет удочерить подкидыша, а для этого ему надо было оформить брак. Вот я и пригодилась.

Потом вышлю фотки из ЗАГСа. Настя обещала сделать. Видела бы ты меня в свадебном платье! А мое колечко обручальное! Я о таком и мечтать не могла!

— Так ведь если брак фиктивный, он после суда тебя попрет. Так что ли?

— А вот и нетушки. Предложил понянчить его подкидыша. Я согласилась. Так что ближайшие несколько месяцев здесь поживу. Перспектива, конечно, не очень, но ведь он обещает платить хорошо. А уж с его малявкой я как-нибудь справлюсь. К тому же, прислуга у него есть. Так что не переработаюсь.

— Рай, а может ты его, того… ну охмуришь, что ли. И фиктивный брак в настоящий перерастет, а?

— Ой, Люська, не беги впереди паровоза. Я об этом еще не думала, но мысль стоящая. Мужчинка он из себя видный, при деньгах. Домяра — заблудиться можно. Короче, об этом потом. Дело в том, что все зависит от того, каким будет решение суда про удочерение. А дальше: поживем — увидим. Ну все. Я и так тебе много выболтала. Ты смотри, никому!

— Оно и понятно, — в голосе Люськи не было особой радости за подругу. Скорее — зависть. — Ишь ведь как привалило! А мне в нашем Задрищинске ничего не светит.

— Слушай, Рай, а этот твой, Ромчик? У вас вроде любовь с ним.

— Ой, вот только не напоминай. Я ему СМС написала: «Прости, не люблю…», ну и всякое такое. В конце «Не ищи меня».

— А как же Новый год? Мы ведь вместе собирались праздновать?

— Люська, ну и странная же ты. Какой Новый год? У меня тут судьба решается, а ты — праздновать, Ромчик. Все, пока. Только смотри, не проболтайся!

Вспомнив, что так и не придумала, куда бы спрятать гонорар, Раиса сунула деньги в наволочку и со спокойной душой, счастливая, погрузилась в объятия Морфея.

глава 12

Антон в волнении расхаживал по гостиной. С одной стороны, уже можно было не волноваться. Пакет документов собран. Брак оформлен. Оставалось только обустроить детскую. Этим он собирался заняться с помощью Раи. Она женщина, с ней проще будет подобрать все лучшее для его Аннушки.

Вспомнив о девочке, Лютаев улыбнулся. Он с трепетом ждал, когда наконец это маленькое чудо появится в его доме. Мечтал окружить ее вниманием и заботой, которых сам был лишен в своем далеком детстве.

… Отца своего Антон помнил смутно. Он ушел из семьи, когда мальчику не было и пяти лет. Маленький Антоша очень жалел маму, которая все время плакала, прижимая его к себе, и постоянно повторяла непонятно к кому обращенные слова. Он не понимал, что означают эти слова, но думал, что человек, к которому они относились, был очень плохим.

Подрастая, он стал понимать, что весь этот набор слов относился к папе. Постепенно мальчик привык к тому, что папа нехороший — подлец, сволочь, предатель, гад и скотина. И когда его спрашивали о бросившем их отце, он именно этими словами называл его. Только они всегда болью отзывались в его детской ранимой душе.

Еще в те далекие годы Антон дал себе слово, что никогда не бросит своих детей. Ведь, даже называя отца дурными словами, он не переставал мечтать, чтобы тот вернулся к ним. Чтобы мама не плакала, а улыбалась. Чтобы ей не приходилось работать на двух, а то и трех работах, едва сводя концы с концами.