Гала Григ – Измена. Уходя, - уходи (страница 19)

Выслушав откровение матери об измене отца и ее удивительном всепрощении, я не могла избавиться от угрызений совести по отношению к просьбе Руслана ускорить развод. Этот разговор, случившийся как будто специально именно сейчас, вдребезги разбил убедительность принятых мною решений.

Стечение обстоятельств было поистине роковым. Оно не оставляло возможности для однозначных вариантов. Мало того, что измена мужа и скорое рождение его ребенка тесно переплелись с моей долгожданной беременностью. Так еще и выясняется непорядочность папы. Именно этот факт внес сумятицу в мои переживания. Выстроенная мною тактика поведения с Русланом разбилась в пух и прах и заставила по-другому посмотреть на происходящее.

Отца судить я не могу, даже если бы решилась на такой шаг. И что же получается? Его измену я прощаю, потому что он — мой отец. А предательство Руслана простить не могу.

К тому же у меня было счастливое безоблачное детство только потому, что рядом с отцом оказалась такая сердобольная и добрейшая женщина. Женщина с золотым сердцем, способным простить, понять и принять.

А что же я?! Ах да, я же теперь в статусе стервы.

Я обрекаю ни в чем не повинного малыша родиться вне брака. А его мать, может быть, тоже абсолютно ни в чем передо мной не виноватую, заставляю страдать при мысли о том, что ее ребенок будет незаконнорожденным.

Но как же тогда мой малыш?!

Извилины в мозгу взрываются.

Миллиарды осколков мыслей, противоречащих друг другу, отдаются набатом в висках.

Они рвут на куски сердце.

Испепеляют душу.

Эту пытку невозможно выдержать.

Я встаю с постели и, стараясь унять сумасшедшее волнение, брожу по комнате. Зря не поехала домой. Там бы хоть не пришлось скрывать свои эмоции. А здесь…

Дверь тихонько скрипнула, и в приоткрытом проеме вижу взволнованное лицо матери. Ну вот и ее разбудила.

— Не спится, доча? — виновато спрашивает она. — Зря я тебя растревожила разговорами на ночь глядя.

— Входи, мама. Да и ты, смотрю, уснуть не можешь. Светает уже, а мы все никак не успокоимся.

— А давай чаю выпьем. Или молока теплого. Глядишь, потом и поспим еще немного. У меня так частенько бывает. Все кручусь-верчусь, никак сон не идет. А встану, отвлекусь и после этого засыпаю.

Смотрю на нее с нежностью. Проникаюсь небывалым ранее благоговением. Какая же она у меня…

— Мам, скажи, — вдруг решаюсь я, — а как бы ты поступила, если бы у тебя свои, общие с папой дети были на тот момент? Простила бы измену и точно так же приняла бы меня?

— Не знаю, Юля. Я об этом никогда не задумывалась. Ведь детей у меня не было, и твое появление стало для меня счастьем. А что до измены, то… Обидно, конечно, было. Больно. Очень больно. Но Игнат тогда таким несчастным был, даже жалким. Пришел, глаза растерянные, в них слезы застыли. Конверт с младенцем на руках держит. И молчит. Я к нему бросилась, тебя на руки взяла. А он — на колени. Встань, говорю. Не раскисай. Нам теперь дитя рОстить надо, а не слезы лить. Вот так и прошло. Он потом не раз каялся, прощения просил…

У нас обеих одновременно вырывается тяжелый вздох.

— Мама, а ведь Руслан… Мы не живем вместе… — она всплеснула руками, потом прикрыла ими рот, словно сдерживая крик. — Да. Он ушел к другой женщине…

— Юленька! Да как же это? И ты отпустила?!

У меня выплескивается нервный смешок.

— А как его удержать, силой что ли?

— Ну, может, одумается, вернется. Ребенок ведь у вас будет. Вот он и вернется.

Слова матери вызывают обратную реакцию. Вместо того, чтобы унять боль, разрывающую сердце, они провоцируют взрыв эмоций.

И слезы, слезы, слезы…

Сквозь них я все-таки с трудом выкладываю всю подноготную своей печальной истории:

— Мам, так ведь там тоже ребенок будет. И родится он намного раньше, чем мой малыш. И что делаааааааааать, я не знааааааааю…

Ревем обе. Я в голос. Она — вздыхая и поглаживая меня по волосам, как в детстве…

Глава 25

— Знаешь, — нарыдавшись вволю и все еще похлюпывая носом, говорю я, — как бы я ни восхищалась твоим подвигом, но даже в страшном сне не могу себе представить, что смогла бы поступить так же. И почти уверена, далеко не каждая, особенно оскорбленная изменой женщина, может принять чужого ребенка.

— Юленька, у каждого своя история. В твоей ситуации, благодарение Богу, нет необходимости усыновлять чужого ребенка. Ты должна думать только о том, чтобы спокойно выносить и родить своего. Здоровенького и желанного. А я помогу, чем могу. Конечно, я мечтала, чтобы у тебя была крепкая семья и чтобы ты никогда не столкнулась с предательством. И, сказать по правде, никак не ожидала такого от Руслана.

