Габриэль Коста – Сердце пустыни (страница 9)

– Вторая истина. Роза Древа Жизни. Сад вечности.

Татуировки Редлая стали исчезать с невероятной скоростью, пока не уменьшились до точки. Он потратил большую часть своей силы, чтобы почтить память сестры. И мгновение спустя одинокая роза терпения выросла на фальшборте, рядом с Илаем. А за ней еще одна. Растения стали заполонять все вокруг. На каждой деревянной поверхности появлялись бутоны, они превращали бриг в настоящий луг, и через несколько секунд никто не мог и шага сделать. Цветы мерцали в остатках лунного света и распространяли блестящую пыльцу. Складывалось впечатление, что здесь проходило не прощание с погибшим, а, наоборот, празднование новой жизни. Единственным местом, которого не коснулись розы, стала сама шлюпка. И снова только Гилем понял, почему оборотень, способный создать настоящие заросли из ветвей Древа Жизни, всего лишь покрыл поверхность бутонами. Слишком мелкая для него работа. Зарычав, Редлай позволил и всем остальным понять свою задумку.

– Это же…

– Пламенная орхидея, да, – сказал Гилем. – Способности Редлая теперь не ограничиваются лишь розой терпения. При должных усилиях он может вырастить любой лесной аватар даже без Древа Жизни поблизости. А все потому, что… – книгописец самодовольно и гордо улыбнулся, – он и есть Древо Жизни.

По тому, как оборотень напрягся и сколько потратил татуировки, стало ясно: создавать другие аватары ему тяжело. Редлай пошатнулся на месте, чуть не потеряв сознание. Он почти израсходовал свое пламя, а еще оставалась одна немаловажная вещь, которую необходимо было выполнить.

А пока на местах для сидения в шлюпке упрямо пробивались и росли несколько пламенных орхидей. Точно такие же получались у Ледаи по щелчку пальцев. Редлай вновь принял внешний вид человека. Цветы напомнили ему о сестре. Пламенная орхидея первой появлялась на пепелищах, там, где недавно бушевал пожар. В их огне он видел силу, мощь, а главное, ее желание защитить дорогих ей существ. Пять цветов наконец-то распустились и засияли ярче тысячи бутонов роз терпения вокруг. Оборотень шумно задышал и почувствовал, как на плечо легла рука Гилема. Он кивнул ему, давая понять, что теперь дело за ним. И Редлай позволил себе разделить болезненную ношу. И не только с книгописцем, а с каждым из своей команды.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память героя. Великий оборотень, чья сила заключалась, в первую очередь, в огромном сердце. Ледая Галуа, оборотень тройного лика, внушала страх врагам и не позволяла близким забывать, как сильно она их любит, – начал Гилем и сделал шаг в розах, чьи шипы не могли причинить ему вреда. – Согласно обычаю матросы помещали погибшего в лодку и отдавали его океану. Так вышло, что наша ситуация имеет свои особенности, – Гилем говорил ровным тоном, что совсем было на него не похоже. – Существует легенда, что наш океан утерял свое имя. Его называют Большой Водой или Великим Океаном. Многие вещи сменили имя с тех пор, как закончилась Великая Война. Но старые записи указывают, что океан носил имя – Экадо́р. На Великой Войне океан погиб и потерял свое имя. – Все слушали Гилема, пока его татуировка медленно, но верно исчезала. – Разрушение искры – процесс, когда человек теряет свое имя. Без имени искре некуда вернуться, и она рассеивается, не дойдя до Великого пламени.

Слова Гилема не приносили с собой печали. Несмотря на то, что его речь и была наполнена болью утраты, никто не собирался лить слезы. Даже Редлай стоял с гордо поднятой головой и смотрел на пламенные орхидеи. Он невольно вспоминал слова Ледаи, которые доносил до него ветер в пылу сражения. Не ее, а своими руками, теперь он взял на себя ответственность довести начатое до конца и спасти Айона. Перед этими цветами сейчас он давал себе обещание: во что бы то ни стало защитить их всех. Его сердце время от времени переполняла радость оттого, что его ринханто – человек. Даже с такой связью он не боится за жизнь Гилема, так как в случае смерти Редлая с книгописцем ничего не случится. Люди переживают горе, рано или поздно, но оборотни, особенно те, что теряли ринханто, – нет. А значит, его жизнь полностью принадлежит команде и не поставит Гилема под удар. Возможно, и хорошо, что Ледая так и не нашла своего ринханто. Такие отчаянные и принципиальные воины опасны не только для тех, на кого нападают, но и для тех, кого защищают.

