Габриэлла Мартин – Шкафчик под цифрой 13 (страница 7)

— Очень остроумно, — сказала я и ощутила лёгкий холод на спине. — Я приду, — пообещала я Хуану. — Я ведь не совсем чокнутая, так ты думаешь?

<<Приду, только надену свою счастливую блузку, — подумала я. — И покладу в рюкзак четырёхлистный клевер. И маме скажу, чтобы на завтрак завернула мне мой счастливый бутерброд — с маслом и колбасой>>.

— Я обязана отправиться завтра в школу, — сказала я Хуану. — После уроков у меня волейбольная тренировка.

— Как проходят твои тренировки? — спросил Хуан.

Я усмехнулась.

— Неплохо. Пока что от посиделок на скамье заноз не нахватала.

Хуан засмеялся. Я слышала возгласы и заливистый смех в трубке.

— Хорошо тогда, мне пора! — прокричал он, перекрывая шум. — Мои здесь пока не завершили праздновать мой выигрыш! Пока!

И он положил трубку до того, как я успела хоть слово произнести.

Этой ночью я видела во сне шкафчик под цифрой тринадцать. В сне я подошла к нему и заметила, что кто-то приклеил скотчем к его дверце календарь. Подойдя ближе, я увидела, что пятница, 13-ое, обведена красным цветом. Я начала отклеивать календарь от двери, но остановилась, услышав чьё-то громкое дыхание с сопением и хрипом, словно кому-то было трудно дышать. Я дотронулась до двери шкафчика. Она была горячей, как огонь! Я вскрикнула и отдёрнула руку.

Снова послышалось хриплое дыхание изнутри, а затем я услышала слабый голос:

— Умоляю…выпустите меня.

Я осознавала, что мне это снится. Я хотела вырваться из сна, только будто бы застряла в нём. Я понимала, что выбора у меня нет. Я должна была открыть дверь шкафчика и поглядеть, кто внутри.

— Умоляю… Я хочу выйти. Выпустите меня! — просил слабый и испуганный голос.

Хотя и зная, что мне это снится, я испытывала сильный ужас. Ужас, от которого бросает в озноб и не имеет значения, снится это или происходит взаправду. Я видела, как моя рука стиснула дверную ручку. Я медленно, очень медленно потянула дверцу на себя и в страхе уставилась на фигуру, скукожившуюся внутри. Ведь этой фигурой была я!!! Да, я сама действительно была в шкафчике — сидела и дрожала вся, обвив себя руками. Это была я — и мои глаза стали светиться. Они светили из тьмы шкафчика, красные, как огонь. И когда я смотрела на себя, на эти омерзительные гневные глаза, я увидела, что моё лицо неожиданно стало меняться. Из носа стали вылазить волосы.

Густые тёмные волосы росли из моих ноздрей и спускались всё ниже — до самого дна шкафчика.

Под горящими красными глазами из моих ноздрей так и лезли густые тёмные спутанные жгуты из волос.

Они вылезли из шкафчика наружу и переваливались на пол. И на моих глазах стали закручиваться вокруг меня. Да. Длинные волосы выползали из моих ноздрей и змеями опутывались вокруг моего тела, в страхе стоящего у шкафчика. Они закручивались и покрывали меня тёплыми колючими волосами, словно большой и лохматой шубой. Затем они стали сжиматься — всё сильнее да сильнее вокруг моей груди и лица. Они заматывали меня полностью как мумию в мои же кошмарные волосы из ноздрей. Я проснулась, стискивая в руке пластмассовый прозрачный квадратик с четырёхлистным клевером. Утренний серый свет пробивался в окно моей комнаты.

В спальне было холодно, как в морозилке.

— Лина, ты что там делаешь? Опоздаешь в школу! — прорезался через холодную тишину голос мамы.

— Сон… — выдохнула я с облегчением.

Из меня вырвался хриплый смех.

Мои глаза заскользили по спальне.

Хорошо. Всё хорошо.

— Поспеши, Лина! А то действительно опоздаешь.

Было так приятно слышать голос мамы. Я последовала её команде — поспешить. Мигом приняла душ, оделась, проглотила завтрак и успела в школу за пару минут до звонка. В коридорах было безлюдно. Многие школьники уже разбрелись по собственным классам. Я кинула взор на часы, расположенные на кафельной стене. Затем побежала в конец заднего коридора, чтобы забросить куртку в шкафчик. Только в паре шагов от него я ахнула и остановилась. Что там такое — на дверце моего шкафчика под цифрой тринадцать? Я с осторожностью подошла ближе.

