Габриэль Зевин – Право на рождение (страница 82)

Я кивнула.

Она взяла деревянного льва и поцеловала его в голову.

— Мы когда-нибудь снова увидим его?

Я сказала ей, что тоже надеюсь и отправилась в кровать.

***

Я не успела толком поспать, когда меня разбудил стук в дверь квартиры.

— Полиция!

Я увидела, что на часах 5:12 утра. Я надела свой халат, подошла к двери и посмотрела в глазок. Действительно, там стояли двое полицейских в форме. Я открыла дверь, но оставила цепочку безопасности.

— Чего вы хотите?

— Мы здесь по поводу Ани Баланчиной, — сказал один из полицейских офицеров.

— Это я.

— Вам необходимо открыть дверь, мадам. Мы здесь, чтобы вернуть вас в «Свободу», — продолжил офицер.

Я приказала себе оставаться спокойной. Я услышала как Нетти и Имоджен шевелились в прихожей позади меня.

— Анни, что произошло? — спросила Нетти.

Я проигнорировала ее. Мне нужно оставаться сосредоточенной.

— На каких основаниях? — спросила я офицера.

— Нарушение условий вашего освобождения.

— Какие нарушения? — требовательно спросила я.

Офицер сказал, что у него нет информации — только инструкция возвратить меня в «Свободу».

— Пожалуйста, мадам, нам необходимо, чтобы вы прошли с нами.

Я сказала ему что выйду, но мне необходимо время сменить одежду и подготовиться.

— Пять минут, — сказал офицер.

Я закрыла дверь и прошла в коридор. Я пыталась рассмотреть все свои варианты. Я не могла бежать; другого выхода из квартиры кроме самоубийства не было. Кроме того, я не хотела убегать. Насколько я знаю, это могло быть технической ошибкой. Я решила пойти с офицерами и выяснить все остальное позже. Имоджен и Нетти стояли в конце коридора. Обе, кажется, ждали моих инструкций.

— Имоджен, мне необходимо, чтобы вы позвонили мистеру Киплингу и Саймону Грину.

Имоджен кивнула.

— А что я должна делать? — спросила Нетти.

Я поцеловала ее в голову.

— Попытайся не волноваться.

— Я буду молиться за тебя, — сказала Нетти.

— Спасибо тебе, милая.

Я побежала в свою спальню. Сняла ожерелье и переоделась в школьную форму. Я вошла в ванну, где потратила пару секунд на чистку зубов и умыла лицо. Я взглянула на себя в зеркало. Ты сильная, сказала я себе. Господь не посылает тебе ничего, что ты не сможешь перенести.

Я услышала частые стуки в дверь.

— Время! — звал офицер.

Я вернулась в прихожую, где Нетти и Имоджен смотрели на меня с встревоженными лицами.

— Скоро увидимся, — сказала я им.

Я сняла с двери цепочку и толкнула ее настежь.

— Я готова.

Офицер держал пару наручников. Я знаю, как это происходит. Я протянула запястья.

В «Свободе» я находилась не в комнате приема, где я была предыдущие два раза, когда попала сюда. Они не дали переодеться в комбинезон «Свободы». Вместо этого меня доставили охране, которую я не узнавала, затем провели по коридору.

Коридор вывел к нескольким лестничным пролетам.

Я знала этот маршрут, и он означал только одну вещь.

Подвал.

Я была там однажды и это почти убило меня, или, по крайней мере, свело с ума.

Я уже почувствовала запах экскрементов и плесени. В сердце закрался страх. Я остановилась.

— Нет, — сказала я. — Нет, нет. Мне нужно поговорить с моим адвокатом.

— У меня приказ, — сказал охранник без эмоций.

— Я клянусь на могилах своих покойных матери и отца, я не сделала ничего плохого.

Охранник толкнул меня и я упала на колени. Я чувствовала, как оцарапала их о бетон. Было темно и стояла ужасная вонь. Я решила: если я не встану, то они не заставят меня идти туда.

— Девочка, — сказал охранник, — если ты не встанешь, я вырублю тебя и сам отнесу.

Я сжала свои ладони.

— Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. — Теперь я просила. — Я не могу. — Я схватила ногу охранника. Я потеряла свое достоинство.

— Подмога! — позвал охранник. — Заключенная сопротивляется.

Секундой позже я почувствовала, как в кожу моей шеи вошел шприц. Я не упала в обморок, но мой разум померк, и почувствовала себя так, как будто мои проблемы оказались позади. Охранник перебросил меня через плечо, словно я ничего не весила, и понес меня вниз через три лестничных пролета. Я почти не почувствовала как он положил меня в конуру. Дверь клетки закрылась, когда я, наконец, потеряла сознание.

Когда я проснулась, болела каждая моя клеточка, а школьная форма была зловеще сырой.

За своей крошечной клеткой я увидела пару скрещенных ног в дорогих шерстных штанах, соединявшихся со ступнями в свеженачищенной обуви. Я решила, что у меня галлюцинации — я никогда не видела в подвале и лучика света. Луч фонарика метнулся ко мне.

— Аня Баланчина, — поприветствовал меня Чарльз Делакруа. — Я ждал, когда ты очнешься, около десяти минут. Я очень занятой человек, и ты это знаешь. Мрачное здесь место. Мне нужно будет запомнить прикрыть его.

У меня пересохло горло, похоже, из-за препарата, который они дали мне.

— Который час? — прохрипела я. — Какой сегодня день?

Он толкнул термос сквозь решетку и я жадно попила.

— Два часа утра, — сказал он мне. — Воскресенье.

Я спала почти двадцать часов.

— Вы причина моего пребывания здесь? — спросила я.

— Ты делаешь мне слишком много чести. Как насчет моего сына? Или тебя самой? Или звезд? Или твоего драгоценного Иисуса Христа? Ты же ведь католичка, да?

Я не ответила.

Чарльз Делакруа зевнул.