Фёдор Северный – Земля не запасная: Как сохранить природу и будущее человека (страница 4)

Когда весенний ручей снова выйдет на луг, это будет не просто красивый эпизод. Это знак того, что вода задержалась в ландшафте, почва получила влагу, а у людей ниже по течению осталось больше шансов встретить сухое лето без неприятных сюрпризов. Но за такими признаками стоят живые сообщества — от корней и почвенных организмов до рыб, насекомых и птиц. Их разнообразие помогает экосистемам сохранять функции, и цена его утраты станет следующей темой нашего разговора.

Исчезающая жизнь: биоразнообразие и цена его утраты

В начале июня луг ещё не выглядит тревожным. Трава зеленеет, над цветами кружат бабочки, на краю поля шумит ручей. Но стоит задержаться и прислушаться — и становится заметно, чего не хватает: привычного гула насекомых. Не тишины как таковой, а одной из её прежних нот.

Представьте старое поле на северо-востоке США. Здесь когда-то можно было встретить ржавопятнистого шмеля — крупного, мохнатого, с рыжеватым пятном на тёмном брюшке. Для него это поле было не просто красивым пейзажем. Здесь матка могла найти весенние цветы, затем устроить гнездо в подземной норе, а молодые шмели — собирать пыльцу и нектар в течение сезона. Сегодня этот вид исчез из значительной части своего исторического ареала. По оценкам Службы охраны рыбных ресурсов и дикой природы США, его ареал сократился примерно на 87%; в 2017 году шмель получил в США статус вида, находящегося под угрозой исчезновения.

Ни один конкретный луг не объясняет всю эту историю. И исчезновение шмеля нельзя свести к одной причине. Но через его судьбу удобно увидеть, как устроена утрата биоразнообразия: вид не выпадает из пустоты. Вместе с ним меняются связи между растениями, почвой, погодой, другими животными и людьми.

Когда исчезновение уже началось

Мы часто представляем вымирание как последнюю драматическую сцену: на планете осталась одна особь, она исчезла — и вид стал прошлым. В природе тревожный процесс обычно начинается гораздо раньше. Сначала сокращаются численность и ареал, популяции становятся разобщёнными, исчезают из привычных мест. Вид ещё существует — возможно, даже довольно многочисленен где-то в одном уголке, — но его роль в экосистеме уже ослабевает.

У шмеля короткая жизнь колонии, но длинная цепочка условий, от которых зависит её появление. Зимуют не целые семьи, а оплодотворённые матки. Весной каждая должна найти пищу, место для гнезда и достаточно спокойный участок, чтобы основать новую колонию. Рабочие шмели опыляют растения и кормят личинок; к концу сезона появляются новые матки, которым предстоит пережить зиму. Если в нужный момент нет цветов, если гнездо разрушает обработка почвы или если от цветка до цветка теперь лежит слишком широкий разрыв, цепочка может оборваться.

Так выглядит важное правило: вид зависит не от одного «идеального уголка», а от последовательности ресурсов во времени и пространстве. Нужны места для кормления, гнездования и зимовки. Причём не когда-нибудь, а в определённой очередности. Луг, покрытый цветами в июле, не заменит весеннего корма. А посадка нескольких клумб не компенсирует исчезновение целой сети подходящих мест обитания.

Построим сеть зависимостей

Попробуйте мысленно поместить шмеля в центр листа. Вокруг него нарисуйте четыре круга.

В первом запишите, что помогает ему жить: разнообразные цветы, где есть пыльца и нектар в разные месяцы; участки почвы и подземные полости для гнезда; места, где матки могут безопасно пережить зиму. Добавьте связующие элементы — живые изгороди, обочины, луга, небольшие цветущие островки, позволяющие перемещаться между крупными участками.

Во втором круге отметьте, какую роль шмель играет сам. Он переносит пыльцу между цветками и участвует в размножении растений. Шмели способны опылять некоторые цветки особым способом — вибрацией, или «жужжащим опылением». Но его жизнь важна не только как услуга для растений или человека: это самостоятельный участник сообщества, часть сложной истории эволюции и связей, которые не обязаны оправдывать своё существование нашей пользой.

Третий круг — угрозы. Фрагментация местообитаний, частое скашивание, гербициды и инсектициды, нехватка цветов в отдельные периоды сезона, болезни, жара и засухи. В четвёртом отметьте, что можно изменить: сохранить цветущий участок, уменьшить применение химикатов, оставить часть земли нескошенной, соединить разобщённые местообитания, вести наблюдения.

