Габриэль Норлэйн – Грация! (страница 14)

- Ошибаешься – благодаря тебе я не впадаю в отчаяние, как тогда, - Дилан повернулся и оказался лицом к лицу с Ангелиной. Принц положил руку на затылок Грации и придвинул её лоб к своему. – Можно я полежу так немного?

- Можно… Но это ужасно странно и неловко… - призналась Ангелина.

- И чем это вы тут занимаетесь в святой обители?? – раздался нежный ангельский голосок со стороны двери.

— Хина... — догадался Дилан и резко встал с кровати. — А ты всё такая же, как в детстве... — хмыкнул принц. — Только у БЛАГОЧЕСТИВОЙ СВЯТОЙ ДЕВЫ ЦЕРКВИ СВЕТА могут быть настолько пошлые шуточки. Мы, вообще-то, тут отдыхали. Битва с нежитью — это тебе не литургии проводить, да медитировать среди травок и птичек.

— А ты так и остался редкостным хамом, малыш Дили, — легонько поддела его Хина с довольной улыбкой.

— Какой я тебе малыш, женщина?! — возмутился Дилан. — Мы же ровесники!

— А я по поведению сужу о тебе: остался тем же глупым мальчишкой, который крал у послушниц грязные рясы...

Ангелина оказалась свидетельницей перепалки двух очевидно давних друзей, и на секунду почувствовала себя лишней.

— Очень вежливо припоминать человеку прегрешения двенадцатилетней давности! И тааааааак по-взрослому! «Ой, я сужу по поведению»! Уууу! Я большая взрослая дева!" — а кто карточный клуб организовал, напомни?

Грация впервые видела Дилана в настолько приподнятом настроении: принц вёл себя раскованно и не загонялся тяжёлыми мыслями. В памяти Дилана постоянно мелькали обрывки воспоминаний из прошлого, в частности, про его жизнь в монастыре. Ангелина не видела всей картины, но одно понимала точно — раньше принц был совершенно другим человеком. Сейчас его настроение скачет от радости и гнева туда-сюда, и всему виной эта Хина.

Тем временем, Хина сдерживала мощную тираду из неприличных слов, чтобы не обрушить её сокрушительной волной на глупого принца. На территории святой обители такое поведение не в почёте. Щёчки с веснушками на лице святой девы покрылись багрянцем, а тонкие губы поджались в едва заметную линию. Но тут случилось немыслимое (для Ангелины) событие: эти двое кинулись друг к другу и крепко обнялись. Дилан аж кружил Хину в объятиях.

— Хина! Как же ты выросла! Я думал, ты так и осталась малышкой! А что случилось с твоими русыми волосами? Почему они белые?

— Ты тоже возмужал, Дили! Мне столько всего хочется рассказать! — радостно кричали эти двое, пока Грация стояла в полном непонимании происходящего.

— Эм... простите? А что, конфликта не будет?

Ангелина попыталась сделать лошадиной мордой удивлённое лицо, но доступная ей мимика сотворила ужас на куриных лапках — это была смесь скепсиса и ехидства в исполнении лошади. Хина увидела это непотребство и с визгом отскочила от Дилана:

— Что не так с твоим пегасом?! Почему он так смотрит?! — Ангелина сама была бы рада привести свою морду в порядок, но некоторые мышцы невовремя защемились, не давая ей вернуть всё обратно.

— Грация, ты в порядке? Что с тобой?! — едва сдерживая смех спросил принц. — Ахахаха! Прости меня, но у тебя такое лицо — это нечто!

— Прекрати ржать, Дилан! — слёзно просила Ангелина. — У меня челюсть защемило!

— Бедное животное! — с сочувствие сказала Хина. — Я помогу тебе!

Девушка приложила ладонь к виску Грации: появился тёплый целительный свет, и тогда Ангелина смогла вернуть мимику, как было.

— Передай ей спасибо! — попросила Грация, двигая челюстью туда-сюда.

— Спасибо за помощь, Хина! Кстати, разрешите представить вас друг другу: Хина — это Грация, моя призванная защитница! Грация — это Хина, моя лучшая подруга!

— Так она девочка-пегас? — Хина с осуждающей улыбкой поглядела на принца. — Тогда ваш, так называемый, «отдых» в кровати выглядит в сто раз странней...

— Да брось! — без обиды сказал принц. — Неужели ты думаешь, что я стал бы делать всякие гадости со своей защитницей? Грация, между прочим, редкий пегас из пророчества! Вдвойне нельзя её обижать.

— Ого! То самое пророчество из свитка Брима?! — с восхищением спросила Хина.

— Да, оно самое. Только вот есть проблема, — Дилан нахмурился. — Мой отец не даёт нам следовать по пути пророчества. Собственно, потому мы и оказались в монастыре.

— Дружище Дили — это ты по адресу обратился! — Хина положила принцу руку на плечо, а у самой в глазах будто бы план созрел.

