Гаджимурад Гасанов – Жёлтый глаз гюрзы (страница 9)
Осматриваясь у порога дома, заметил чужие мужские туфли. Чуть не выругался. Недавно он подарил на день рождения такие туфли своему другу Аслану. Других таких туфель в селении больше ни у кого не было. Не потому, что они дорогие, а потому что в Дербенте в единственном экземпляре приобрёл их в магазине финских товаров. Тагир весь взмок. В горле пересохло, душа ушла в пятки. Брезгливо двумя пальцами приподнял туфли. Да, почти не ношенные туфли, пахнущие фабричной краской. Голова пошла кругом, в глазах потемнело. Схватился за рукоять кинжала.
«Аслан? А что посреди ночи он у меня дома делает?!»
Ему на память пришли слова жены: «Мы не ведаем, кто нам друг, а кто враг. Район, село кишат ползучими “змеями”… Ночью змеи не пользуются дверьми!..»
«Выходит, всё это время Аслан, мой лучший друг, “окучивал” мою жену? Не он ли причина всех наших семейных бед?!»
Хозяин впервые в жизни не знал, находясь у порога своего дома, как в него войти. Что делать – ворваться в дом, зарезать обоих? Или плюнуть на блудливую жену, возвратиться назад к своей отаре? В ярости он не соображал, что делает. Униженный, растерянный, растоптанный женой, он выбежал со двора. Очнулся далеко на тропе, ведущей в горы. За ним увязался пёс, скакуна второпях забыл привязанным к ограде. Поругал себя за душевную слабость, хватаясь за рукоятку кинжала, поспешил обратно.
– Убью ублюдков!.. Зарежу, как барашков! – скрежетал зубами. – Эти оборотни, потерявшие стыд, опозорили меня, осквернили мой очаг. За это они должны дорого поплатиться!
Окольными путями Тагир крался к себе в дом. Он знал, что окно одной из комнат на первом этаже, которое выходит на задний двор, никогда не закрывается. Через него проник внутрь. Хотя дома было темно, Тагир неплохо ориентировался в нём вслепую. На первом этаже царила мёртвая тишина. Эту тишину нарушало только биение сердца и его шумное дыхание. Ощупью поднялся по лестнице. Привыкнув к темноте, стал видеть лучше.
Все двери на втором этаже, кроме спальни, были закрыты. Из спальни в прихожую пробивался слабый свет ночной лампы. Тагир на носочках подкрался к дверям. Не хотелось верить, что жена в его супружеской постели изменяет с другом Асланом. Но от того, что он увидел в спальне, чуть сердце не разорвалось. В его постели жена лежала в объятиях мужчины. Шёпот их губ иногда прерывало чмоканье поцелуев, затем следовал страстный смешок одного из любовников. С оголённым кинжалом он застыл. Мгновение – и блудник с блудницей будут лежать перед ним, захлёбываясь кровью. Но в последнее мгновение его что-то остановило. Показалось, что услышал голос сверху: «Усмири свой гнев, убить их всегда успеешь. Будь благоразумен, цени время, оно работает на тебя».
– Аслан, мой царь! Царь всех зверей, как ты хорош! – шептала она. – Как ты горяч! Ты – мой бальзам! Ты – мой родник в бескрайней пустыне! Как я, глупышка, тогда могла отказать тебе? Поцелуй меня!
Он услышал: «Чмок, чмок, чмок».
– Поцелуй ещё сильней… – сладко постанывала под ним.
Тагир увидел, как Аслан смачно присосался к губам его жены…
Муж сходил с ума. Ради этой блудливой женщины он терпит зной обжигающего солнца, дожди, трескучие морозы. А она променяла его на продажного друга. Сердце преданного мужа разрывалось на части. Он не вытерпит позора. Этих самца и самку он жестоко накажет.
«Оказывается, “мой друг”, пока меня не было дома, времени даром не терял. Выкорчёвывал сорняки в “огороде моей жены”». Рука с оголённым кинжалом зависла в воздухе. Перед ударом возмездия его что-то сдерживало. Догадался что. Смерть от благородного металла для этих прелюбодеев слишком почётна. Они должны понести другое наказание.
Неожиданно штора, висящая перед дверьми спальни, оборвалась и упала на пол. В последнюю секунду Тагир успел отскочить в тень. Взгляд его затуманился. Голова не слушалась. Он трясся, еле сдерживался. Шагнул назад, не помня себя.
– Месть! Месть! Месть! – шептал, затыкая уши пальцами.
– Месть! Месть! Месть! – замирало в груди сердце.
– Месть! Месть! Месть! – кипела кровь…
«Нет, лёгкой смерти не дождётесь!.. Я вам придумаю такую смерть, от которой загрохочут горы. Загремят небеса. Воды в реках закипят зимой!»
Надо убираться. Неслышно сполз с лестницы на первый этаж. Вылез через окно во двор. Вскочил на скакуна и пустился в сторону гор.
Пришёл в себя, когда оставил родное селение далеко позади.
– Случилось то, что неминуемо должно было случиться! – пришёл к тяжкому заключению. – Ведь ещё в первые дни замужества гадалка увидела в сердце продажной женщины злокачественную опухоль. Она предупредила жену об угрозе, нависшей над нами. Но та не услышала, не осознала. Зато, предательница, я сделаю так, чтобы твои стоны, мольбы о помощи услышал весь мир!
К тому времени, когда добрался до стоянки чабанов, план его возмездия созрел.
