Габриэль Зевин – Право на рождение (страница 130)

Может мне стоило сесть на первый попавшийся поезд до Олбани, я могла так просто взять и сделать это. Но я не знала, что ему скажу. По-правде говоря, он скорее всего был прав. Я проигнорировала его чувства в погоне за непонятно чем, а объяснить, почему — не сумела. Вернее, если объясню, то, подозреваю, он не захочет ответить на поставленные вопросы: Вин был непоколебимым, верным и хорошим во всех отношениях, но этого недостаточно. К худу или добру, желание преуспеть там, где провалился отец, было сильнее любви к Вину.

Нет, я не рванула за своим парнем в Олбани. Я занялась организацией бизнеса и завершением отделочных работ для пятничной тусовки в преддверии открытия.

Зазвонил телефон. Несмотря на свой настрой, я понадеялась, что это Вин, но ошиблась.

— Рада слышать своего старинного приятеля? — спросил Тео.

Несколькими днями ранее я спрашивала совета у бабули насчет заменителя какао в мороженом горячем шоколаде, этот напиток я планировала разливать на вечеринке.

— Бабушки сказали, ничто не заменит какао! Они хотят узнать, почему ты решилась на такое кощунство.

Я рассказала ему о своем бизнесе.

— Мы устраиваем вечеринку, но мой партнер не считает хорошей идей сервировать стол противозаконным веществом, поскольку идея бизнеса состоит в том, что все будет честно, без обмана.

— Ясно. Так-с, тогда можешь использовать порошок рожкового дерева. Бледное подобие, но…

Я его поблагодарила.

— Дай мне знать, могу ли я еще чем-то помочь, — сказал Тео.

— Что насчет хорошей работенки с какао из Гранья-Манана? — предложила я. — Мне необходим поставщик.

— Лучшее предложение, — отозвался Тео. — Я горжусь тобой, Аня Барнум-Баланчина. Кажется, ты заключила перемирие.

— Грациас, Тео. Знаешь, ты единственный, кто мне это говорит.

— Это все оттого, что я знаю тебя, Аня. Наши души похожи. — Тео помолчал. — Как там твой парень?

— Он на меня злится.

— Он еще огребет за это в следующий раз.

— Быть может. — Но на деле же я не совсем уверена, будет ли следующий раз.

Проговорили мы довольно долго, Тео пообещал приехать и встретиться со мной, когда сможет. Я у него спросила, сжалились ли над ним в Гранья-Манана, а он ответил, что пока он выздоравливал, больший толк был от Луны.

— Полагаю, я должен благодарить тебя за то, что ты прикрыла меня.

— К сожалению, ты не первый парень, который говорит мне это.

Ну вот настала пятница, а с ней и вечеринка. С тех самых пор от Вина не было ни слуху ни духу. Весь день я драила помещение и собирала самовары для замороженного горячего шоколада. В свой круг я пригласила каждого — только из семьи никого — Чарльз Делакруа тоже пригласил народ, в том числе и потенциальных инвесторов.

Скарлет и Гейбл явились одними из первых. Скарлет находилась на миллионном месяце беременности и я не была уверена, придет ли она. Когда я написала ей сообщение, ответила она мгновенно: «Очень рада за повод ускользнуть из дома и очень рада приглашению! P.S. Значит, мы больше не злимся? Мне без тебя так одиноко». Приехав, она меня обняла.

— Вы двое поженились? — спросила я их.

— Мы думаем подождать до родов, — ответил Гейбл.

Скарлет покачала головой.

— Без тебя я не выйду замуж, Аня.

— Место потрясающее, — вставил Гебл. — Что ты планируешь тут разместить?

— Довольно скоро услышишь. Эй, Гейбл. Ты планируешь сегодня фотографировать?

Гейбл проблеял, что Скарлет отобрала у него телефон с камерой.

— Где твой парень? — пожелал он узнать.

Я притворилась, что не услышала вопроса и отошла к другим гостям.

Когда большинство прибыло, я прошла на подиум. Огляделась посмотреть, вдруг Вин покажется. Но его не было. Без него, Нетти и Лео я ощущала себя слегка неприкаянной, а выступление было не из лучших. Я пробежалась под градом вопросов о клубе, что я планировала в нем подавать и причине, по коей все это будет абсолютно законно. Описав бизнес, почувствовала, как в комнате нарастает мертвенная тишина, но она меня не напугала.

— Сегодня вы попробуете вариант полезного напитка с рожковым порошком, который я буду предлагать этой осенью. По вкусу он будет лучше этого, обещаю. — Я подняла свою кружку, но не могла вспомнить, как перед речью наливала в нее напиток. Посему, дабы избежать неловкого положения, сделала вид, что отпила.

— Кое-кто мне однажды сказал, что прошлогодний враг может стать новым другом, тут я имею ввиду, что хочу представить вам своего нового юриста.

Чарльз Делакруа поднялся на подиум. К этому случаю он побрился, и я оценила этот жест.

— Простите меня, если толком не получится. Давно не практиковался, — начал он с притворно скромным смешком. — Семь месяцев назад, за неимением лучшего слова, закончилась моя политическая карьера. Не нужно объяснять, почему. — Он метнул в меня взгляд, заставив толпу рассмеяться. — Однако сегодня я нахожусь здесь, чтобы поговорить о будущем. — Он прочистил горло. — Шоколад. Он сладкий. Довольно приятный. Но не стоит того, чтобы умирать за него и уж конечно проигранных выборов. По понятным причинам, времени подумать о шоколаде в прошлом году у меня было предостаточно, — он снова на меня зыркнул, — и почему встал вопрос о нем. Не потому что я проиграл и не потому, что организованная преступность — это плохо. Причина в законодательстве, запретившем шоколад, да и вообще законодательстве как таковом.

