Гала Григ – Это (не) твой ребенок (страница 18)
— Чем могу помочь?
— Можете… надеюсь. На мой домашний телефон стали поступать угрозы. Надо бы выяснить, откуда идут звонки. Желательно и владельца аппарата.
— Без проблем. Займемся. Сделаем.
— Давайте запишу мой номер.
— Обижаете, Павел Трофимович.
— Ну да, конечно, — Красницкий кивнул и вышел. За дверью он вздохнул свободно. — Так-то вот. Молодец Борис. А я растерялся, совсем голову потерял. Теперь только дождаться результата. А там уж… — он позвонил жене. Надо было убедиться, что у нее все хорошо.
В голосе Марины он уже не слышал тревоги. Значит, все нормально. Можно было спокойно заняться делами компании.
Красницкий вызвал секретаря и запросил обстановку. Зинаида Марковна, девушка лет двадцати восьми, исправно справлялась со своими обязанностями. Красницкий всецело доверял ей, зная, что в его отсутствие она скрупулезно ведет учет поступающей информации.
Надеясь на успех в выяснении личности озабоченной, как он решил, женщины, Павел выслушал доклад Зиночки, как называли ее в офисе, и погрузился в работу.
Глава 22
Павел рассказал Марине о разговоре с Ольгой. Но вместо того, чтобы успокоиться, она разволновалась еще больше:
— Но тогда кто эта женщина?
— Мариша, мои ребята выйдут на нее. А ты не переживай. Главное, я с тобой и люблю только тебя. Помни об этом. С шутниками я разберусь.
— Паша, я вот еще о чем думаю, может быть, она по ошибке набирает этот номер?
— Не исключено, но ведь…
— Она ни разу не назвала ни мое, ни твое имя!
— Правда? Это меняет дело. Но Зуев уже в работе, и отменять задание я не собираюсь. В любом случае надо поставить точку в этой досадной ситуации.
Павла ждал горячий ужин. Он с удовольствием вдыхал ароматы, доносящиеся из кухни.
— И чем ты меня сегодня порадуешь, дорогая женушка?
— Куриным пирогом с картошкой.
Павел втянул воздух:
— О! Волшебница! Но я тобой недоволен.
— Что так? Я стараюсь.
— Вот это, дорогая, мне и не нравится. Ты совсем не бережешь себя. В твоем положении надо больше отдыхать. Поэтому мы подыщем тебе помощницу по дому.
— Но…
— И без возражений. В этом вопросе я неумолим. Завтра же попрошу нашу Зинаиду заняться поиском прислуги.
— Паша, но я же справляюсь, — Марина обиделась.
— Не спорю. Но настаиваю, что тебе нельзя утомляться. Достаточно того, что на лекции до сих пор бегаешь.
Марина вспомнила о Кате. Вот уж кто был бы рад такому раскладу. Катя постоянно жаловалась, что ее засасывает семейный быт, и она мечтает о прислуге. Вот только Боря против.
Борис, действительно, считал, что это лишнее. Он привык делать все сам и ничего не хотел менять в решении бытовых мелочей. Шутя привлекал Катюшу. Радовался, когда она готовила простейшие блюда, хотя бы омлет или гренки.
Рано оставшийся без родительской заботы, он мечтал, что, женившись, обретет семейное счастье. Не домостроевское, но теплое, домашнее. Соглашаясь с доводами Кати, что домашние заботы отнимают массу времени, он почти все работы по дому выполнял сам. Ему всего-то и надо было, чтобы Катюша была рядом.
Что-то не складывалось у них. Слишком разные были запросы. Менторский тон Катерины напрягал, постоянные тусовки на клубных вечеринках утомляли. С умилением наблюдая за веселившейся женой, Борис мечтал о чашечке кофе в домашней обстановке. Ругал себя за несоответствие молодой девушке. Изо всех сил старался не показывать своих мучений.
Он любил Катю. И готов был на все. Не мог принять только ее нежелание иметь детей. А она убеждала его в том, что, пока они молоды, надо пожить для себя. И шутила:
— Еще надо выяснить, почему это я никак не могу забеременеть.
