Гала Григ – Черная вдова (страница 26)

Жанна не находила себе места. Возбужденный мозг услужливо воскрешал трагические события прошлых лет. Она была на грани, когда входная дверь распахнулась.

На пороге стоял Марк. На нем не было лица. Это был раненый мужчина, перенесший утрату близкого и любимого существа.

— Моей Мамбы больше нет… Они не рассчитали дозу снотворного. Она умерла.

Вздох облегчения, настолько явственно вырвавшийся у трех женщин, привел Марка в исступление:

— Как вы можете? Я любил ее! И я ее предал. Она должна была отомстить мне. Эти двое погибли случайно.

— Марк, милый, ты ни в чем не виноват, — Жанна пыталась обнять его.

— Оставь меня! Оставьте меня все! — он вышел, громко хлопнув дверью.

Женщины замолчали. Тишина, повисшая в комнате, была мучительной. Марта успокаивала Жанну, а у самой на сердце повис тяжелейший камень. Она вспомнила события того ужасного дня, когда трагически погибли первая жена Марка и его маленькая дочка. Сегодня его переживания по поводу смерти ужасной хищницы были сродни тем, которые она наблюдала у него в те далекие дни.

— Я пойду за ним, — наконец, произнесла Жанна.

— Где ты собираешься искать его? — Марта умоляюще смотрела на Жанну: — Не оставляй меня одну со страшными мыслями.

— Но мы не можем бездействовать.

— Да, конечно.

Жанна попросила Людмилу спуститься вместе с ней в подвал. Каждая ступенька лестницы гулко отзывалась на их шаги.

Тусклый свет фонарика не способен был разогнать плотную темноту подвала. Здесь присутствовало ощущение безысходности и неотвратимости беды.

Женщины, убедившись, что Марка здесь нет, почти бегом поднялись наверх. Они перевели дух. В глазах кроме страха застыл вопрос — что дальше?

Марта, с нетерпением ожидавшая их, без слов поняла, что Марка они не нашли.

— Я поеду к нему в клинику, — сказала Жанна.

— Да, пожалуй, ему больше некуда пойти. Но выпей хотя бы кофе. Мы ведь так и не позавтракали, а сейчас уже полдень.

— Спасибо, не хочется. Все потом. Я сейчас нужна ему.

Жанна торопливо подходила к кабинету Марка. Она удивилась, что на обычном месте не оказалось Аглаи Борисовны.

Сцена, представшая перед глазами Жанны, выходила за грани допустимого. Марк, раскинув руки лежал на полу, над ним нависла ассистентка Аглая Борисовна, дрожащими руками пытающаяся расстегнуть ворот его рубашки.

— В Скорую, звоните в Скорую! Он еще дышит.

Пальцы не слушались. Она лихорадочно вспоминала нужный номер. Мысли путались. Аглая, свирепо глядя на нее, продиктовала номер неотложки и попросила подать стакан воды.

Марк все это время лежал неподвижно. Он будто крепко спал. На лице застыла улыбка счастливого человека, погруженного в приятные сновидения.

Бригада медиков приехала быстро. Оперативность их действий обнадеживала. Однако «сон» Марка был слишком глубок, поэтому его отвезли в реанимационное отделение. Жанна и Аглая поехали с ними.

— Меня не было в приемной буквально полчаса. А когда я вернулась, Марк Евгеньевич уже лежал на полу. Рядом валялся пустой шприц. Я отдала его врачу, — рассказывала Аглая Жанне.

Жанна слушала ее рассказ словно сквозь плотную завесу. Смысл слов доходил с трудом.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — этого не может быть. Это не должно случиться. Его спасут. Он должен жить. Господи, помоги ему! МАРК! — этот крик жил только в ее сердце. Уста были плотно сомкнуты, лицо напряжено. Вся она, словно натянутая тетива лука. Вся — сплошное ожидание. Застывший взгляд устремлен на дверь, за которой колдуют врачи.

Прошел час.

Дверь угрожающе скрипнула.

Человек в белом халате подошел к Жанне:

— Мне очень жаль. Слишком большая доза снотворного. Простите.

Может ли человек перенести столько горя и утрат?

Говорят, Господь дает человеку столько испытаний, сколько он может вынести.

Темнота поглотила ее сознание…

Глава 29

Черная мгла, окутавшая сознание Жанны, не отступала. Лишь изредка отблески остатков разума появлялись на ее лице. Тогда она искала глазами дорогих сердцу людей. И, не найдя их, снова погружалась в пучину беспросветной тьмы.

Жанну пришлось поместить в психиатрическую клинику. Ей необходимо было пройти полный курс лечения, чтобы стабилизировать психологическое состояние, вызванное очередным потрясением.

Мозг ее не вынес двойного удара. Смерть Марка и его предательство подкосили и без того слабый психологический статус Жанны.

Она неадекватно реагировала на посещения Марты. Поведение ее становилось не то чтобы буйным, но Жанна начинала истерить, путая действительность с образами, являющимися ей в кошмарных снах.

— Ну что, Марк еще не расстался со своей Черной бестией? — спрашивала она у бедной женщины, пытающейся облегчить ее страдания.

