Гала Григ – Бумеранг (страница 8)
Петрович весь съежился:
— Простите, Эмма Борисовна, я ведь случайно.
— Знаю я ваши «случайно». Да проходите уже, что Вы топчитесь!
— Только после Вас, — Петрович вежливо пропустил Эмму вперед.
Оказавшись в комнате соседки, он совсем растерялся, мучительно соображая, с какой целью решился на такое безумство.
— Я…
— Да говорите же, чего пожаловали!
— Вот пришел извиниться.
— Ну то-то же. А то телефон отключили, ахинею какую-то несли, бомжики какие-то… — Я, между прочим, переживаю, — помедлив, она добавила, — за всех.
— Простите меня, даже не знаю, что на меня нашло, — Петрович явно чувствовал себя не в своей тарелке.
— Да ладно, — уже душевнее приободрила его Эмма. — А давайте чаю выпьем, Вы какой больше любите — зеленый или черный?
— В принципе, мне все равно.
— Тогда я заварю зеленый — он полезнее.
Петрович поморщился. Воспоминания вернули его во вчерашний вечер. Эмма безжалостно расправляется с бутылкой пива. «У-у…» — пронеслось у него в мыслях, но перед ним уже стояла Эмма в домашнем халатике. Такая простая, такая домашняя и…добрая. Он выдавил из себя:
— У Вас так уютно.
— Да ну, скажете тоже, — она кокетливо оглядела свою простенькую обстановку. В комнате не было шикарной мебели. Да и не то чтобы шикарной, а даже просто более современной.
Всю обстановку составляли стенка, большой круглый стол, диван да несколько стульев — все из времен а-ля советИк. Правда, во всем чувствовалась женская рука, аккуратность и чистоплотность.
— Это все из моей прошлой жизни. Что-нибудь новое, сами понимаете, на пенсию не потянуть. К тому же, и не надо. Но не будем о грустном, — сказала она неожиданно весело.
Виктор Петрович смотрел на нее и не узнавал в этой добродушной и гостеприимной хозяйке строгую и самоуверенную предводительницу. Хотелось сказать ей что-нибудь приятное. Но у бывалого сердцееда добрые слова куда-то испарились. Единственное, что пришло в голову:
— Какой вкусный чай Вы готовите, — сам же терпеть не мог эту бледно-салатовую жидкость.
— Ой, да ладно, — засмущалась хозяйка. А он смотрел на нее во все глаза и открывал в ней все новые положительные стороны. Оказывается, Эмма Борисовна очень даже хороша собой. В нем проснулся дамский угодник:
— Вам очень идет этот халатик.
— Не льстите мне. Халат как халат, ничего особенного, — Эмма явно кокетничала. — Знаете что, Виктор Петрович, Вы почаще заходите вот так на чаек. Вдвоем как-то веселее, — повисла пауза.
Он не знал, что ответить и, наконец, промямлил:
— С большим моим удовольствием. Так я пойду. — Он расценил последнюю фразу как намек, что пора бы и честь знать. Вежливо простившись, он отправился к себе.
А Эмма еще долго стояла у закрытой двери, отчитывая себя за свое дурацкое поведение.
— Разлюбезничалась! Тьфу-ты. Еще подумает что…
Глава 10
Эмма Борисовна, не откладывая в долгий ящик, навела справки относительно посещения караоке-клуба. Правила ее несколько ошеломили, поэтому она срочно собрала своих соседей на совещание.
— Значит так, начала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. Предлагая вам приятно провести вечер в приличном клубе (при этих словах она выразительно посмотрела на соседок), я не ожидала, что там придется раскошелиться. Именно поэтому собрала вас в таком экстренном порядке.
Света расстроилась.
Клавдия злорадно поджала губы.
Петрович занервничал.
— Главное, о чем я хотела с вами поговорить, это расценки. Делая заказ по депозиту, придется выложить за каждого из нас по… — Эмма театрально достала лист бумаги с крупно выведенными цифрами!
