Габриэл Сам – Искушение (страница 7)
В извещении были указаны фамилия и инициалы – Швец В.Г. Антон никак не мог понять, что за денежный перевод и кто такой Швец В.Г. Пошёл на почту. Девушка в окошке на его вопрос об отправителе сказала:
– Девяносто рублей от Швец Валентины Генриховны.
Антон продолжал с недоумением смотреть на неё. Девушка слегка подняла брови и улыбнулась:
– Похоже, вы её не знаете. Вот бы мне переводили такие суммы незнакомые люди!
И вдруг его осенило – это же Тина возвращает ему деньги, которые он брал у родителей, чтобы покрыть её долги. Надо же! Не забыла! Через столько лет! Почти четыре года! Всплыло в памяти, как она резко порвала с ним отношения, после чего начались его душевные муки. Ох, как он страдал без Тины! По ночам грезил ею, прикипел к ней так, что после разрыва с ней не знал, куда вечера девать. На Гоголевский бульвар Антон больше не ходил, не возникало желания. Недели две он истязал себя пытками – по ночам только о ней и думал, вконец не выдержал и однажды вечером после долгих сомнений решился прийти к Тине. В окне у неё свет не горел. Антон позвонил три раза в дверь, но никто ему не открыл. Он ушел и вернулся через час. Однако ничего не изменилось, свет в окне не появился. Антон позвонил в дверь один раз. Через несколько минут ему открыла старушка и сказала, что дней десять назад Валентина куда-то уехала и, кажется, надолго. А через месяц после этого визита он случайно встретил одного из завсегдатаев Гоголевского бульвара, который поведал ему, что Тина с Фредом действительно уехали из Москвы куда-то на север, то ли в Петрозаводск, то ли в Архангельск, и, говорят, навсегда.
Девушка в окошке заметила слабую улыбку, застывшую на лице Антона.
– Ну что, вспомнили, от кого деньги?
– Вспомнил.
– Слава богу! – почему-то сказала она.
Уже на третий год работы в институте Антон стал активно участвовать в разработках, которые внедрялись в крупных предприятиях страны. Участие в подобных проектах вознаграждалось неплохими премиями к зарплате. Дополнительно он занимался ещё и тем, что в научных кругах называли «халтурой» – писал для еженедельника короткие рецензии на вновь вышедшие за рубежом научные статьи в области своих исследований. Работа эта в основном сводилась к переводу аннотаций с английского на русский. У Антона появились приличные заработки, позволившие ему записаться на однокомнатную кооперативную квартиру в доме, строящемся для сотрудников института. Разумеется, для накопления денег на квартиру хорошим подспорьем являлось то, что он жил с родителями и расходы на жильё и еду у него практически отсутствовали.
Дом был уже возведён, и были подведены к нему необходимые коммуникации, оставалось завершить внутренние работы. Поэтому через пять месяцев после вхождения в кооператив, в июне 1974 года, Антон держал в руках вожделенный ордер на квартиру. Он очень гордился тем, что самостоятельно добыл себе жильё. За ужином Антон показал ордер отцу со словами:
– Вот, папа! А ты считал меня никчемным.
Ролен Владимирович слегка усмехнулся, встал и направился в спальню. Антон с удивлением смотрел ему вслед, затем повернулся к маме:
– Мам, что это с отцом?
Людмила Ивановна улыбалась:
– Мы ведь ждали этого, сынок, приготовили тебе сюрприз.
Ролен Владимирович довольный вышел из спальни и положил на стол конверт:
– Вот, сынок, здесь на мебель, думаю, хватит. Теперь можешь жениться.
Хватило не только на мебель, но и на скромное новоселье. Антон справил его через месяц после того как въехал в новую квартиру. Пришли сотрудники лаборатории: Олег Лосев – без пяти минут доктор наук, заведующий сектором и руководитель научных изысканий Антона; Дмитрий Разумовский, о котором можно сказать – поэт, донжуан и немножко кандидат физико-математических наук; Вадим Лившиц – талантливый художник-карикатурист, младший научный сотрудник, с которым Антон работал в последнем проекте. Пришла также аспирантка Оля, которую можно характеризовать одним словом – соблазнительная. Антон пригласил её с потаённой надеждой на возможную близость после ухода гостей. Пришёл его университетский друг Виктор Востриков и познакомил Антона со своей суженой Галиной. Собралась молодёжь примерно одного возраста с разницей в два-три года, и только Олег Лосев, недавно разменявший пятый десяток, выпадал из этой категории.
После бурных приветствий и беглых поздравлений с новосельем последовали один за другим тосты, остроумные и не очень, и уже скоро хмельная раскованность гостей придала веселью динамику. Дима Разумовский, разведённый холостяк и беспросветный циник, который вынужден временно жить с родителями, поскольку оставил квартиру бывшей жене с ребёнком, выступил в своём амплуа. Надо ещё упомянуть, что ранее он успел договориться с Антоном о своём визите к нему на следующей неделе с какой-то студенткой. Дима взял в руки гитару и спел с листа на мотив одной из песен Окуджавы собственное произведение, в котором среди прочих куплетов были такие:
Затем начались танцы, и мужчины поочерёдно потянулись к Оле. Кроме Виктора, который сосредоточился на своей суженой. Когда настал черёд Антона ангажировать Олю, он крепко прижал её к себе и шепнул на ухо:
– Мы можем с тобой продолжить танцы, когда все уйдут.
