Габриэль Зевин – Право на рождение (страница 89)

Я перекрестилась и продолжила идти. Я прошла мимо шоколадного магазина! Я никогда не видела ничего подобного так открыто. В витрине лежала стопка шоколада в форме шайб — дисков, завернутых в восковую бумагу. Снаружи магазин был обшит дорогим красным деревом, а внутри имелись красные стулья и бар. Конечно, в этом был смысл. Здесь шоколад был законным. Когда я заглядывала в окно, то заметила в стекле собственное отражение. Я натянула шляпу ниже на лицо и продолжила искать отель.

Я быстро нашла отель Камино, так как он был единственным отелем на площади, и зашла внутрь. Надо сказать, если бы я не села, то упала бы в обморок. Я пошла в бар отеля и стала искать комнату на имя Теобромы Маркес. Я искала девушку, похожую на Софию, хотя, помимо ее роста, я едва могла вспомнить о ней что-нибудь еще. Бармен пока что не заступил на дежурство. Здесь был только парень моего возраста.

— Доброе утро, — сказал он мне.

Я действительно была на грани обморока — знаю, знаю, как-то по-викториански — и села за один из столов. Я сняла шляпу и провела пальцами по своим волосам.

До меня дошло, что парень смотрел на меня. Я застеснялась и нахлобучила свою шляпу обратно.

Парень подошел к моему столу. Он улыбался, и я почувствовала себя изюминкой в какой-то большой шутке.

— Аня Барнум? — Это решило дело. Я с облегчением узнала, что здесь была девушкой, но не Баланчиной. Это показалось прекрасным компромиссом. Он протянул мне свою ладонь. — Теоброма Маркес, но все называют меня Тео. — Имя произносится как Тей-ой. Я была рада еще и тому, что Тео говорит по-английски.

— Тео, — повторила я. Хоть он не был высоким, но выглядел крепким и сильным. Его глаза были карими, почти чёрными, а темные ресницы как у лошади. Его щетина указывала на зачатки бороды и усов. Кощунственно так говорить, но мне он казался похожим на испанского Иисуса.

— Прости, прости. Я не узнал тебя сначала. Они сказали, ты будешь симпатичной.

Он рассмеялся, сказав это, ничего такого не имея в виду, и я не чувствовала, что обижусь из-за того, что меня обозвали некрасивой.

— Они сказали мне, что меня встретит девушка, — усмехнулась я.

Тео посмеялся и над этим тоже.

— Это глупое имя именно мое. Фамильное, что я могу поделать? Ты голодна? В Чьяпас предстоит дорога долгая.

— Чьяпас? — Я думала, что останусь на какао-ферме в Оахаке.

— Ты не сможешь выращивать какао в штате Оахака, Аня Барнум. — Он сказал это таким терпеливым голосом, намекающим, что он имеет дело с кем-то невероятно невежественным. — Манана находится в Икстапе, Чьяпас. Моя семья владеет и поставляет шоколад на заводы в Оахаке, и именно поэтому я тот человек, который должен был встретить тебя.

Оахака или Чьяпас. Полагаю, не имеет значения.

— Так ты голодна или нет? — cпросил Тео.

Я покачала головой. Я хотела есть, но стремилась добраться до места назначения. Я сказала ему, что мне нужно воспользоваться ванной комнатой и потом мы вернемся к дороге.

В ванной я уделила время своему осмотру в зеркале. Тео был прав. Я не была больше симпатичной, но к счастью, всё это не напрасно. Кроме того, у меня был парень, вроде, и я не в настроении для соблазнения парней. Я умылась, уделяя особое внимание остаткам клея для усов на верхней губе и зачесала назад волосы. (Читатели, как я скучала по гриве волос, которая у меня была!) Я бросила галстук в мусорное ведро, закатала рукава рубашки и вернулась обратно к Тео.

Тео изучил меня.

— Сейчас ты менее ужасна.

— Спасибо. Это самая приятная вещь, которую мне когда-либо говорили.

— Пошли, автомобиль здесь. — Я отправилась за ним. — Где твои вещи?

Я снова солгала, что их отправят.

— Без вопросов. Сестра одолжит тебе все, что нужно.

Машина Тео оказалась зеленым пикапом. На одном боку было написано золотистым цветом Гранья-Манана, а ниже было нарисовано что-то похожее на кучу осенних листьев.

Шагнув к грузовику, Тео протянул мне руку.

