Заслужить хочу бессмертье я поэзией своей…
О Создатель, не мечтаю я об участи иной.
Жизнь мою возьми, стихи же для потомков сбереги.
Как мне страшно быть забытым отчей милой стороной.
Пусть умру – народ запомнит имя скромное моё,
В этом цель моя, такою буду счастлив я судьбой.
О любви к тебе писал я, и за то, народ родной,
Будешь звать меня ты другом, верю в это всей душой!
На могильный камень любимой
Ты мертва, но любовь моя в сердце не гаснет ещё,
Ты мне дружбу и нежность в душе оставляешь ещё.
Знай, что смерть твою, друг мой, считаю я смертью своей.
Только вижу твой образ и голос твой слышу ещё.
Я тобой был, ты – мною, и не было ближе друзей.
Всё ушло без следа. Лишь любовь существует ещё.
Самому себе
Чего же я хочу? Великим стать бы мне,
Не зря моя душа стремится к вышине.
Хочу увидеть я, когда народ родной,
Счастливый, забурлит весеннею волной.
Татарам всё, что мог, отдал – и отдаю.
Татарин я всегда, родства не предаю.
Я нации моей желаю многих благ.
Но сбыться ли мечтам? То знает лишь Аллах.
Ночной азан[6]
1
Ночной азан,
ночной азан,
он горькой ду –
мой обуян;
воспомина –
ний караван
в ночи к душе
влечёт азан.
Азан в ночи,
печальный зов
щемит сердца
тенями снов;
взывает он,
кричит азан,
что был Касим,
была Казань,
что нет татар,
что сгинул хан,
исчез Коканд,
с ним Астрахань.
2
Скорбит в ночи,
звучит азан:
в слезах ушли
во мглу времян
Сююмбике
да грозный хан.
Богатство, сла –
ва – как туман,
остался нам
один обман,
остался веры
враг – ишан.
3
Опустошён
наш древний стан,
дивится мир:
средь прочих стран
была вели – 