Кайл же не мог отделаться от совсем другой мысли. Сначала он злился на Айона за трусость. Он прекрасно знал, почему принц не пришел на прощание с Ледаей, и в целом мог его понять. Однако все на этом непростом пути учились и совершенствовались. И, как бы жестоко это ни казалось на первый взгляд, Айон обязан тоже справляться со всеми негативными эмоциями. Но потом Гилем заговорил про океан и заставил Кайла перестать проклинать принца. Имя океана, Экадор, ему знакомо. Он, конечно же, не мог вспомнить, где и когда слышал его. В отличие от книгописца, книги Кайл видел лишь на вывеске библиотеки, в которую никогда не заходил. А то, что татуировка Гилема исчезала в процессе речи, наводило на мысль: даже ему точно не известны подробности этой легенды. Почему океан потерял свое имя во время Великой Войны? Этот вопрос теперь не покидал его ни на мгновение.

– Опуская лодку в океан, мы отпускаем Ледаю, но не забываем ее. Пока жив кто-то из нас, память о ней не померкнет, – Гилем посмотрел на оборотня. – Ты можешь начинать, Редлай, если остались силы…

– Да. Крупицы.

Он поднял правую руку немного вальяжно, но Гилем знал: причина этому – усталость. Из предплечья Редлая начали расти десятки ветвей, обхватывая шлюпку с днища и поднимая над головами. Он сплавлял ее в безмятежный океан. На этом его силы полностью исчерпались, и Редлай упал на одно колено, почти потеряв сознание. Азель и Илай аккуратно подошли к нему и взяли под руки. Гилем посмотрел на задумчивого Кайла и кивнул головой. Тот ответил таким же кивком и сжал ладонь в кулак, снова направляя корабль по заданному маршруту. Судно пошло размеренно, почти не создавая волн. И в эту секунду у бутонов роз начали осыпаться лепестки, улетая прочь. Миллионы кровавых слез, вместо настоящих человеческих, наполнили океан. Жуткое алое пятно расползалось по воде. Стебли рассыпались в пыль и исчезали с палубы. Красота, как и жизнь, стремительно таяла на глазах. Однако это еще не все, они не закончили.

– Пойдемте к корме, – тихо сказал Гилем и посмотрел на Сину. – Ты готова?

– Всегда.

Азелю и Илаю пришлось нести Редлая к корме под руки. Он чудом оставался в сознании, на чистом упрямстве, желая посмотреть, как все закончится.

Команда двинулась к корме, и Кайл посмотрел на выход из трюма. Там он, кажется, заметил тень. Айон так и не появился. Их бриг плыл в океане крови, а шлюпка с пламенными орхидеями не двигалась с места. Сина поджала губы от осознания факта, что жизнь ничем не отличается от смерти. Кто-то идет дальше, продолжая путь, а кому-то суждено застыть навечно в величии красоты.

Сина сняла с плеча лук и сжала стрелу в руке. Илай, после того как его усилила Риса, подошел к ней и поджог ткань, пропитанную смолой и намотанную на наконечнике. Слабое пламя озарило корму и их лица. Сина по привычке проверила ветер, посмотрела на горизонт и появляющееся из-за него солнце. Когда время пришло, она запустила стрелу и попала точно в шлюпку. Через мгновение судно поглотил огонь.

– Вот и… – начал Илай.

– Нет. Еще нет, – прервал его Редлай.

И вместе с его словами мирно горящая шлюпка начала превращаться в тайфун из пламени, приобретая всем знакомые очертания. Змееподобная форма, крылья, плавник. Большую часть сил оборотень потратил, чтобы воссоздать полноценный аватар Ледаи. Он смотрел со слезами на глазах, как распахивались огромные, не менее двухсот метров в размахе, крылья, как волна жара обдала их всех. Гириена не могла летать. Все это знали. Но сейчас Редлай решил наплевать на заложенные природой законы. Его гириена, его память о сестре не будет ничем скована.

Он вырвался из хватки Илая и Азеля, превращаясь в лесную гончую. Оборотень красными глазами смотрел на гириену, и с протяжным воем он позволил ей наконец-то подняться и улететь в небеса, уже там рассыпаясь на бесчисленное множество горящих лепестков пламенной орхидеи. В этот раз рассвет уступил по красоте усилиям Редлая. Бриг набирал скорость, унося команду от места прощания с Ледаей.

– А теперь можно и потерять сознание, – усмехнулся Гилем, глядя, как гончая буквально упала на бок, почти не дыша от бессилия. – Когда он окончательно осознает свою силу, то действительно сможет противостоять матери.

– Только когда это будет? – спросила Риса.

– Скоро, – посмотрел на нее Гилем. – У Редлая нет выбора, – он окинул уже всех взглядом. – Ни у кого из нас.

– Ну, что? – спросила Риса.

– Ничего, он опять отказался с нами есть, – Сина покачала головой. – Скоро мы прибудем на второй материк, и нам уже пора решить вопрос с Айоном. Он почти не разговаривает, целыми днями лежит и смотрит в стену. Мы не сможем таскать его на спине по всей пустыне. Сначала я имела представление о его состоянии, но он даже не вышел попрощаться с Ледаей. Проблема явно в ее смерти, но я не понимаю, – Сина закусила нижнюю губу.