— Только знайте, погубит она его. Эта тварь околдовала его. Но он не виноват. Мой милый Марк. Он так беспомощен перед ее коварством. Ее надо убить! Убить немедленно!

Жанна начинала метаться, безумствовать, кричать. Приходилось успокаивать ее инъекциями. И Марта, вконец расстроенная и убитая горем, уходила, принимая твердое решение больше не навещать Жанну. Но она успела полюбить ее всей душой. К тому же, на всем белом свете у тетушки Марты не осталось ни одного близкого человека.

Смерть племянника подкосила ее здоровье. Марта стала как-то меньше ростом, забросила заботы о доме, полностью полагаясь на Людмилу. Ко всему прочему, ей было страшно оставаться в большом и совершенно пустом доме. Поэтому, оставив его на попечение верной Людмилы, она напросилась к Ларисе, тоже страдающей от одиночества. Безрадостную жизнь этих женщин скрашивало общение с Борисом Ивановичем — водителем Жанны.

Компания, равно как и особняк Жанны вместе с его обитателями держались только благодаря усердию и честности Буравского. Этот благородный человек взвалил на себя всю тяжесть проблем с чужим предприятием. И, надо отдать ему должное, оно процветало его стараниями.

Марина, потеряв надежду дождаться предложения от Вадима, поначалу расстраивалась и даже подозревала его в не совсем чистых намерениях по отношению к состоянию Жанны. Однако, будучи не в столь юном возрасте, когда штамп в паспорте является доказательством верности и любви, она смирилась. К тому же, печальный опыт замужества подруги оставил довольно-таки тяжелый след в ее душе. И она решила не торопить Вадима. Тем более, что отношения у них складывались прекрасным образом. Им было хорошо вместе. И этого было достаточно.

Марина часто бывала у Жанны. И всегда покидала ее с разбитым сердцем. Сознание несчастной подруги было неустойчивым, настроение менялось мгновенно. Все ее разговоры сводились к Марку, поддерживать беседу с ней было невыносимо.

— Маринка, а ведь ты так и не принесла обещанный букет.

— Жанночка, ты просто забыла. Тебе было не до букета.

— А Марк, он ведь такой милый, такой внимательный. Если бы не эта змея подколодная, я была бы совсем счастлива.

Марина не могла понять, в прошедшем или настоящем времени рассуждает подруга.

— Знаешь, ведь он ходит в подвал только из любопытства. Он изучает ее как психолог. И я совсем не ревную. Ха-ха-ха! Разве можно ревновать к этой твари. Он не любит ее, нет! Это чушь. Он любит только меня. А снотворное — это так, ерунда. Марк рассказал мне, что выпил снотворное, чтобы пережить те же ощущения, которые перенесла эта Мамба. Милый мальчик. Он признался мне, — Жанна перешла на шепот, — Мамба для него — подопытный экземпляр. Понимаешь? Только она очень обидчивая и не должна знать об этом. Ты ведь никому не расскажешь?

— Нет, конечно, — по всему телу Марины побежали мурашки.

— А теперь уходи. А то мы своей болтовней разбудим его. Уходи, я сказала. Убирайся, — уже кричала она, и слезы катились градом по ее щекам.

Боль утраты любимого в тандеме с мучительной ревностью разрывали ее душу на части, не позволяя сознанию одержать победу над фантастическими образами, медленно, но верно увлекающими Жанну на самое дно беспросветного безумия.

Марина покидала ее с тяжелым сердцем. Уже прошло три месяца со дня смерти Марка, а Жанна все еще находилась в жутком состоянии между явью и безумными картинами, которое рисовало ее больное воображение, пораженное безутешным горем.

— Анита! Как я рада тебя видеть! Почему ты так долго не приходила? — Жанна поднялась навстречу подруге. Обняла ее, затем, отстранив, радостно вскинула брови, глядя на ее округлившийся животик: — Подрастает! Кого ждете?

— Девочку, — несмело произнесла Анита. Марина рассказывала, что Жанна не в себе, и она боялась навещать ее в своем интересном положении. И вот, наконец решившись, должна была признать, что Марине все это показалось. Ведь Жанна разговаривает, как совершенно здоровый человек.

— Имя уже выбрали?

— Нет, Жани. Зачем торопиться. Антон говорит, когда родится, тогда и имя выберем.

— Ну да, правильно. А как там моя малышка? Я что-то никак не могу вспомнить, как ее зовут. Ксения хорошо присматривает за ней? — у Аниты по спине пробежал холодок. Она не знала, что отвечать.

— В…се… нормально, — наконец-то выдавила она.

— Ну и прекрасно! — беззаботно ответила Жанна.

— У-ф-ф, пронесло, — подумала Анита.

— А ко мне недавно Марк приходил. Домой зовет. Говорит, измучился без меня, скучает. Я вообще не понимаю, почему меня здесь держат. Я ведь совсем здорова. Ведь так, Ани? Скажи им. Скажи им, что мне надо к Марку! Как вы все не понимаете — он ждет меня. Я хочу к нему! — голос ее сорвался на крик. — прибежавшая медсестра выпроводила из палаты испуганную Аниту.