Календарь? Да. Кто-то приклеил к двери календарь и…сегодняшнее число — пятница, 13-ое — было обведено красным цветом.

— Мой сон! — ахнула я.

Этот кошмар. В голове промелькнуло, что он начинает сбываться. Вот стоит мне открыть дверь, и сон станет явью.

Глава VIII

ПЯТНИЦА, 13-ОЕ

Я уставилась на календарь и на обведённую красным цветом цифру тринадцать. В голове опять прокрутился кошмарный сон. Я содрогнулась. Конечности стали чесаться. Я уже почти ощущала, как омерзительные волосы дотрагиваются до моей кожи.

Яростно крича, я отлепила с двери календарь и смяла его руками.

Теперь я была готова услышать тяжёлое дыхание изнутри. Затем слабый голос — мой голос, который умоляет, чтобы меня выпустили. Но я не стала этого ждать.

— Я не открою его, — вслух произнесла я.

Никогда не позволю, чтобы мой кошмар стал реальным. Я швырнула смятый календарь на пол, затем повернулась и помчалась в класс. Коридор пустовал. Моя обувь громко стучала по твёрдому полу.

<<Куртку потаскаю при себе, — решила я. — И буду с ней целый день! Не нужно мне открывать этот шкафчик>>.

Звонок меня застал у дверей класса. Я влетела внутрь. Миссис Перкинс подняла голову.

— Доброе утро, Лина, — сказала она. — Что-то опоздала ты сегодня?

— Да, чуток, — ответила я и еле перевела дух.

На ходу расстёгивая куртку, я двинулась за свою парту.

— Если хочешь, я тебе дам время, чтобы пойти и повесить куртку в шкафчик, — предложила миссис Перкинс.

— Ну…нет, не нужно. Я буду так, — я опустила рюкзак на пол и плюхнулась на стул. — Мне…холодно.

Пара учеников возрилась на меня.

Миссис Перкинс кивнула и вернулась к своим документам. Я глубоко вдохнула и откинулась на спинку стула. Затем потёрла семь раз правый рукав своей счастливой блузки.

<<Этот сон не должен стать явью, — твердила я себе. — Никогда! Я не допущу этого>>.

Да, нельзя сказать, что в тот миг я рассуждала разумно и спокойно.

Как мог бы стать явью этот дикий сон? Если бы я хоть на мгновение остановилась и подумала об этом, я бы поняла, насколько нелепо это предположение. Но сегодня пятница, 13-ое. А я никогда не могу чётко соображать в пятницу 13-того. Я признаю это. Я всегда становлюсь чуток ненормальной в этот несчастливый день. Я подняла глаза и поняла, что миссис Перкинс делает утренние объявления. Я не слышала ни слова из того, что она сказала. Я вытащила из рюкзака свой четырёхлистный клевер, повертела в руках и загадала себе везение на предстоящий день. В полдень я нашла Хуана за столом у дальней стены буфета. Он сидел один, глазея на бумажный пакет с едой, к которому даже не притронулся.

— Привет! Как жизнь? — села я напротив него.

— Привет, — тихо проговорил он, не поднимая глаза на меня. — Как твои дела?

— Ну, неплохо — для пятницы 13-того.

И действительно, первая половина дня прошла без каких-либо проблем. Я ожидала, что Хуан пошутит на тему того, какая я суеверная. Только он ничего не сказал. Вынув из собственного пакета бутерброд, я принялась разворачивать его обёртку из фольги.

— Мой счастливый бутерброд, — сказала я, — с маслом и колбасой.

— Вкусно, — хмыкнул он и закатил глаза к потолку.

И поглядел таки на меня. Его видок был уставшим, глаза красными, воспалёнными, словно он плакал, а волосы взлохмаченные, лицо сероватое.

— А что это ты в куртке? — спросил он.

— Просто меня… — замялась я, — …знобит чуток.

Он мрачно кивнул.

— Ты приехал в школу на новом внедорожнике? — спросила я.

Он помотал головой.

— Мы пока не получили его. Папе нужно будет сначала заполнить много документов, — он глубоко вздохнул.

Я положила бутерброд на стол.

— Как твоё самочувствие? Не заболел, случайно?

Он не ответил, лишь снова вздохнул и уставился в пол. Я ткнула рукой в его пакет.

— А что у тебя есть покушать?