— Мам, раз уж мы заговорили о Руслане, я должна сказать тебе, что он настаивает на немедленном разводе.

— Что?! На каком основании. И что значит, настаивает?!

— Ну, теперь уже не совсем настаивает, но торопит.

— А ты?!

Не ожидала от матери такой реакции. Боялась, что она станет уговаривать смириться и уступить Руслану. Но в ней видимо, слишком силен материнский инстинкт. Отсюда и желание защитить интересы своего ребенка, то есть меня, а в моем лице и будущего внука.

— Раньше была против, да и юрист, с которым я советовалась, того же мнения. Но сейчас… Не знаю. Буду думать.

— Юля! Ты о чем говоришь?! Что значит, буду думать. Тут и думать нечего. Идти на поводу у человека, предавшего тебя?! Зачем? Чтобы их ребенок родился в браке? А что же тогда мой внук?!

Оказывается, мы с мамой даже мыслим одинаково. С души словно камень упал. Переживала, что она начнет жалеть чужого ребенка, чужую женщину. Как только могла допустить такие мысли. Конечно же, она за нас — меня и моего малыша.

Становится легче дышать.

Возвращается уверенность в правильности принятых решений. Да, Кузьмин не узнает о моем ребенке. И да, он получит развод только тогда, когда это будет нужно мне. А они, повязшие в грехе, пусть делают, что хотят. Только пусть не лезут в мою жизнь со своими просьбами и угрозами.

— Мам, можешь себе представить, он грозился развестись со мной по суду и отсудить половину квартиры. Кстати, ты не знаешь, как получилось, что квартира оформлена на меня? И представь, до брака.

— Ничего удивительного, Юленька. Мы обсуждали это с Игнатом. Честно говоря, мне тогда не понравилась его идея записать квартиру на тебя. Ведь это могло внести раздор в ваши отношения с Русланом. Но муж был непреклонен. Он объяснил мне свою позицию очень просто. Честно признался, что когда Марта, так звали твою биологическую мать, забеременела, он готов был бросить к ее ногам все движимое и недвижимое. И он бы сделал это, не случись трагедии…

Мать замолчала, задумавшись о чем-то своем. Видимо, ей по-прежнему больно было вспоминать случившееся почти тридцать лет назад. Когда я тронула ее за плечо, она вздрогнула, словно вернувшись откуда-то издалека.

— Да, так вот. Помятуя о своем прошлом безумстве, он решил оградить тебя от всевозможных проблем в случае, если у вас с Русланом что-то не сложится. Поэтому предложил ему достаточно выгодные условия: квартира и твое ателье будут принадлежать тебе, а Руслану — машина. Ну и должность генерального директора. Твой Кузьмин был тогда на седьмом небе от счастья. Еще бы! Предложение отца было для него, как манна небесная. И, конечно же, он согласился.

Слушаю маму с грустью. Все почти так, как я и предполагала.

— Да, но что с бизнесом?

Задаю этот вопрос маме в полной уверенности, что получу и на него достаточно исчерпывающий ответ.

— А вот здесь пока не все понятно, — она опускает голову вниз и тяжело протяжно вздыхает. — Ты ведь помнишь, как внезапно заболел отец. Когда ему поставили диагноз цирроз печени и сообщили, что времени для поиска донорского органа и успешной пересадки почти не осталось, он в спешке поручил Руслану руководство компанией. На каких условиях, я не знаю. Тогда было не до этого. А после — и подавно. Я тешила себя надеждой, что у вас крепкая семья и беспокоиться о наследовании компании не придется. Но теперь… Теперь придется обратиться к адвокату за разъяснением. Но почему молчит Руслан? Ведь он, наверняка, в курсе всех дел отца.

Я горько усмехнулась.

— Руслан. Он специально помалкивает. Наверное, надумал разрулить ситуацию до вступления в силу завещания. А ты разве не в курсе, что в нем сказано о компании? Ты ведь всегда во все вникала, не то, что я.

— Да, пока жив был Игнат, я была в курсе всех его дел. А когда управление компанией перешло к Руслану, он не стал посвящать меня в дела бизнеса. Я же, погрузившись в горевание о муже, и сама упустила этот момент.

— Так ты тоже не в курсе, успел ли отец сделать последние распоряжения и существует ли оно, завещание?

— Знаешь, стыдно признаться, но про завещание мне ничего не известно. Дома он ценные бумаги не хранил. Все документы в сейфе в главном офисе. А там сейчас заправляет Кузьмин. Я-то была спокойна, будучи уверенной, что мы — одна семья. Прости, понадеялась на его порядочность.

— Да ладно, мам. Я тоже хороша. Не зря отец говорил, что бизнес — дело не женское… Но ты не переживай. Справимся. Юсупов поможет. Это тот самый юрист, о котором я тебе говорила.

Разговор затянулся так надолго, что мы даже не заметили, что уже давно утро. Я только хотела сказать матери, что мне уже пора на работу, ведь больничный закончился, как меня опередил телефонный звонок.