Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 12)

– Я не собираюсь резаться в игровое воплощение мужских фантазий, – резко заявила она.

– Сэди, подруга, да девяносто процентов игр – это воплощение мужских фантазий. Хотя согласен: буфера у нее чересчур. Как она с ними ходить умудряется? И все же Кодзима – гений.

– Гений, – согласилась Сэди, подводя героя к вентиляционной шахте.

Доставили тайскую еду. Дов непринужденно болтал, словно пригласил Сэди на обычный ужин, а не на последнюю трапезу. Сэди же кусок не лез в горло. Она выпила немного вина, которое он предложил ей (она вообще пила мало), но блаженное опьянение обошло ее стороной. Вместо него накатили тошнота и мигрень. Голова раскалывалась, и Сэди так и не сумела сказать ничего умного про вино, хотя столько о нем читала.

– Ты прекрасна как никогда.

Перегнувшись через стол, Дов поцеловал ее, и у нее не хватило духу задорно усмехнуться и бросить ему в лицо: «Мы расстаемся, давай без телячьих нежностей». Она крепилась, как и положено классной девчонке, но крепилась из последних сил. Конечно, разъярись она как следует или впади в отчаяние, она высказала бы все, что о нем думает. Но она не злилась. И не печалилась. Она просто запуталась.

– Дов, – прошептала она.

Она хотела сказать: «Не надо», но язык ей не повиновался, и она обреченно махнула рукой – какая разница. Они столько занимались любовью прежде, что еще один раз погоды не сделает. К тому же Дов был превосходным любовником.

Он стянул с нее колготки, платье и нижнее белье, восхищенно оглядел ее тело и причмокнул от удовольствия, будто фермер, обозревающий выставленные на продажу поля.

– Я буду скучать по тебе, – промурлыкал он. – И по твоему телу.

Сэди зажмурилась и вернулась во вселенную «Метал Гир Солид». Главного героя игры звали Солид Снейк, а его непримиримого врага, генетического близнеца-брата, – Ликвид Снейк. Внезапно глубинный смысл этого противостояния поразил Сэди: действительно, кто твой самый заклятый враг, как не ты сам? И не виновата ли она во всем намного больше, чем Дов? Он ведь недвусмысленно намекал ей, что грядут большие неприятности, если она отправится к нему домой. Но она все равно пошла к нему. Почему она ему не поверила? Он ведь честно ее предупреждал.

Прибыло такси, и Дов вышел на улицу ее проводить.

– Друзья? – спросил он.

– Спрашиваешь! – откликнулась Сэди и, не дожидаясь его просьбы, протянула ключи.

Он обнял ее, усадил в машину и захлопнул дверь.

На Массачусетс-авеню ее бросило в жар. Ей стало нестерпимо душно в зимнем пальто, и она спросила у водителя разрешения опустить окошко. Они проезжали мимо кондитерской фабрики и водонапорной башни, раскрашенной в пастельные цвета самого известного из выпускаемых фабрикой печенья – по-монашески простеньких маленьких меловых кругляшков с приятным вкусом. Не успела Сэди приоткрыть окно, как машину наполнил приторно-сладкий аромат сахара. Сэди вздохнула: ей нестерпимо захотелось попробовать лакомство, которое она никогда не ела в детстве.

На следующий день после Рождества Сэм отправил Сэди письмо.

«Привет, Незнакомка!

Я дважды сыграл в твою игру и хочу о ней поговорить. Давай встретимся после каникул. Передавай от меня привет старушке Калифорнии.

С.Э.М.

P. S. Я рад, что мы снова встретились».

Сэди не ответила, но Сэм не встревожился. В то время мало кому из студентов, находящихся вдали от университета, удавалось проверять свои электронные почтовые ящики.

Однако, не получив ответа от Сэди и в середине января, Сэм заволновался. Возможно, его письмо не дошло. Надо отправить другое.

На каникулах он снова запустил на компьютере «Тебе решать» и, таким образом, уже трижды в одиночку прошел написанную Сэди игру. В первый раз он не обращался ни за какой информацией, а только набирал очки, за что и удостоился звания «Великий приспешник фашистов». Во второй раз, бегло просматривая сведения о фабрике, он старался как можно быстрее пройти уровни, за что и получил титул «Соучастник». В третий раз, досконально изучая все сообщения, он неторопливо проходил уровни до конца, за что его причислили к рангу «Уклонист». «Уклонистом» он и удовлетворился, так как полагал, что лучшего в этой игре достичь невозможно. Правда, он не стал залезать в исходный код, чтобы убедиться в этом.

Играя, Сэм делал заметки. Игра казалась ему совершенной, хотя пару сцен он бы на месте Сэди переписал. С другой стороны, некоторые игровые решения, придуманные Сэди, внушали настоящее уважение, и ему хотелось донести до нее, что он, в давности самый ее лучший друг, по достоинству оценил их и отдал должное ее работе. Он создал файл с таблицей, содержащей графы: «звук», «время отклика», «игровой механизм», «текст», «графика», «смена темпа», «визуальный интерфейс», «системы управления игровой средой», «общие замечания», – однако раздумывал, стоит ли отправлять его Сэди.