А Борис случайно обнаружил в тумбочке противозачаточные таблетки.
Ей бы осторожнее быть…
Осознанное нежелание иметь детей — это целая субкультура, особая идеология, под влияние которой каким-то образом угодила Катерина, став сторонницей движения чайлдфри. Может быть, просто была слишком молода, и материнский инстинкт в ней еще дремал до поры до времени.
Зато другие инстинкты из нее так и перли. Она мечтала о сногсшибательной карьере в сфере журналистики. Подталкивала Бориса на невозможные к осуществлению планы по открытию собственного бизнеса, не учитывая при этом реальные финансовые возможности.
Одним словом, жили они весело и продуктивно…
А в доме Павла и Марины царили любовь и взаимопонимание. Ожидание малыша поглощало все их помыслы. Они тоже строили планы. Но эти паны сводились к оборудованию детской. Самые животрепещущие вопросы — какую выбрать кроватку, какая коляска удобнее, какое выбрать имя.
Марина после лекций обязательно заходила полюбоваться на детские принадлежности. А вечерами училась вязать детские пенеточки. Павел млел, подглядывая на то, с каким усердием жена сверяла каждую петельку с рекомендациями мастер-класса по видео.
Вечерами они гуляли. Изредка заходили в кафе. Красницкий не мог налюбоваться на Маринку в эффектном комбинезоне, не столько скрывающем ее интересное положение, сколько подчеркивающем ее округлившийся животик.
Идиллия была нарушена неожиданным звонком. В отсутствие Павла странный звонок поступил уже на мобильный телефон. Марину кинуло в жар:
— Опять?! Но Паша ведь обещал!
Она немного расслабилась после заверения мужа, что личность женщины выясняется спецслужбой. Ее спокойствие было вызвано и тем, что стационарный телефон давно был отключен.
Она не знала одного: Зуев, обещавший выяснить, откуда поступали звонки, не сумел порадовать шефа. Дело в том, что звонили каждый раз из автоматов, расположенных в разных частях города.
Зуев даже предложил Красницкому включить телефон, чтобы можно было зафиксировать, откуда идет входящий звонок. Но Павел не согласился. Не желал подвергать Марину очередному стрессу. Надеялся, что все обойдется, ведь женщина-провокатор до сих пор пользовалась только стационарной связью. Значит, номера мобильного у нее не было.
И вдруг этот звонок. Марина, не обратив внимание на незнакомые цифры, спокойно приняла вызов.
— И где теперь твой муженек? Ах-ха-ха! — слова и смех приглушенные.
От них спазм в горле сковал голосовые связки, и молодая женщина не могла произнести давно заготовленную фразу. К тому же, мозг пронзила ужасная мысль:
— Откуда у нее мой номер?! Дыхание не восстанавливалось. Казалось, сделать вздох и выдох невозможно.
— Послушайте… — наконец выдавила Марина.
— Нет, это ты меня послушай. Как только родишь, он уйдет от тебя. Ко мне!
— Да кто же вы и что вам от меня надо?
Но с другой стороны уже нажали опцию отключения. Рука Марины бессильно опустилась. Она выронила телефон. Медленно сползла по стенке…
— Мариша, милая! Что с тобой?! — Павел, одной рукой пытаясь приподнять обмякшую жену, второй лихорадочно набирал Скорую помощь.
Марина приоткрыла глаза. В них были страх и отчаяние.
— Паша! Как хорошо, что ты вернулся. Она опять звонила…
— Кто звонил, моя хорошая?
— Она сказала, что ты бросишь меня, как только родится малыш, — слезы градом катились из ее испуганных глаз. Павел обнял ее:
— Успокойся, родная. Сейчас приедет доктор. Все будет хорошо.
После укола Марина уснула. Врач строго посмотрел на Красницкого:
— В ее положении нельзя волноваться. Обеспечьте жене покой и отдых.
Павел виновато кивал головой, прощаясь с врачом.