Фёдор Конюхов – Мои путешествия. Следующие 10 лет (страница 47)
Не успела сделать ничего важного, хотя нет, сделала главное – ждала тебя.
Кто услышит мой голос в океане?..
В 05:00 по местному времени встретил пароход, он прошел в двух милях от меня.
11:35. Поднялся ветер. Солнце было почти в зените. Горячий воздух вонзился в сухие легкие – дышать тяжело. И я закричал, как безумный: «Господи, когда же это кончится!»
Не было слов, которыми я мог бы выразить свое отчаяние. Я просто завопил изо всей мочи. Но в океане голос далеко не расходится. Тонкий и слабый, он рассеивается ветром.
Вдруг раздался ужасный храп, и я умолк. Справа по борту всплыл огромный кит, волна от удара его хвоста накатила на лодку, и она жалобно застонала. Вода схлынула с палубы, но успела заполнить кокпит.
Я дрожал, как будто удар волны пришелся по мне самому.
Ура-ура-ура!
09:00. Прошел 2920 миль. За сутки прошел 78 миль. Осталось до Барбадоса, до мыса Северный, ровно 60 миль. Сейчас утро, надо сделать расчеты скорости лодки, чтобы завтра на рассвете подойти к нему и уже засветло проходить. Это будет самый сложный день. Дай бы Бог пройти его благополучно.
20:35. Ура-ура-ура! Есть Барбадос. На закате солнце осветило, и чуть-чуть на горизонте виден остров. Сейчас 20 часов 35 минут. Я его увидел за 21 милю до начала острова. Он начинается с 59°25’ з. д.
– Ты меня любишь? – это будет первый вопрос, который я задам Иринушке, едва успев выскочить на берег Барбадоса и поцеловав ее в щеку.
21:00. Прошел 2950 миль. За кормой догоняет черная туча. Ночь будет неспокойная.
Заветная финишная линия
09:00. Застыв как изваяние под проливным дождем, я горящими от радости глазами впиваюсь туда, где виден остров Барбадос.
Как только лодка врезалась в берег Барбадоса, тут же решилась моя судьба. Я исполнил еще одну мечту: в одиночку на весельной лодке переплыл океан!
11:30. Твой путь завершен. Ты тяжело и отрывисто дышишь, как после долгого марафона. Твоя голова замерла на моем плече.
Весь вчерашний день, ночь и утро – сплошное и нервное ожидание. Выход в океан навстречу тебе задерживался. Сначала засобирались в час дня, потом в 11 часов вечера, затем выяснилось, что выход целесообразен не раньше 2 часов ночи.
В 2 часа 15 минут нового дня мы наконец вышли в океан, который встретил нас сильными волнами и пасмурной погодой. Томас Херберт, директор порта Сент-Чарльз, лично управлял своим спортивным катером Desperado, имя которого в переводе с испанского означает «Отчаянный». Локатор пытался определить твое местонахождение, но это никак не удавалось. Рация на катере, идущем тебе навстречу, долго молчала. К 4 часам утра ты откликнулся, и через 30 минут катер нашел тебя.
Мы были в океане еще шесть часов. Мы шли параллельно твоему движению в отрыве трех метров, не более. Как давно я не видела тебя так близко! Но ты еще так далек и недоступен.
Большие покатые двухметровые волны на подходе к Северному мысу резко вскидывались с разных сторон. В океане творился хаос, и как упорно огромная волна била твою лодку то с одного, то с другого бока. Ты казался сосредоточенным и спокойным. Но какой ценой тебе это давалось? Даже я чувствовала, как нещадно бьют волны твое судно, как молоток скорлупку.
Иногда ты исчезал в пучине больших гребней. А когда появлялся, то другая волна пыталась перевернуть твою лодку.
Я, не отрываясь, смотрела на тебя с кормы. Одна большая волна окатила меня и привела в чувство, но ненадолго. Как завороженная я снова следила за твоим движением.
– Ты хорошо выглядишь, – крикнула я тебе, когда твоя лодка случайно приблизилась к катеру так, что ты мог меня услышать. Ты заулыбался.
На подходе к порту ты пересек заветную финишную линию, и на нашем катере заговорили о мировом рекорде, который ты поставил. Ты опередил прежнего рекордсмена на 11 дней, промчался на весельной лодке через океан за 46 дней 4 часа. Но какой ценой?
Люди на катере праздновали твою победу, но ты все еще греб. Эти последние несколько часов, что ты был еще в океане, прежде чем причалить к берегу, – сколь тяжелы они! Я чувствовала это.
Со стороны смотрящих на тебя твое тело спокойно и уверенно двигалось в такт движению рук и мускулов ног. Но глаза выдавали. В них неимоверная усталость.
На причале ты еле передвигался. Тебе трудно было идти, и я боялась выпустить свою руку из твоей. Слезы потекли у тебя, когда мы присели в тень недалеко от здания таможни и ты сказал журналистам заветные слова:
– Вот я и приплыл.
Ты сказал, что эта экспедиция была самой тяжелой в твоей жизни. Она несравнима по трудности ни с Эверестом, ни с кругосветным плаванием вокруг мыса Горн.
– Самая тяжелая, – повторил ты.
Помолчав, ты посмотрел на меня и сказал:
– Суши, Ирочка, весла.
В этот день еще не успело стемнеть, а ты уже заговорил о новых планах. Я вздохнула с облегчением. Пусть они сбудутся, но не так скоро. Осмысли прожитое и наберись сил в тепле родного дома, на той земле, что дает нам покой.