Gadezz – Похититель картин (страница 14)

Удобно, не правда ли?

Руби сжимает пальцы в кулак, обрывая бесполезный поток воспоминаний. Если бы она могла получить доступ к его последним делам… Если бы только…

Хватит!

Самоедство бесполезно без новых данных. Она выпрямляет спину, возвращаясь к текущей задаче. Руби заходит в базу данных Министерства, вводит личный пароль и вбивает в строку поиска: «Кассиан Кэтлинг».

Система выдает его досье – чистое, как лист бумаги. Ни зацепок, ни нарушений, ни отметок в реестре девиантов. Но не успевает Руби закрыть крышку ноутбука, как в дверь стучат. Кассиан заходит и оглядывается, бесцеремонно присвистывая.

– Вот это да!

Он направляется прямо к шкафу, задирая голову. Ведет себя так, будто попал в музей после закрытия и теперь может трогать все, что пожелает. Мечта любого ребенка, который не знает слова «регламент».

Руби отодвигает ноутбук, прерывая его экскурсию.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– И давно тебе двадцать один?

Кассиан издает сдавленный смешок.

– Двадцать один год и три месяца. – Он засовывает руки в карманы куртки и покачивается на пятках, продолжая изучать корешки книг. – Разве ты не изучила мое удостоверение?

Руби делает глоток чая и едва не давится. Кассиан прав: цифры в корочке интересовали ее меньше всего. Вслух же говорит другое:

– Проверяла тебя. Не обольщайся.

Его губы кривятся в ухмылке.

Руби задумывается: осознает ли этот парень свою ценность для Министерства? С его способностями омена он – редкий ресурс, за которым в Штабе велась бы настоящая борьба. По сути, Кэтлинг – идеальный инструмент: он видит Изнанку как девиант, но при этом защищен от обскуризации.

– Присядь. – Она кивает на кресло перед столом. – Заполнил анкету?

Кассиан устраивается в кресле, словно хозяин, и это начинает раздражать еще больше.

– Держи. – Он протягивает бланк.

Руби обращает внимание на костяшки его пальцев – свежие ссадины. Заметив ее взгляд, Кассиан отдергивает руку и прячет в карман, облизнув нижнюю губу.

– Итак, – Руби пробегается по анкете, – родился в Восточном Лондоне. Учебу бросил. Не работаешь.

Он тут же поправляет:

– Очевидно, иначе зачем бы я искал стажировку?

– У нас платят мало. Ты же в курсе?

Кассиан скучающе пожимает плечами.

– На еду и оплату счетов хватит.

– Почему не МОР или «Вороны Тауэра»? – Руби внимательно изучает его лицо. С его набором способностей ликвидаторы оторвали бы его с руками и хвостом.

Ее вопрос попадает точно в цель. Кассиан замирает, и на мгновение его нахальная маска сползает, обнажая трудночитаемую эмоцию.

– МОР? – Он кривится, будто укусил кислый лимон. – Я не фанат потных спортзалов. Предпочитаю работу головой, а не кулаками. Я, знаешь ли, ценю комфорт.

Руби невольно вспоминает их встречу в переулке: Кассиан, беспомощно припечатанный щекой к грязному тротуару, и его сбитое, рваное дыхание после обычного броска через бедро.

«Действительно, – заключает она, глядя на его расслабленную позу. – С такой подготовкой его бы не допустили и до разминки».

– Давай начистоту, – сухо роняет Руби и демонстративно выкидывает анкету в мусорное ведро у стола. – У нас ненормированный график, постоянные переработки, недосып. Зачем тебе это все?

Он поджимает губы, явно начиная терять терпение.

– Мне нужны деньги. Вам – сотрудник. Что может быть проще?

Руби нащупывает на запястье тонкую черную резинку и резко щелкает. Короткая вспышка боли помогает вернуть самообладание. Привычка носить этот предохранитель осталась с тех времен, когда волосы были намного длиннее и на изнурительных тренировках в «Будоквае» их приходилось завязывать в тугой хвост, чтобы противник не мог использовать их для захвата.

