Габриэль Сабо – Грешные святоши (страница 10)
– Если бы ты не хотела, то ты бы не шлялась по ночам в поисках приключений! Что было дальше?
– Дальше… У нас завязался роман, и те деньги, которые якобы предназначались шантажисту за молчание, мы тратили вместе.
– Прекрасно! Замечательно просто! И все эти недели я свято верил, что плачу дрянному вымогателю за держание рта на замке и за безопасность собственной дочери, пока та, с этим самым вымогателем развлекается за моей спиной! И что же потом пошло не так? Что случилось с этим Филиппом?
Мари-Роз не могла говорить, и снова принялась завывать в истерике.
– Что случилось с Филиппом?! – грозно повысил тон Годен.
– Последние дни мы стали встречаться реже. Он приревновал меня, и начал угрожать, что всё расскажет тебе и прессе. Он был в ярости, также как и ты. Я была испугана и мне пришлось обороняться от него…Так он и был убит. Клянусь, папа, это была оборона! Он…
– Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь, нет?! Ты, дрянь, неблагодарная мерзкая дрянь! Что я должен теперь делать?! Похоронить карьеру политика, свои связи и положение в обществе из-за твоих грешков?!
– Но ты сказал говорить правду! – Мари-Роз кричала, продолжая рыдать на полу.
– Но это не та правда, которую я надеялся услышать Мари-Роз! Господи, я уже и сам не знаю, что горожу…
– Эта правда тебе совершенно неудобна, как и вся остальная, которую ты годами тщательно скрываешь! Святоша, ты осмеливаешься называть нас дрянью, а сам с ног до головы в грязи!
– Дрянь только ты, Мари-Роз. Анжелик совершенно другая, и если я увижу, что твоё пагубное влияние сказывается на ней отрицательным образом, я клянусь, что найду воспитательный метод, который покажется тебе более чем жёстким.
– Конечно, Анжелик твоя любимица, ты только ней одной и живёшь. Знаешь, мне всё равно, всё равно что ты сделаешь со мной, но я скажу. Ты идеализируешь её также, как и она тебя, да, она смотрит на тебя, своего любимого папочку, как на Бога, на нечто чистое и неприкасаемое. Но ты не боишься, когда она узнает эту неудобную правду о всех деяниях её так горячо любимого отца, что это разрушит её мир, обессилит и убьёт её, так, что она уже никогда не сможет оправиться?
Орельен сжал кулаки.
– Раз ты уже в курсе всех дел, слушай меня крайне внимательно: Анжелик не должна узнать правду, ни о моих делах, ни о твоих выходках. Никогда. Ты всё поняла? Даже после моего ухода. Я пропишу это в условии к наследованию в закрытом завещании и дам чёткие инструкции мэтру Лорье. Но если это случится, тебя вышвырнут как собаку, и ты закончишь свои дни под забором в нищете и позоре. А по поводу твоих авантюр, у меня есть выход, чтобы удержать эту историю до поры до времени в секрете. Даже если вдруг об этом где-нибудь станет известно, я знаю, как обезопасить нашу фамилию. Сейчас же иди в свою комнату и собирай вещи – мы должны положить конец этой истории без промедлений.
Глава 7. Опасные сентименты
– Без трёх минут двенадцать, где его черти носят?! Учти Леон, если он не явится, я спущу с тебя шкуру прямо в моём кабинете, это я уж тебе гарантирую!
– Шеф, Конте, конечно, последний мерзавец, но он никогда не нарушает данного слова. Придёт, придёт! Вот-вот явится, ровно в полдень. Если только с ним действительно что-то не произошло, и он и впрямь не у…
– Хватит с меня этих сказок, Леон! В следующий раз, когда он и вправду умрёт, я не поверю до тех пор, пока собственноручно не вскрою его нутро.
Начальник Бруссо не находил себе места и блуждал по кабинету, запрокинув руки назад, как тигр, которого только что бросили в клетку. Его заместитель Жозеф пока ещё мог сохранять самообладание и успокаивал расшатанные нервишки сидя за своим столом и коротал время чисткой пистолета. Но время неумолимо истекало, а вместе с ним и терпение. Начальник соединился с регистратором на первом этаже:
– Ле Брюн, Конте не являлся? Нет? Как только увидишь его на проходной, сразу звони мне, понял?
Только после того, как стрелки часов перевалили за половину двенадцатого, на пороге предстал он – Конте.
Бруссо чуть не захлебнулся собственной слюной от злости:
– Не прошло и ста лет, явился, подлец! Тебе было сказано: быть здесь не позже двенадцати!
По обычаю, без стука, Конте вошёл в кабинет и первым делом направился к шкафу начальника – ему нужна была новая, чистая рубашка. Прикидывая, какая ему лучше подходить к лицу, он продолжал в своём репертуаре:
– Всё как в старые добрые времена, двое славных солдат на посту – строгий хозяин Адольф и его верный пёс Лео. Слушай, Адольф, я займу у тебя рубашку и галстук, в счёт премии, так сказать, авансом.