Такую карту можно нарисовать для лягушки, рыбы, степной птицы или дикого растения. Она помогает увидеть, что вопрос «сколько осталось особей?» необходим, но недостаточен. Следом идут вопросы: где они живут, чем питаются, с кем взаимодействуют и что должно произойти в ближайший сезон, чтобы популяция воспроизвелась?

Пять причин, которые редко приходят по одной

Учёные выделяют несколько главных прямых причин сокращения видов: изменение и уничтожение местообитаний, прямое изъятие организмов, загрязнение, распространение инвазивных видов и изменение климата. Это не пять отдельных ящиков. Чаще они действуют одновременно и усиливают друг друга.

Первой часто становится потеря места. Луга превращаются в поля или застраиваются, болота осушаются, старые леса сменяются однообразными насаждениями. Даже если часть территории остаётся нетронутой, её могут разрезать дороги, ограды, линии застройки и большие участки монокультур. Для шмеля открытое пространство само по себе не обязательно враждебно; беда в том, что цветущий луг может превратиться в газон, который регулярно косят, а соседняя обочина — исчезнуть под застройкой. Между пригодными участками возникают пустые промежутки. Чем меньше популяции и чем дальше они друг от друга, тем труднее им восстанавливаться после неудачного сезона.

Вторая причина — загрязнение. В истории опылителей особое внимание уделяется пестицидам. Их воздействие зависит от вещества, дозы, времени и способа применения. Для насекомого опасно не только непосредственное отравление: некоторые вещества могут влиять на ориентацию, поиск корма или размножение. Загрязнение может действовать и косвенно — например, когда гербициды уничтожают цветущие растения, оставляя опылителям меньше пищи. Это не означает, что любое применение любого средства неизбежно губит все местные виды. Это означает, что риски нужно оценивать внимательно, а не считать невидимыми лишь потому, что последствия проявляются не сразу.

Прямое изъятие — сбор, охота и промысел — давит на многие виды. Для ржавопятнистого шмеля массовый отлов не считается главной установленной угрозой, и было бы неверно подгонять его историю под универсальную схему. Но для других организмов чрезмерная добыча становится решающей: рыбы не успевают воспроизводиться, растения исчезают из мест, где их собирают, животные теряют численность быстрее, чем популяции способны восстановиться. Важно спрашивать о причинах отдельно для каждого вида.

Инвазивные виды — это не просто все организмы, пришедшие из другого места. Так называют чужеродные виды, которые распространяются и причиняют вред экосистемам, экономике или здоровью. Они могут конкурировать за пищу и пространство, поедать местные виды или переносить болезни. В некоторых случаях чужеродное растение даёт насекомым нектар, но при этом вытесняет многие местные растения и меняет весь набор доступной пищи. Для шмелей и других опылителей также обсуждаются риски, связанные с передачей возбудителей от коммерчески разводимых насекомых. Масштаб конкретного вклада может различаться, поэтому здесь нужны мониторинг и аккуратное регулирование, а не простые объяснения.

Изменение климата сдвигает привычные сроки и границы. Цветы могут распускаться раньше; опылители — появляться в обычное для них время; периоды жары и засухи — становиться тяжелее. Если эти ритмы разойдутся, пища окажется недоступной именно тогда, когда она нужна. Даже когда подходящий климатический пояс перемещается, вид не всегда может за ним последовать: путь перекрыт дорогами, городами и сельскохозяйственными территориями. Для отдельной популяции часто опасно не только потепление, но и сочетание потепления с уже раздробленным местообитанием.

Карта угроз ржавопятнистого шмеля не доказывает, что одна причина одинаково действует на все виды. Она показывает другое: несколько умеренных на первый взгляд ударов могут сложиться в один сильный. Сокращение цветов ослабляет колонию; малочисленная популяция хуже переносит экстремальную погоду; разрушенное местообитание затрудняет возвращение после неудачного года.

Биоразнообразие — это несколько измерений

Когда говорят о разнообразии жизни, легко вообразить длинный список видов. Но биоразнообразие имеет несколько взаимосвязанных уровней.

Генетическое разнообразие — это различия между особями одного вида. Благодаря им популяции могут не одинаково реагировать на засуху, болезни или смену условий. Когда остаётся мало изолированных особей, сокращается и набор генетических вариантов; возрастает риск близкородственного скрещивания и теряется возможность приспосабливаться.

Видовое разнообразие — не только число видов, но и их численность, распределение и связи друг с другом. Луг из двух десятков растений может быть менее устойчивым, чем луг, где соседствуют десятки видов с разными сроками цветения и корнями, добывающими воду на разной глубине. Разнообразие не гарантирует, что экосистема выдержит любой удар, но оно часто даёт ей больше путей для восстановления.