Как упадочный город может стать городом будущего? Этим вопросом я задавался каждый божий день последние десять лет. И пришел к такому ответу: мы должны переосмыслить законы. Они меняются, если того требуют люди или находятся новые интерпретации. Мой друг — думаю, могу ее так называть — Аня Баланчина, придумала новый способ соблюдения обоих вариантов.

Дамы и господа, вы присутствуете на открытии чего-то большего, чем клуб. Я вижу будущее, в котором Нью-Йорк снова блистает, а законы обрели смысл. Я вижу будущее, в котором народ приезжает в Нью-Йорк за шоколадом, потому что это единственное место в стране, у которого было достаточно здравого смысла легализовать его. Я вижу сверхдоходы города. — Он сделал паузу. — Хоть нас и не избрали, мы все еще можем найти способ служить народу. Я верю, что это возможно, поэтому согласился помочь Ане Баланчиной в любом случае. Надеюсь, вы, мои друзья, присоединитесь к нам.

Его речь была лучше моей, хотя, надо заметить, практики в таких вопросах у Чарльза Делакруа больше моего. Следует отметить, цели моего коллеги были возвышеннее моих. Он ни разу ничего не сказал мне о шоколадном городе. Термин казался мне дурацким.

Я пробралась через толпу и ненадолго остановилась побеседовать с доктором Лау. А затем заметила доктора Фримана из «Какао сегодня». Он пожал мне руку.

— Ничем не могу отблагодарить тебя за приглашение. Этим летом нам необходимо переговорить. Это мудро, Аня. Мудро!

Я добралась до банкетного стола и нанятая на вечер официантка сообщила, что снаружи меня кто-то ожидал. Не буду лгать, я надеялась увидеть Вина.

Я вышла в пустынный коридор. Спустилась по лестнице. На лестничной площадке стоял мой кузен Толстый. Он был потным, лицо покраснело. Разумеется, приглашен он не был. Заглянув за его спину, увидела охранника. Что-то новенькое. Обычно Толстый путешествовал в одиночку.

— Толстый, — сказала я весело. Когда я приблизилась к нему, он поцеловал меня. Его губы яростно чмокнули мои щеки. — Что тебя привело?

— Слышал, здесь будет вечеринка. Мои чувства задело то, что я не получил приглашения после того, как ты со своими друзьями провела в моем заведении годы.

— Не сочла, что тебе будет интересно, — запнулась я.

Толстый вытянул шею.

— Здесь будет — как ты его назвала? — лечебное какао?

— Я к тебе пришла. Идея тебе не понравилась.

— Может и так. Все-таки я не надеялся, что ты возьмешь и сделаешь. — Он придвинулся ко мне и зашептал на ухо. Дыхание его было влажным и горячим. — Ты в этом уверена, Анни? Уверена, что хочешь обрушить на нас? Еще есть время передумать. Тебе надо подумать о брате. И о сестре тоже. Знаю, у тебя много врагов. Юджи Оно. София Биттер. Микки Баланчин. Хочешь прибавить себе еще одного?

Я его оттолкнула. Уверена, он блефует. А даже если и нет, до открытия клуба еще месяцы, за которые мир между нами разрушится, будь это необходимо. Может и глупо, но я всерьез верила, что смогу убедить его принять мой тип мышления. Толстый души не чаял в моем отце, но папа захотел бы, чтобы я это сделала. Но этим вечером переделывать Толстого не хотелось.

— Дело сделано. Приятной ночи. Нужно уделить внимание гостям.

Я не оглядываясь поднялась по лестнице.

В конце концов я пристроилась к одному из самоваров. Повернула кран, чтобы наполнить стакан, как ко мне бочком подкрался Чарльз Делакруа. — Ты поступила правильно. Это великолепная ночь. Именно здесь все и начнется.

— Как вы там сказали? «Шоколадный город», ага?

— Подумал, на этом получилась бы отличная драма. Людям нравится драма, Аня. Они запоминают ее.

Я попробовала напиток. Я следовала инструкциям Тео в письме, но аромат получился сильнее, если не сказать — кислее. Хоть никто и не заметил, в смеси что-то испортилось. Может Тео и был прав, сказав, что это не лучшая замена какао. Самовары опустели уже наполовину, видимо, хозяйка я слишком чувствительная. Я сделала второй пробный глоток. Подняв глаза, я увидела рядом с Гейблом и Скарлет Вина. Не видела, как он вошел. Несмотря ни на что, он пришел ко мне. В этот миг мое смирившееся, забывшее сердце не могло припомнить ничего важнее его глаз, рук и губ. Я хотела сказать ему «прости, я знала, как тебе было больно, но все равно это сделала. Уж не знаю, для чего избрала этот путь. Не знаю, почему делаю то, что делаю. Пожалуйста, Вин, не сдавайся из-за меня. Люби меня хоть чуточку, хоть я и не без изъянов». Но лишь прошептала: «Спасибо». Он не мог расслышать, но увидел движение губ. Он не пересек комнату. Не ответил и не улыбнулся. Я не прощена. Пока что. Мгновением позже он поднял стакан. Я повторила его жест прежде чем вылить горький осадок.