Габриэль Коста – Дыхание. Сердце пустыни (страница 13)

– Как же ты меня достал, – Редлай дал ему очередной подзатыльник. – Я не твоя собака, ясно! Не надо меня так называть. Если я не могу тебя убить, это не значит, что я не могу попытаться!

– Настоящий оборотень… – удивился Мики. – Можно потрогать?

– Идите вы оба в бездну, – посоветовал им Редлай, махнул рукой, поднял Айона на руки и понес в каюту. – Кайла оставляю вам. Ему еще нужно очнуться и скорректировать со всезнайкой курс. Не доверяю я самоходному кораблю.

– Эй, ну, Редлай! Да не обижайся ты так! – Гилем замахал рукой ему вслед. – Кажется, я чуть перебрал с грубостью.

– Да я бы тебе уже глаза выдавил большими пальцами, – спокойно сказал ему Азель. – Мы с Илаем оттащим Кайла к носу и там подождем его пробуждения. Риса, пойдешь с нами? – они взяли Кайла за руки и ноги и направились к гальюнной фигуре. Риса же пошла в другую сторону, к корме.

– Так тебя решили продать? Меня зовут Сина, – она улыбнулась Мики. – Меня тоже когда-то пытались продать. Благо за моей спиной стоит великий род, и я хоть немного побыла ребенком.

– Они пытались развить во мне костер, – Мики указал на свою грудь, и все переглянулись. – Это я узнал от пиратов. Вы в курсе, что способности – это не только искры… Есть ряд других возможностей!

– Да… – прошептал ему Гилем. – Мики, мы держим курс на второй материк. Можем подбросить. У нас тут некоторые противоречия, поэтому… Не обращай внимания. Иногда мы деремся, ругаемся и пьем вино.

– Верните меня, пожалуйста, на землю, и все. Ненавижу океан, – он поежился. – Я родился на втором материке, агрессией меня не удивить. Никакой. Но, кстати, сейчас время турнира сильнейших, и все, наоборот, успокоились. Хотят сохранить ненависть до боев.

– Прекрасно! Тогда, Сина, отведешь его поесть и отдохнуть? Я пока проверю Кайла и наше направление, хорошо? Надо еще с Редлаем поговорить, – прошипел он от досады. – Вот тысячу лун шучу про собак, а обиделся он по-настоящему только сейчас…

– Хорошо, – кивнула Сина уже уходящему Гилему, а потом повернулась к Мики. – Пошли.

– А ты тут самая адекватная, да? – спросил Мики.

– Здесь нет адекватных. Запомни это, – ответила ему серьезно Сина.

Пока все занимались делами, Редлай нес побитого принца в каюту. Видимых увечий на нем нет, а вот у Кайла точно сломана рука. Позже, когда он очнется, оборотень проведет над ним ритуал. Мысли об исцелении логично привели к воспоминаниям о Ледае. С ее помощью Кайл бы сразу поправился. Сейчас оборотень стал намного сильнее, но все равно не специализировался на лечении. Раньше ритуал цветов давался ему с огромным усилием, а сейчас он выполнял его по щелчку пальцев. Редлай почувствовал, что его обличия в унисон заскулили, и попытался сдержать эмоции. Для всех он, конечно же, старался быть сильным, но в одиночестве бороться с темными мыслями ему становилось непросто. Гилем знал и без костра, что он переживал, но тактично молчал и находился постоянно где-то рядом. Чувство стаи никуда не делось, и Редлай лишь молча благодарил его за понимание.

Редлай положил Айона на кровать и сел рядом, на место Кайла. Он старался не трогать принца и дать ему возможность свыкнуться с мыслью, что Ледая умерла. Но то, что он услышал от Кайла о желании принца сдаться… Иногда он проклинал свой слух оборотня. Он знал намного больше, чем следовало. Редлай собирался сидеть около принца до тех пор, пока тот не очнется. Больше оттягивать их разговор нельзя. И уже через полчаса Айон начал ворочаться, но продолжал лежать с закрытыми глазами.

– Ты же знаешь, что оборотни могут чувствовать дыхание и сердцебиение? У спящего человека ритмы совсем другие. Открой глаза, Айон, нам надо поговорить, – мягко сказал ему Редлай и заметил, как принц неохотно повернулся к нему и посмотрел в пустоту перед собой.

– О чем ты хочешь поговорить, Редлай? – тихо спросил Айон, понимая, что это их первый личный разговор о наболевшем. – Мне уже лучше. Как ни странно, пара ударов о гладь океана неплохо прочищает мысли. Точнее, выбивает их из головы.

– Ты же понимаешь, что не виноват в смерти Ледаи? – решил сразу начать с главного Редлай. – Я знаю, ты испытываешь чувство вины. Ни я, ни Гилем, никто-либо еще из команды никогда бы не попал на третий материк и не подвергся бы опасности по своей воле. Да, мы спасали тебя. Но каждый из нас знал, на что шел, и не сожалеет, – он взял паузу. – Я не сожалею.

– Но почему… Ведь твоя любимая сестра умерла от рук твоей же мамы? – все так же продолжал шептать Айон.

