Г.Н. Филь – Ноль пропущенных (страница 2)

— Потому что у неё получилось. Она дура была ещё та, а получилось. А у меня третий год не получается. Я уже коллекцию членов собрала. Свет, я могу галерею открывать. «Мужское достоинство в эпоху дейтинга. Сезон безнадёги». Билеты по пятьсот рублей. Для мужчин — бесплатно. По размеру рассортирую, пусть приходят, любуются, меряют, сравнивают и плачут. Экскурсовод — я, в чёрном платье и с указкой: «А вот этот прислал своё хозяйство через три минуты после “здравствуйте”. Типичный синдром недолюбленного фотошопа».

— Ир, прекрати, я сейчас блины собираюсь печь, а у меня молока мало.

— А вино есть?

— Есть.

— Ну вот. Блины на вине — тонко, интеллигентно. Бери пример с француженок. У них даже депрессия с хорошим букетом.

Они замолчали. На сковородке задымило масло — Света не заметила, как включила газ.

— Ир, — сказала Света тихо. — А ты не боишься, что так и останемся?

— В смысле?

— Ну. С этими… С этими членами. С этим «ты классная, но». С «перезвоню». Что никогда уже не будет нормального, живого.

Ира молчала. Света подумала, что связь оборвалась.

— Ир?

— Свет, — сказала Ира. — Я тебе страшную вещь скажу. Может, никого и не будет. Скорее всего, мы и правда одни останемся — с дочерьми, с кошками, с кредитами и с этой грёбаной надеждой, которая просыпается раньше будильника. Но знаешь что?

— Что?

— Лучше остаться одной, чем лежать с мужиком, который уснул и даже не обнял. Я больше не хочу смотреть в потолок и чувствовать себя салфеткой использованной — не просто салфеткой, а той, которой уже вытерли стол и бросили в ведро, даже не смяв её с чувством. Я лучше буду пить вино с тобой по телефону, и танцевать одна на кухне. И гладить свою кошку. Кошка, кстати, членов не присылает. И не обещает позвонить. И какает в лоток, а не в душу.

— Ир, — сказала Света и вытерла нос — рукой, рукавом, мукой — не разобрать. — Если бы мне платили рубль за каждое «ты классная, но...», я бы уже купила квартиру в Москве. С панорамными окнами.

— А если бы мне платили за каждое фото члена, — сказала Ира, — я бы купила эту грёбаную Теслу. Голубую. С белым салоном. И сожгла бы её. На глазах у хозяина. А собачку бы забрала. Собачка-то не виновата, что её хозяин — экспонат из моей галереи.

— Ты же не умеешь водить.

— Я научусь. За день. Чтобы сжечь. Сяду, доеду до его дома — и скажу: «Горит твоя любовь, Вова. Собачку жалко, а тебя — нет».

— Ир, ты гений.

— Я просто устала. Давай, пеки блины. И купи молоко.

— Куплю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Не обещай. Просто купи.

Ира сбросила звонок. Света сидела с телефоном в руке и улыбалась дурацкой улыбкой Ире — той, что курит в сорок два, коллекционирует мужские достоинства и всё равно остаётся самым честным человеком в её жизни. Ира была для Светы тем, чем для обычной женщины зубная щётка: не романтично, но необходимее любого мужика.

Она положила телефон. Взяла лопатку.

— Ладно, блин, — сказала она сковородке. — Сегодня мы с тобой подружимся.

Первый блин вышел комом.

— Этот — мне, — сказала Света и перевернула его на тарелку. — Остальные — Алисе.

Открыла холодильник. Замерла.

Молока больше не было.

— Алиса!

— Что?

— А молоко где?

— Ты сказала, что купишь вчера.

— Я не говорила.

— Говорила. Когда уходила на работу в платье. Сказала: «Я молоко куплю, не переживай».

Света закрыла глаза. Она помнила. Помнила и не купила. Потому что думала о другом. О том, как у неё глаза, как она пахнет. О том, застегнула ли она пуговицу… О том, что он сказал, как он посмотрел, как он дышал. О молоке она подумала бы, если бы он хотя бы спросил «у тебя дома всё есть?».

— Я сейчас схожу, — сказала Света.

— Не надо. — Алиса набычилась. — Ты вечно всё забываешь. Обещаешь и забываешь. Блины, молоко, меня в школе забрать. Ты меня даже родить забыла, я сама вылезла!

— Алиса, это была не смешная шутка.

— А это и не шутка.

— Прекрати.

— А что прекратить? Бабушка права: ты думаешь только о своих дядьках. А я тут... я просто хочу, чтобы ты была дома. Не с ними. Со мной.

— Да пропади они пропадом, эти блины! — крикнула Света.

Голос вырвался сам. Такой громкий, что в сушилке жалобно звякнули ложки.

Алиса замолчала. Посмотрела на мать. В глазах — не обида. Страх. Маленький, звериный страх ребёнка, который не знает: мама сейчас заплачет или уйдёт?

Света увидела этот страх — и всё внутри упало. Оборвалось. Как та самая тряпка в груди, только теперь она упала окончательно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.