Впрочем, больше всего на свете Сэму хотелось обсудить с Сэди игру во всей ее совокупности и сложности. Его самое обширное замечание касалось многоуровневости игры, ее многогранности. «Тебе решать» являлась идеальной студенческой пробой. Но стоило ли останавливаться на достигнутом? Может, имело смысл предложить игроку, выбравшему путь добродетели, выход на совершенно иной игровой уровень? В конечном счете, как только игрок обменивал набранные очки на информацию, завеса таинственности рассеивалась и игра теряла новизну. Но что, если хорошим игрокам, не попирающим нравственные нормы, дать шанс переналадить фабричные станки, чтобы выпускать абсолютно другую продукцию? Имитация деятельности, предложенная Сэди, Сэма не устраивала – ее было явно недостаточно. А недостаточно ее было потому, что она не побуждала к активным действиям. И по окончании игры человек впадал в нигилизм. Сэм понимал, что пыталась донести до игроков Сэди, но он также понимал, что Сэди была способна на большее. Однако, чтобы создать не просто восхитительную игру, а игру, влюбляющую в себя миллионы, думал Сэм, ей придется изрядно потрудиться.

Придя к этой мысли, Сэм возликовал. Он испытал вдохновение, которое не ощущал, просиживая над «Альтернативными подходами к парадоксу Банаха-Тарского…». В его ушах снова зазвучали слова Андерса Ларссона: «Однако делать что-то хорошо и делать что-то с любовью – разные вещи». Сэм улыбнулся. Игра «Тебе решать» открыла ему глаза: он понял, что будет делать с любовью и вместе с тем хорошо – создавать игры с Сэди Грин. Как только она напишет ему, он убедит ее, что другого пути у них попросту нет.

Но прошла еще неделя, а от Сэди не было ни слуху ни духу. Сэм закрыл сессию в Гарварде и, сдав все экзамены, готовился к новому семестру. В обычных обстоятельствах Сэм сообразил бы, что ему дали от ворот поворот, и он тотчас выбросил бы из головы встречу с Сэди в метро. Однако «Тебе решать» крепко поймала его на крючок. Он чувствовал, Сэди просила его сыграть не прихоти ради, и во что бы то ни стало хотел поговорить с ней, пусть и в последний раз. В текстовом файле с описанием игры она указала электронную почту и адрес проживания, но не указала телефонный номер. Как выяснилось, Сэди обосновалась на улице Колумбия-стрит, как раз между станциями «Центральная площадь» и «Площадь Кендалла», так что Сэму, чтобы добраться до ее дома, пришлось бы топать на своих двоих около пятисот метров. А брести по обледенелым ухабистым улочкам Кембриджа в разгар зимы было для его кустарно залеченной левой ноги смерти подобно. Он размышлял, не взять ли ему такси, но такси стоило запредельно дорого. Впрочем, несмотря на мороз, день стоял погожий, и Сэм, свободный как ветер, рискнул прогуляться. Медики настоятельно рекомендовали ему не пренебрегать тростью, но он редко ею пользовался, считая, что она придает ему напыщенный и претенциозный вид. На сей раз, однако, он сделал исключение: его ожидало крайне важное дело.

Подойдя к двери, он позвонил и… По его спине побежали мурашки: только сейчас он сообразил, что, вполне вероятно, напрасно проделал весь этот путь, так как адрес, указанный Сэди в файле, мог устареть.

Через пять минут дверь отворилась, и на пороге, сверля Сэма подозрительным взглядом, выросла соседка Сэди.

– А Сэди дома? – спросил Сэм.

Соседка, видимо посчитав его существом безвредным, прокричала вглубь квартиры:

– Сэди! К тебе пацан какой-то!

Из спальни, хотя был уже третий час пополудни, появилась заспанная, осоловелая Сэди.

– А, Сэм, – вяло пробормотала она. – Приветик.

Выглядела она неряшливо. Из заляпанной бурыми и белыми пятнами толстовки с эмблемой МТУ, висевшей на Сэди как на вешалке, торчала грязная, болезненно-худая шея. Сальные волосы спутанным клубком топорщились на голове, словно шерсть одичавшей собаки. А исходивший от Сэди аромат немытого тела подсказал Сэму, что она уже не первый день спит в одежде.

– Что с тобой? – испугался он, вспомнив, какой ухоженной и красивой предстала она перед ним полтора месяца назад.

– Ничего. Зачем пришел?

– Я… – Нынешняя Сэди повергла его в такое замешательство, что он позабыл, для чего к ней явился. – Я отправил тебе письмо. Хотел потолковать об игре. Помнишь? Ты дала мне дискету…

Сэди душераздирающе вздохнула.

– Слушай, Сэм, сейчас не самое подходящее время.

Он развернулся, чтобы уйти, но передумал.

– Сэди, разреши мне… Я шел пешком всю дорогу от Центральной площади… Мне бы отдохнуть пару минут, если позволишь…