После паузы она продолжила:
— Это минимальная стоимость счета по меню кухни и бара. При этом, можете себе представить, что неиспользованная сумма не возвращается!
— А кто сказал, что мы ее не используем? — осторожно спросил Виктор Петрович.
Эмма одарила его взглядом, после которого Петрович уже не рискнул вмешиваться в ее монолог.
— Хочу обратить ваше внимание еще на одну существенную деталь, — Эмма выдержала многозначительную паузу. — Если счет превысит заявленный депозит, придется выложить недостающую сумму. Это понятно?
Все, кроме Клавдии, утвердительно кивнули.
— Вас что-то не устраивает? — обратилась к ней предводительница.
— Все! Нечего нам там делать.
— Значит, ставим вопрос на голосование, — констатировала Эмма. — Двое за, одна против, одна воздержалась.
Воздержавшейся была сама предводительница. Ей было страшновато брать финансовую ответственность на себя. К тому же, у нее не было всей необходимой суммы, хранящейся в общей кассе. Ведь она истратила общественные деньги на известные ей одной, как она считала, непотребные развлечения.
За проголосовали Петрович и Светлана. Первый мечтал с одобрения руководительницы вкусить алкогольных прелестей. Второй надоели скучные одинокие вечера.
Клавдия изначально считала идею сумасбродной, поэтому была рада, что затея провалится. Только она ошибалась.
— Меньшинство подчиняется мнению большинства, — без особой радости заключила Эмма. Но тут Клавдию понесло:
— Что значит меньшинство и большинство? У нас вообще-то 50 на 50. Ничья. То есть никто никуда не идет!
Разгорелся жаркий спор, в котором решающий голос, как ни странно, остался за Виктором Петровичем. С его вердиктом согласилась предводительница, поэтому Клавдия вынуждена была смириться.
На том и порешили.
Вечером Эмме позвонил Петрович. Настроение у нее было дрянь. Она лихорадочно соображала, откуда взять недостающую сумму. И его звонок был совершенно некстати. Однако она сдержала свой негатив и спокойно выслушала соседа.
— К Вам можно на минуточку? — осторожно спросил он.
— Да, конечно, — ответила Эмма, хотя разговаривать с ним сейчас совсем не хотелось.
Петрович уже звонил у двери, когда Эмма Борисовна поспешно поправляла волосы, придирчиво оглядывая себя в зеркале. Открыв дверь, она опешила. Перед ней стоял сосед с тортиком в руках.
— А цветы? — не узнавая себя, пошутила Эмма и тут же успокоила смутившегося старого волокиту, как она подумала о нем в это мгновение: — Да ладно, шучу. Проходите. И торт — лишнее. Но раз уж пришли…
Она засуетилась по кухне. А Петрович наблюдал за ней, все более и более восхищаясь ею. В домашней обстановке и без дурацкого командного тона она буквально перевоплощалась, становясь обычной. Нет, не совсем обычной, а восхитительной женщиной, волнующей его кровь.
Чаепитие затянулось. Петрович уже привыкал к вкусу зеленого чая. Приготовленный руками Эммы, этот напиток непонятного цвета уже казался ему божественным.
Слово за слово разговор перешел к предстоящему культурно-массовому мероприятию. И настроение Эммы заметно испортилось.
— Вас что-то тревожит? — спросил Петрович. Эмма замялась, но решила открыться:
— Мне очень стыдно, что я оказалась в такой неприглядной ситуации. Понимаете, в нашей общей кассе нет нужной суммы… я истратила ее на… непредвиденные расходы, — наконец, выдохнула она последние слова.
— Вы хотите сказать, что Вам нужны деньги?
— Да, — без обиняков произнесла Эмма, вся зардевшись, как девчонка.
А Виктор Петрович не мог оторвать от нее глаз — такой прекрасной показалась она ему в минуту слабости.
— Эмма… Борисовна, — не посмел нарушить он субординацию, — что же Вы молчали. Скажите только, сколько надо.