Фёдор Слепай – Кошкин Дум (страница 7)

Разговор был короткий. Они все же выбрались из машины и побежали к магазину, но очень скоро пришлось вернуться – возле входа стояли патрули обоих группировок. Стволы у них угрожающе были направлены друг на друга, но и посетителей они не пропускали.

В машине была хорошая звукоизоляция, что было плюсом для защиты от внешнего шума, но это же мешало им быть в курсе ситуации. Витя ждал объявлений, хоть каких-нибудь, поэтому приоткрыл окно со своей стороны. Выехать уже было невозможно, все проезды были забиты вперемешку гражданскими и военными, кто-то из них, как, наверное, и водители с обеих сторон от Витиной машины – поспешили покинуть парковочные места. Получилось так, что вокруг Карамелькиных были пустые места, а между ними и военными было открытое пространство, они оказались в самом центре буферной зоны между вояками. Витя решил покинуть место и пристроиться хоть как-нибудь к проезжей части, но не успел этого сделать.

– Я приказываю! – орали слева.

– Я приказываю! – орали справа.

– Последнее предупреждение! – орали слева.

Справа, переваливаясь по ступенькам супермаркета, объезжая военную технику, к Витиной машине приближался громоздкий милицейский джип с работающими мигалками, похоже, собираясь также занять место по центру. Витя решил, что можно будет выйти и спросить, что ж ему делать, но ребята слева восприняли маневр противника как попытку занять нейтральную территорию. Неожиданно по крыше гулко стукнуло, звук пришел раньше, чем появилась полоса траектории пули, четко прочерченная в погустевшем вдруг морозном воздухе.

Витя среагировал моментально:

– На выход, Маша, на выход! – Витя много раз слышал и видел в кино, как ведут себя в подобных ситуациях, но он не был актером, и голос его, фальшивя и сипя, неизбежно и непреодолимо сорвался в пике. В другой ситуации можно было бы справедливо подумать, что Витя кривляется, но… Впрочем, это не имело значения – Маша была в прострации, а между тем, между двумя отрядами завязался настоящий бой. Витя вывалился наружу. Удары по машине были не частыми, один второй, третий… Но все почему-то, или может это только Вите так показалось – прилетали с той стороны. С той, где Маша… Стрельба оглушала. Витя чувствовал содрогания машины и содрогания и холод внутри от того, что там могло бы сотвориться с Машей. Он рванул к другой стороне машины, полуползком, в полусогнутом положении, на коленях и локтях.

Вокруг набирал обороты апокалипсис.

С обратной стороны в машине было несколько дыр, некоторые размером с кулак, стекло задней двери было разбито, но переднее – переднее пассажирское было цело!

– Маша!!! – не важно какая изоляция, не важны все эти радужные брызги вокруг, не важен прибитый в слякоть нежный снежный пух – Витя должен был докричаться, а Маша услышать.

А Машина прострация обнялась со страхом, какого она раньше никогда не испытывала. Она просто окаменела с прижатыми к груди руками, она выпала из реальности, и когда Витя открыл дверь с ее стороны, она повсюду видела лишь завораживающе, вспыхивающие, неведомые букеты цветов в снопах оранжевых искр. Машино лицо было никаким. Просто никаким. Белый лист с черточками, обозначающими глаза, нос, рот. Бессмысленный детский рисунок. Витя стянул ее с сиденья, благо, они не успели пристегнуться, поэтому Маша просто кулем свалилась на асфальт. Состояние Карамелькина почти сравнялось с Машиным. Он обнял жену, истуканом лежащую на боку, прижался к ней, прикрывая со спины, и, как будто самым важным было сберечь ее от холода, укрыл пологом своей куртки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.