Она кокетливо улыбнулась и сказала:
– Лучше в следующий раз.
В качестве подарка Вадим преподнёс Антону завёрнутый в рулон лист ватмана. После того как он его развернул, раздался смех и восторженные аплодисменты. На листе была очередная карикатура. Вадим обладал тонким чутьём художника, умел подмечать характерные особенности у людей и рисовал потешные карикатуры. На сей раз он изобразил Антона в пылу горячего диалога со своим визави, которым оказался Гурвич. Антон ему с жаром что-то объяснял, подняв кверху указательный палец, а тот, округлив глаза и вскинув брови, удивлённо слушал. Оба получились смешные и узнаваемые.
– Здорово! – воскликнул Антон и подмигнул Вадиму.
Кроме них никто не знал, что явилось подоплёкой создания карикатуры, в которой оказался Гурвич. У присутствующих не возникло сомнений в том, что на рисунке изображен момент ведения коллегами научной дискуссии. На самом деле автор запечатлел обоих за разговором, не имеющим к науке отношения. Несколько дней назад во время обеда в институтской столовой к столику, за которым сидели Антон и Вадим, подошёл Гурвич с подносом:
– Ребята, можно к вам? Все места заняты.
– Валяй, – сказал Антон, – только матом не ругайся, вокруг женщины.
– Ха! Мне нравятся твои шутки, – рассмеялся Гурвич.
Едва успел он выложить с подноса на столик блюда и стакан киселя, как пустился, что называется, с места в карьер:
– Коллеги, не далее как позавчера я наткнулся на очень любопытную стохастическую задачу…
– Гурвич, – прервал его Антон, – лучше бы ты матом ругался. Мы тут собрались говорить о высоком, а ты чёрте о чём. Скажи, футбол вчера смотрел?
– Нет.
– Так вот, – продолжил Вадим прерванную тему, – голландцы играли блестяще! Круифф чудеса творил! Ты видел?
– Я вчера в это время смотрел бразильцев, – сказал Антон. – Вот мастера! Настоящие виртуозы! Когда играют бразильцы, получаешь истинное наслаждение! Да, Круифф, конечно, хорош, но, к сожалению, голландцев я смотрел урывками, переключал канал телевизора. Вообще надо приобрести второй телевизор, чтобы одновременно смотреть две игры.
– Мне всё-таки ближе европейский футбол, – продолжал Вадим, – он более, что ли, динамичный. Немцы, к примеру, прут как танки, молодцы, но я всё же надеюсь, чемпионами станут голландцы.
Тема обоих увлекала, стали вспоминать игровые ситуации, голы, затем принялись за прогнозы, кто окажется в финале. Гурвич жевал и слушал, и вдруг сказал:
– Я тоже начал вчера смотреть чемпионат, а жена говорит, переключай, мол, надоел твой футбол.
– И ты это терпишь? – возмутился Антон.
– А что делать, ей хочется фильмы смотреть, а телевизор один.
– Нельзя такое спускать. Чемпионат мира проводится раз в четыре года.
– Ей на это наплевать.
– Да, брат, повезло тебе! Ежовые рукавицы не колют?
– Не преувеличивай, – улыбнулся Гурвич, а затем, чуть подумав, неожиданно спросил: – Слушайте, коллеги, может все жены со временем становятся ядовитыми? Есть какие-то исследования на эту тему?
– Все! – уверенно ответил Антон. – Вне всяких сомнений. Однако есть противоядие! – здесь он поднял кверху указательный палец.
– Интересно, какое?
– Изнасилуй её!
– Что? То есть? – Гурвич не понял.
– Метод эффективный, почти безотказный.
– Что ты имеешь в виду, брать лаской или силой?
– Я имею в виду изнасилование в самом прямом, пещерном смысле этого понятия, – произнёс Антон с видом многоопытного знатока. – Здесь главное неожиданность. Именно она способствует достижению высокой цели. А цель, сам понимаешь, святая – добиться метаморфозы у женщины, то есть превратить мегеру в ласковую и заботливую супругу.
– Ха! Насилием, что ли?
– А ты попробуй. Для начала можно сделать следующее. – Тут Антон глубокомысленно взял небольшую паузу. – Допустим, открывает жена тебе дверь. Ты, не произнося ни слова, – это важно! – хватаешь её и несёшь, скажем, на кухню или в ванную, но лучше на кухню – там есть стол. Не обращаешь внимания на расспросы, возгласы, возмущение, сразу кладёшь её на стол лицом вниз. Поднимаешь платье, срываешь трусы и действуешь, не мешкая. В этом деле главное стремительность, чтоб не дать ей опомниться и не упустить момент. И тогда метаморфоза неизбежна, успех гарантирован.