– Не забывай один важный факт: я знаю Ледаю дольше вас. И имею с ней совсем другую связь. Даже сейчас, – он поджал губу. – Она бы ни за что не простила себя за слабость… Умереть, сражаясь с мамой, пускай и великой ценой, для нее лучше, чем чувствовать беспомощность, – Редлай улыбнулся. – Это ее слабость, Айон. Она не могла по-другому. Поэтому теперь мы вместе будем учиться верить в себя и своих близких. Быть слабым нестрашно. Мы прикроем твои тылы. Только не делай наши усилия бессмысленными. И ее тоже.

– Редлай… Спасибо, – Айон накрыл глаза рукой.

– Это тебе спасибо, – ответил оборотень. – Встреча с тобой помогла мне найти храбрость, смысл в жизни и ту самую судьбу, которую ищут люди. Теперь я не изгой, теперь я вместе с вами. Ледая бы гордилась мной, – он усмехнулся. – Я нашел свой дом, свою стаю.

– Даже если один из этой стаи Гилем?

Редлай не ответил ему, лишь мягко улыбнулся.

– Надеюсь, Кайл не умер. Я должен перед ним извиниться, – Айон приподнялся на локтях. – Я сломал ему руку и, кажется, неплохо так врезал по груди. Сможешь вылечить его? А то неловко убивать своих же защитников.

– Конечно. Об этом не беспокойся, – Редлай встал и протянул Айону пламенную орхидею. – Кайл переживет. Как только он с тобой заговорит, знай, он растаял, – и все с той же улыбкой, пошел на палубу.

Айон лежал и рассматривал орхидею. Слова Редлая не могли не тронуть его сердце. Ему было важно услышать именно от оборотня, что тот не держал на него зла. Конечно, принц не сможет выйти на палубу, громко смеяться, шутить, пинать время от времени Кайла – делать обыденные вещи. Однако со временем кровоточащие раны огромной потери затянутся. Останется светлая память о во́ине, что не боялась никого и ничего. Ледая горела ярче своего аватара – пламенной орхидеи. Не сдавалась и любила до самого конца. По этой причине Айон тоже не имел права идти на поводу у страха. Он сел на кровати и посмотрел на цветок в руке. Редлай не просто так вручил его. Теперь это символ, наследие Ледаи, и он обещал самому себе не предавать ее память и веру в них, в свою команду. Он снова лег на кровать, прикрыл рукой глаза и улыбнулся.

– Спасибо.

– Солнце мое, они пришли, – раздался мягкий голос в темноте.

– Скажи, почему меня не могут оставить в покое? Разве я многого прошу? Прошло столько лун с Великой Войны, но они никак не забудут сюда дорогу, – ответил ей низкий голос. – Меня это раздражает. Так сложно смыть со своих рук кровь, даже спустя сотни лун? Они все помнят.

– Такова природа людей. – Раздались шаги. – Ты ничего не сможешь поделать. Остается только смириться.

– Этим я занимаюсь уже почти тысячу лун. Дни, похожие один на другой, и то лучше, чем все эти кровавые бойни. А главное, они отвлекают меня от ужина, – в голосе мужчины послышалось недовольство. Звуки шагов стихли. – Ты иди в комнату и подготовь воду для купания. Как только я с ними закончу, захочу принять ванну и сменить одежду.

– Милый, на тебе обычно так мало одежды, что после встречи с ними ее не остается, – теперь и в голосе девушки появилось недовольство. – Хорошо, что свидетелей твоей наготы тоже.

– Не хочу тебе врать, солнце мое, но парочке трусов удалось сбежать. Их костры или пожары обычно связаны с сокрытием чужих сил или перемещением в пространстве. Не хватало еще за ними по всей пустыне бегать, – голос то утихал, то гремел штормом по комнате. – А потом говорят, что насекомые кровожадные. Людям необходимо сделать город из зеркал и смотреться в них почаще. Их там много?

– Пара тысяч… Я не считала, – женский голос снова стал безразличным. – Пойду подготовлю все необходимое. Если это вновь затянется, то я лягу спать. В последнее время совсем нет сил.

– Конечно-конечно, солнце мое, позови прислугу. Не напрягайся. Я постараюсь разобраться с ними побыстрее.

– Хорошо.

В темной комнате раздался хлопок, и загорелись тысячи факелов на стенах, даря немного света. Даже несмотря на бессчетное количество огней, в помещении сохранился полумрак. Однако теперь говорящие увидели друг друга. На троне, вырезанном из цельного камня, сидел молодой мужчина. Он с обреченным вздохом поднялся и потянулся, хрустя суставами. Под его смуглой кожей перекатывались натренированные мышцы с впечатляющим рельефом. Подняв руки, он почти коснулся потолка из-за высокого роста. Как и сказала молодая девушка, вся в орнаментах татуировок, из одежды на нем были только набедренная повязка да сандалии. Украшений из золота, впрочем, было больше: десятки тонких браслетов на запястьях и хамсы на ногах, кольца на пальцах, в носу, в ушах, на левой брови, а кроме того, массивное ожерелье в виде многоножки на шее. Но главная его гордость – венец из белого золота на голове. Волосы, спадающие до середины бедер, сами стали закручиваться в сотни мелких косичек, когда он направился вперед.