Бруссо пребывал в бешенстве, но не препятствовал служебной вакханалии, главное, чтобы как можно скорее началось расследование. Вновь побледневший Леон продолжал не глядя полировать корпус пистолета, ещё немного – и дырка обеспечена.
– Конте, если ты не забыл, где твой кабинет, то когда ты там окажешься, увидишь на столе несколько папок по делу. Нас ерошит Фалардо со своими людьми, нужно что-то решать пока он окончательно не сошёл с ума.
– Ив? Тысячу лет его не видел, но точно знаю, что крупными делами он больше не ворочает. Нет, ну не то, чтобы он свернул на путь праведный, но с вооружёнными налётами завязал бесповоротно. Прости дружище, но твой галстук мне подойдёт лучше, со вкусом у твоего хозяина совсем беда – Конте перекинулся с рубашки начальника на галстук Жозефа, снимая понравившеюся вещицу прямо с его шеи.
– Как раз таки не бесповоротно. Он угрожает нам устроить «сладкую» жизнь, причём в ещё больших масштабах, чем десять лет назад. Я думаю, память у тебя не отшибло о тех временах, хоть и на моём месте тогда сидел Руссен.
Накинув себе на шею галстук Леона, Конте откатил нижний ящик стола, за которым сидел начальник и вынул солидный чёрный хьюмидор5, набитый сигарами. Слегка понюхав одну из них, он иронично сморщился:
– Да, Руссен был мужик, что надо, не то, что ты – типичная свинья. Это хорошо, что свои привычки ты не меняешь. Одолжу-ка парочку, мне строго по делу – явно брал у Дорилье, а такой левак мне не по вкусу. Так, а суть в чём, чего хочет Ив?
– И даже такой условно святой, как Руссен только раза четыре отстранял тебя от дела.
– Всего лишь два. – также иронично поправил начальника Конте.
– Ив хочет, чтобы мы нашли убийцу главной певички заведения Марсьяля Шапю – некой Жанетты Паризо.
– Убийство на Монмартре? Слышал, было дело. Так она была его подружкой?
– Если бы мы сидели в каком-нибудь кабаке, то может он и ввёл бы нас в курс дела. Он поставил нам ультиматум – чтобы делом занимался именно ты и расследование должно начаться не позже сегодняшнего дня. У тебя между прочим осталось всего лишь пол часа на то, чтобы приехать в его бистро, так сказать, на ранде-ву.
– О, как интересно всё получается! Одного не понимаю, с его связями это плёвое дело, да и разобраться он сможет на раз-два с любым, кто отдавит ему хотя бы четверть пальца.
– Значит не такое уж и плёвое это дело. Так что давай, прекращай своё представление и берись за дело.
– Всё прекрасно, мой дорогой Адольф. Ив получит убийцу на растерзание, ты со своим верным псом – тишину и покой от Департамента, а что получу я? Пулю в лоб? Уж не думаешь ли ты, что я буду ишачить на благо полиции и бандюг за шаблонную благодарность в кедровой рамке?
– Прекрати фамильярничать, здесь тебе не подворотня с бродягами. Ладно, сколько ты хочешь?
– Деньги в данный момент меня не особо интересуют. В случае положительного результата, меня бы устроила скромная должность, скажем, начальника отдела Сюрте.
– Начальником Сюрте Парижа?!
– Не обязательно, Лазурный берег меня тоже вполне устроит.
– Конте, ты совсем сдурел?! Может сразу префектом или министром внутренних дел?!
– Хорошее предложение, могу повысить ставку. Или могу больше не отягощать вас своим присутствием.
– Как по-твоему я пропихну тебя на эту должность с таким послужным списком? Как я должен подсидеть Бертрана, чёрти-что, мало мне врагов, так ещё и этого козла злить…
– Это не мои проблемы, Адольф. Но под тобой дрожит земля, иначе твоя собака за мной бы не гналась по всему Парижу.
– Прекрати называть меня Адольфом! Ладно. Я подумаю над этим. А ты Конте, прекращай паясничать и берись за дело. Но на этот раз без плутовства за моей спиной. И чтобы впредь ты не перебегал нам дорогу словно чёрная кошка, мы назначаем тебе напарника.
Последнее слово слишком резало по ушам Конте, пытавшегося завязать у зеркала галстук Жозефа:
– Кого-кого?
– Да, ты правильно услышал.
В разговор внезапно встрял молчаливый Леон, язвительно лепеча на ухо Конте:
– В этот раз ты дольше всего был отстранён от дела, мог потерять хватку. Хотя ты знаешь, основная причина в том, что мы не хотим повторения твоих закидонов. Или ты забыл, как лет восемь назад сам чуть не отправился за решётку? Ты нарушил все каноны, помогая преступнику улизнуть от правосудия!
– Кто виноват, что он всего лишь воровал куриц, а вы сшили ему убийство, потому что проще спихнуть всё дерьмо на недалёкого воришку, чем на сына главного прокурора.
Бруссо прекратил перипетию, разговор слишком затянулся:
– Как бы там ни было, ты должен принять это условие если хочешь выдвигать свои. Кроме того, вся отчётность будет проходить теперь только через него.