— Аня, — сказал он, хмуря брови, — не говори моей сестре, что я сказал о твоей страшной внешности. Она думает, что у меня совсем нет манер. Может быть, это и не совсем неправда, но… — Он улыбнулся мне. Я заподозрила, что улыбка означала всякого рода неприятности.

Мы выехали из города Пуэрто-Эскондидо на дорожное полотно, с одной стороны которого была стена зеленых гор, а с другой тропический лес.

— Так ты дружишь с кузиной Софией? — спросил Тео.

Я кивнула.

— И ты здесь будешь изучать сельскохозяйственное выращивание какао?

Я снова кивнула.

— У тебя есть возможность многому научится. — Он, вероятно, подумал о чрезвычайно смущающей оплошности, которую я допустила, посчитав, что какао выращивают в Оахаке.

Тео косо посмотрел на меня.

— Ты из Соединенных Штатов. Твоя семья связана с шоколадом?

Я замерла.

— Не совсем, — соврала я.

— Я спросил, потому что многие друзья Софии участвуют в шоколадном деле.

Я не знала, можно ли доверять Тео или Маркесам. Прежде чем я покинула Нью-Йорк, Саймон Грин сказал мне, что он решил: будет лучше, если я сохраню свою историю как можно дольше.

К счастью, Тео больше не интересовался этим вопросом.

— Сколько тебе лет? — поинтересовался он. — Ты похожа на маленького ребенка.

Это из-за волос.

— Мне девятнадцать. — Я решила, что лучше мне будет не семнадцать, а восемнадцать звучит как-то неподходяще.

— Мы одного возраста, — сообщил мне Тео. — Мне будет двадцать в январе. Я в семье младший, поэтому так испорчен. Обстоятельства превратили меня в ласковую и глупую болонку.

— Кто здесь еще есть?

— Моя сестра Луна. Ей двадцать три и она очень любопытна. Например, мне ты можешь сказать: Ох, Тео, моя семья на самом деле не связана с шоколадом, — и я не давлю. Ваш бизнес это ваш бизнес. Но для неё тебе лучше иметь ответ получше, как ты поняла. А еще есть мой брат Костилио. Ему двадцать девять. Он находится дома на выходных, но обычно он учится на священника. Он очень серьезный, и тебе вообще не понравится.

Я рассмеялась.

— Мне нравятся серьезные люди.

— Нет, я шучу. Все влюбляются в Костилио. Он очень красивый и всеобщий любимец. Он не должен понравится тебе больше меня, ведь я-то не серьезен.

— Возможно, он понравится мне больше тебя, если не назовет меня уродливой в первую минуту нашего знакомства, — подколола его я.

— Я думал, мы все решили по этому поводу. Я объяснил! Я извинился!

— В каком это месте ты извинился?

— У себя в голове, си, си. Мой английский не настолько хорош. Lo siento!(Извини)

Его английский показался хорошим. Я решила тут же, что Тео привлекательный и ужасный, и что большая часть сказанного им не имела смысла. Тео повернул грузовик на другую дорогу, ведущую в горы, удаляясь от океана. Он продолжил:

— У меня есть еще одна сестра, Изабелль, она стала замужней дамой и живет в Мехико. А еще есть мама, прабабушка и бабушка. Мама ведет бизнес. Бабушки знают все секретные рецепты и занимаются готовкой. Они сочтут тебя слишком худой.

Я почувствовала грусть при упоминании о бабушке.

— У тебя две бабушки?

— Есть еще прабабушка. Ей девяносто пять лет и такая здоровая, насколько только может быть. Она родилась в 1980.

— Люди в твоей семье живут долго, — отметила я.

— Женщины — да. Они сильнее. Мужчины не так сильны. У нас слабые сердца. — На обочине старушка толкала тележку, заполненную желтыми фруктами, выглядевшие как переросшие яблоки. Тео остановил грузовик. — Прошу прощения, Аня. Ее дом недалеко, но ее беспокоит спина, когда идет дождь. Я вернусь не раньше, чем через 10 минут. Не веди дальше без меня. — Тео вышел из машины и подбежал к женщине. Она расцеловала его в обе щеки и он начал толкать тележку по дороге, а затем исчез в просвете леса.

Тео вернулся к грузовику с кусками фрукта в каждой руке.

— Тебе, — сказал он, положив больший кусок в мою руку. — Маракуйя. Плод страсти.

— Спасибо. — Ни разу не пробовала и даже не видела раньше.

Тео завел двигатель.