– Я бегло изучила твой файл. Почему ты отказался от стипендии? – Она смотрит на него в упор, почти не моргая, как перед началом спарринга. – Только не рассказывай сказки о чести и долге из агитационных буклетов Министерства. Тебе не нужна система так, как девиантам. Почему ты не выбрал обычную жизнь вне ведомства?

– Ах, постой-ка! – Кассиан вскидывает руки и сцепляет их за затылком. – Тебя злит, что у меня был шанс соскочить, но я добровольно предложил себя на блюдечке? Удивлен. Ты больше смахиваешь на послушный винтик.

«Послушный винтик», – повторяет она про себя и снова щелкает резинкой. Да так, что звук, очевидно, слышит и Кассиан. Он вопросительно поднимает одну бровь, но Руби переводит взгляд на урну, где все еще торчит заполненная анкета.

Его слова верны лишь отчасти. Для девианта жизнь вне Министерства странностей – это маршрут в один конец, ведущий прямиком в изолятор. С возрастом лишь единицы способны прожить без препаратов, но Руби не привыкла полагаться на исключения. Мы нужны системе, а система нужна нам. Все просто.

У Руби был выбор не становиться винтиком в системе. Она могла бы ограничиться курсами при Штабе и ежегодными проверками в медицинском боксе, стать почти обычной. Но Руби устроилась в Бюро вопреки уговорам отца. И ни разу об этом не пожалела. Здесь, среди этих стен, бесконечных отчетов и даже с мигренью, она чувствует себя частью огромной конструкции, которая имеет смысл.

До самой пенсии, а это еще лет десять или двадцать, она будет заниматься ненормальными делами, а после – когда наступит высокий риск обскуризации – ее отправят пылиться в Штаб, как коробку со списанным хламом. И если честно, ее это полностью устраивает. Возможно, потому, что она не знает, как бывает иначе…

Однако настоящая причина ее злости кроется в другом. Она запрятала ее глубоко в сердце и повесила на нее замок. На самом деле Руби – так наивно и по-детски – верит: если место в Бюро не занято, то это – открытая дверь, через которую папа всегда сможет вернуться. Стоит ее закрыть – и все нити, что их связывают, оборвутся.

– Эй! – Кассиан машет ладонью перед ее лицом. – Я тебя чем-то расстроил? Мне жа…

– Послушай, – Руби перебивает его, стараясь выровнять тон, – я была резка.

Кассиан ухмыляется:

– Напала на меня, если точнее.

– Не нападала я! – выпаливает Руби, еще раз щелкнув себя резинкой, и вздыхает. – Кассиан…

– Просто Касс.

– Касс. Ты должен знать, что штат в Бюро ограничен. И место, которое освободилось, занимал важный для меня человек. А еще я провела всю ночь на задании. – Он пытается вставить слово, но Руби уже не остановить: – Я устала, хочу спать и, вполне вероятно, кого-нибудь стукнуть.

Касс улыбается.

– Спасибо за… откровенность?

Руби разворачивает лампу прямо ему в лицо, стирая улыбочку, и спрашивает, как на допросе:

– Откуда синяк и ссадины? И не заливай про спорт. Я на это не куплюсь.

– Да с грабителем подрался! – Касс прикрывается руками от яркого света. Руби, ощущая мимолетный укол совести, отворачивает лампу в сторону.

– Неужели?

– Бывала в Пласто?

– Ньюэм? Пару раз. – В ее голове мгновенно всплывает карта секторов. – Этот боро – территория Ист-Эндовского Бюро. На нас центр.

– Оно и видно, – усмехается Касс. – Без обид, но почаще выбирайся за пределы туристической зоны и столкнешься с реальным миром. Не веришь мне?

Руби склоняет голову набок, отзеркаливая его движения:

– Можешь идти. Если указал почтовый ящик, к вечеру придет решение.

Касс моргает, не сразу складывая слова во внятное предложение:

– Постой… Это отказ?

Руби повторяет заученную фразу:

– Ответ придет на указанную электронную почту.