Глава седьмая
На территории летних отгонных пастбищ в сотни, тысячи квадратных километров не встретишь ни души, не считая трёх-четырёх стоянок пастухов, чабанов. А старший чабан Мурад умудрялся почти каждый день употреблять спиртное. Он не просто пил, а упивался до умопомрачения, до чёртиков, которые с ним на пару пели, танцевали.
Тагир давно знал о пристрастии старшего чабана к алкоголю. В этот раз для дела ему надо было знать, где он спиртное достаёт. Если не разузнает, тогда придётся отправиться за алкоголем в село.
Мурад вторую неделю не просыхал. Работу забросил. По утрам его мучил сушняк, он искал любой повод, чтобы пойти «подлечиться». Сегодня старший чабан тоже вернулся в домик. Тагир, предупредив Ахмеда, последовал за ним.
Он ещё издали услышал, как веселятся в их чабанском домике.
«Сегодня Мурад снова нашёл себе собутыльника. Интересно, кто же твой собутыльник? Не даргинец ли с соседнего стойбища?»
Он уверенно вошёл в дом. Каково же было его удивление, когда он застал старшего чабана одного в обнимку с трёхлитровым баллоном.
– А-а-а, Та-а-аги-и-ир… Та-а-аги-и-ир!.. Чёртов сын… Я знал, что за мной следишь… Раз припёрся, иди присоединяйся… Прими на грудь стакан райского напитка!..
Мурад сунул ему в руку стакан с какой-то пахучей жидкостью. Тагир отказался, но старший чабан стал настаивать:
– Нет, чертёнок, на этот раз ты от меня просто так не отвертишься! Заодно и поговорим начистоту… – и плеснул себе в стакан из большой эмалированной кружки содержимое, пахнущее травами и ягодами. Чокнулся с Тагиром, выпил.
– Я давно за тобой наблюдаю… Хитёр ты, брат, хитёр… Но не я тебя, а ты меня засту-у-укал… Ладно, хрен с тобой… Я на тебя не зол… Только выпей со мной, раздели моё горе… Хороша наливка, душу согревает, как соседская баба… Не бойся, не отравишься… Экологически чистый продукт, настоянный на травах, пропущенный через «змейку Насреддина». А трава – мой секрет… Сильная вещь… Один стебелёк слона с ног свалит…
Когда старший чабан промямлил про «соседскую бабу», Тагир на него чуть не набросился. А Мурад, не замечая состояния своего помощника, продолжал нести пьяную чушь:
– Только тебе откроюсь, су…ин сын, что я давно навещаю соседку, вдовушку Маркизат. Знал бы ты, какая она знойная… Не чета твоей бабе: не так обнимешь – переломаешь пополам!
Тагир облегчённо вздохнул: «Тьфу, чёрт, пронесло! Я этому алкашу чуть кишки не выпустил! Слава богу, что он про мою жену… ничего не знает».
Когда вспомнил Зухру, на глазах выступили слёзы. Залпом выпил содержимое стакана. Затем стаканы, полные до краёв, подряд поднимал ещё три раза. Почувствовал, как крепкий напиток стал обжигать нутро. Сам налил себе, выпил четвёртый стакан. Через некоторое время с сердца сдуло грозовые тучи. Все трудности, образовавшиеся вокруг, стали казаться не такими уж сложными.
«Крепкая штука, пропущенная через “змейку Насреддина”… Как он в этой глуши умудряется перегонять спиртное?»
Дядя Мурад, когда содержимое кружки закончилось, забыв про начатый баллон, на коленях подполз к сундуку. Приоткрыл крышку и достал непочатую трёхлитровую банку со спиртным.
– Тагир, собачий сын, клянусь богом, я тебя люблю как своего сына-а-а… Пока ты со мной, с твоей головы волосок не упадёт!.. Будем пить, кайфовать… Пусть будет пусто нашему ген… генеральному-у-у дир… дир-ректору-у-у. Тьфу, чёрт, что за непонятное слово? Назвался бы директором колхоза, совхоза… А тут этот пузан до каких высот допрыгался! Как бы с этой высоты головой вниз не скатился… В этом медвежьем уголке, – обхватил банку двумя руками, – где даже волки дохнут от тоски, без такого «друга» сам волком завоешь!
Падая на бок, Мурад выронил банку на руки напарника. Тагир отложил наливку в сторону. Она ему скоро пригодится. Под руку старшего чабана сунул открытую банку. Перед его глазами вновь встал образ жены в объятиях Аслана. Глаза налились кровью.
«…Мы не ведаем, кто нам друг, а кто враг… Район, село кишат ползучими “змеями”… Змеи по ночам не пользуются дверьми». Тагир заскрежетал зубами: «Вот какой змей каждый вечер заползает в мой дом, искушая мою жену!»
Перед его мысленным взором предстала небольшая пещера, где обитала семья гюрз. Когда бывало жутко на душе, он часто её посещал. Первое время змеиная пара, защищая своих детёнышей, с шипением кидалась на него. Но со временем он их приручил. Каждый раз оставлял у входа в пещеру миску с овечьим молоком. За ночь она опустошалась. На другой день вновь наполнял миску молоком. Так змеиная пара привыкла к нему. Он знал, как выманить этих змей из логова, как их рассердить. Это очень просто. Убьёт на их глазах детёнышей. Тогда осиротевшие родители всю свою злость выместят на обидчике… Только как из пригретой ими берлоги выманить пару змей с человеческими головами? Тоже что-нибудь придумает. Заманит предателей в горы. Дурманящим напитком из «змейки Насреддина» напоит Аслана. Он охоч до спиртного. Ради выпивки и хорошей закуски этот ублюдок куда угодно пойдёт.