— В смысле?! — удивились Дилан и Грация, у которой снова появилась страшная мимика. Хина снова коснулась её головы, исцелила, а потом ответила:

— Я немного подслушала разговор королевского гонца с настоятелем перед самым вашим приходом и уже кое-что придумала! Вам ведь нужен наставник по магии света и «нянька», которая будет за вами присматривать? — принц и пегас синхронно кивнули. — Вот и отлично! Этим человеком стану я! И вот ещё какое дело... Я как знала, выпросила у Его Преосвященства Скорцезе разрешение на «полевые» работы в городе. А это значит...

— Нам не придётся сидеть в монастыре! — радостно закончил её слова Дилан. — Ты слышала, Грация? Нам не придётся сидеть в четырёх стенах! Жди нас, пророчество!

— Да, отличная новость...

Ответила ему в мыслях Грация и с ревностью посмотрела на Хину в белоснежном одеянии, которая просто светилась от счастья при виде Дилана. Нет, ну было же всё так хорошо, пока она не появилась!

За активной беседой с подругой Дилана из прошлого незаметно подступил вечер. Хина покинула келью только спустя час, а через полчаса за Грацией и принцем явился совсем юный мальчик со стрижкой под горшок. Он представился Виртом, а потом отвёл их в столовую при соборе, где уже собрались все служители церкви Света.

В длинном уютном зале царила строгая иерархия мест: служки, монастырские работники и дети сидели у самого входа в отдельной зоне. За ними начинались ряды столов для послушников. А заканчивалась трапезная небольшим возвышением, где стояли три стола для верхушки священнослужителей: настоятеля Скорцезе, святой девы Хины и кого-то ещё, кто не присутствовал сегодня на ужине. Их места символично располагались так, словно были немного над всеми, подчёркивая статус.

Служка показал принцу с пегасом их места рядом с собой и ещё двумя ребятишками, активно уплетающих с тарелки нечто похожее на творожную запеканку с киселём. Дилан присел на скамейку, а Грации было уготовано место, стоя у края стола.

— Уж прости, Ангелина, — виновато сказал принц, глядя как его спутнице неудобно стоять в проходе. Дилан перевёл взгляд на конец стола, где стояла огромная миска для пегаса. — Они ещё додумались тебе овса принести... Вот же идиоты! Никакого уважения к легендарному существу.

— Всё нормально, не распаляйся по пустякам, — остановила его Грация, а сама отошла к ближайшей стенке и там уселась, чтобы никому не мешать. — Желудка, вроде бы, у меня нет, но почему так хочется кушать?

— Ох, прости! — опомнился принц и принялся за ужин.

Чем больше насыщался Дилан, тем меньше чувствовался голод Ангелины. Девушка была готова поклясться, что чувствовала во рту вкус посредственной запеканки, словно ела сама. Она была бы рада съесть сейчас хоть что-то, но воспоминание о злосчастном яблоке гнали эту идею прочь.

Сразу после ужина каждый отнёс за собой посуду на кухню, и все дружной гурьбой последовали в собор на вечернюю службу. Дилан пропустил всю толпу послушников, остановившись у стены на выходе из столовой. Он был снова мрачен, сложил руки на груди и опустил голову вниз. Весь его язык жестов говорил о нежелании идти со всеми на молитву.

— Хочешь, не пойдём? — предложила Грация, пристраиваясь сбоку.

Дилан улыбнулся ей в ответ, но тем ни менее отрицательно покачал головой:

— Сейчас объявятся Хина с настоятелем и всё равно силком затащат нас. Упираться бессмысленно.

— Дилан, а можно странный вопрос? Ты верующий? И самое главное — кому сейчас будут молиться?!

— Я был крещён в святом источнике, когда мне даже года не исполнилось, — начал рассказывать принц. — Считается, что после этого дети получают защиту божества света, солнца и молнии — Солара. Ему и поклоняются наша церковь. Каждый день жрецы света приносят жертву Солару в виде специальных листьев из монастырского сада, которые кидают в жерло огромной огненной чаши посреди собора. Листья эти непростые, они пропитываются маной тех, кто их выращивает. Верующие, в прямом смысле, жертвуют богу частичку себя каждый день.

— И? Солар правда существует? Вот прямо как мы с тобой?

— Да, — коротко ответил Дилан.

— И ты всё равно не в ладах с религией?! — ошарашенно спросила Грация. — В нашем мире нет никаких богов, зато есть куча церквей, где люди занимаются самообманом.

— Получается, ты неверующая? — уточнил принц без осуждения.

— Пришлось ей стать... — грустно сказала девушка. — Знаешь, трудно верить в несуществующую чепуху, когда живёшь хуже, чем бедно, а твоя бабушка без конца молится и молится... А ещё тебя заставляет! Бесполезное это занятие, как мне кажется — кричать в пустоту, авось, кто услышит.

— Печально слышать... — с сочувствием сказал Дилан и погладил гриву Ангелины. — Но ты ошибаешься насчёт меня: я образцовый верующий, но молюсь я действительно редко.

— Я вижу в твоих мыслях образ матери... Это как-то связано с ней?

— Да, — напрягся принц. — Кстати говоря, молиться в нашем мире не совсем уж бесполезное занятие.