Фёдор Конюхов – Мои путешествия. Следующие 10 лет (страница 28)
В 20:00 я покинул Такотну. Все собаки чувствовали себя хорошо, у меня снова восстановилось бодрое настроение. Удалось отдохнуть.
«Айдитарод» – день восьмой
Путь из Офира в Криппл шел по подножьям холмов, а затем по замерзшей реке. Где-то на середине пути надо было найти маленький домик, куда были заброшены продукты для собак. Тридцать миль позади, а вот и домик, обозначенный на карте. Но дверь заколочена, и никаких продуктов. Опять какое-то недоразумение?
Сделал у домика остановку и покормил собак последними запасами мороженой рыбы, смешанной с мясом и жиром. Я спешил добраться до Криппла до темноты, и тут случилось несчастье: сани налетели на валун, перевернулись, и Роджер вывихнул лапу. «Бедная собака! У него снова неудача!»
«Айдитарод» – день девятый
Криппл считается серединой северного маршрута гонки. Этап до него оказался слишком тяжелым для уставшей и голодной упряжки. Мне пришлось отправить домой двух собак – Рэнжера, вывихнувшего лапу, и Хоммера, у которого распухли суставы лап.
«Айдитарод» – день десятый
Все та же тайга, холмы и снег. Это не самый сложный, но зато самый протяженный этап, который приводит к верховьям великой реки Юкон. Гонщики проходят его в среднем за двенадцать часов, а я затратил четырнадцать.
Мы добрались до деревни Руби. Здесь погонщик должен стоять обязательные восемь часов.
Гонку «Айдитарода-2000» выиграл Даг Свингли, финишировавший в Номе с 11 собаками. Дистанцию он преодолел за рекордное время – 9 дней и 56 минут. Он заработал 60 тысяч долларов да в придачу внедорожник Dodge стоимостью 38 тысяч.
А для меня гонка не способ зарабатывания денег. В ней я преодолеваю себя, испытываю свой дух и дух питомцев, которые, как и я, стремятся пройти этот путь, оставляющий о себе неизгладимую память.
«Айдитарод» – день одиннадцатый
Оставив позади Галену, упряжка отправилась до деревушки Нулато (Nulato). Здесь я простоял больше, чем предполагал: впервые за дни гонки почувствовал, что недостаток сна начинает сказываться на психике. Я провалился в сон на целых два часа, хотя накопившаяся усталость требовала куда более продолжительного отдыха.
Некоторые машеры считают, что вторая половина гонки протекает быстрее, чем первая, потому что идет преимущественно по равнине. Тут нет трудных горных переходов и каньонов, а есть лишь гряды холмов в мягких изгибах реки Юкон.
«При подходе к Калтагу будь осторожен, – предупредила меня Линда. – Местные аборигены – индейцы – могут наехать на тебя на своих мотонартах. Они часто катаются пьяными». Линда как в воду смотрела: когда я подъезжал к деревне, двое пьяных – не то индейцев, не то эскимосов – чуть не врезались в моих собак на мотонартах. «Поистине Аляска – страна спившихся индейцев и эскимосов. Их здесь разбаловали снегоходами, как игрушками. Забавляются, вместо того чтобы работать».
Большинство участников гонки старались подольше задержаться в Калтаге, чтобы дать отдых и себе, и собакам перед утомительным 90-мильным этапом до Уналаклита. Так же поступил и я – позволил себе четырехчасовой отдых.
Дальнейший путь пролегал через хвойные леса, затем по руслу рек Калтаг и Уналаклит до одноименного города, лежащего на побережье Берингова моря.
«Айдитарод» – день двенадцатый
Уналаклит – поселок на берегу Нортон-Саунд, большой бухты в Беринговом море. Добравшись до побережья, большинство погонщиков оставляет нескоростных собак, даже если те могут бежать дальше. Процедуру сдачи собак представителям гоночного комитета и ветеринарам прагматичные американцы назвали словом drop, что означает «бросить».
Я посмотрел в сторону саней. Там из сумки торчала голова Мэрилина. Старый бывалый участник «Айдитарода» лежал в нартах, его время гонки закончилось. У него отказали лапы. Они распухли в суставах и подозрительно густо покраснели в подушечках.
Я давно потерял ориентир во времени и пространстве. С воспаленными глазами, измученными нервами и непроходящим чувством вины перед собаками сам себе казался тенью на белом пространстве, где сетчатка разнообразных следов и дорог была понятна только Канну. Порой и он ошибался, и тогда через некоторое время мне приходилось возвращать собак к пройденной развилке.
Большую опасность представляли дрейфующие льдины. Они прибивались к берегу, и их трудно было отличить от суши. Попав на такую льдину, погонщик рисковал оторваться с нею от берега.
После Уналаклита трасса была покрыта голым льдом, а потом пошла по замерзшему болоту, и я все не мог найти защищенного от ветра места, где можно было бы дать отдых собакам и покормить их. Так продолжалось до самой окраины Шактулика, и там, за 3–4 мили до контрольного пункта, две молодые собаки – сестрички Токобел и Сквирел, увидев дома и решив, что это и есть место отдыха, легли на снег и отказались бежать дальше. По очереди я перенес их в нарты: «Пусть полежат – намаялись бедняжки…»
«Айдитарод» – день тринадцатый
Эту деревню, где живут чуть больше полутора сотен человек, в шутку называют прибежищем штормов. «Не надейтесь, что ветер утихнет – шквалы здесь затяжные. Так что советуем продолжить путь,» – сказали мне на контрольном пункте.
Я пустился в путь ночью при сильнейшем встречном ветре и температуре минус 27 градусов по Цельсию. Первые 10–15 миль дорога шла по болотистой местности, а затем по льду залива Нортон. Если лед будет недостаточно крепок, маршрут пройдет к востоку от бухты Нортон по береговой линии, из-за чего путь будет на 15 миль длиннее. Обычно участники гонки переходят с побережья на лед бухты Нортон на оставшемся участке в 30 миль до Коюка.
Собаки бежали с трудом: лапы скользили по гладкому льду, и это быстро выматывало. Вдруг упряжка залетела в воду – я попал в ловушку, которой так боялся.
– Вперед, мои хорошие! Go-go! – скомандовал я, понуждая собак бежать почти по грудь в ледяной каше.
Упряжка замерла на месте, не реагируя на команды, а потом собаки и вовсе попятились. И тут Канн резко рванул вперед, следом за ним натянули постромки остальные самцы, а самки беспрекословно подчинились им. Я тянул сани вместе с собаками и молил Всевышнего помочь питомцам.
Когда Канн упал, я не удивился – знал, что старый вожак может не выдержать испытания ледяной купелью. Я отнес бесчувственного пса в сани и под бок ему положил в сумку его напарницу Элен. А во главе упряжки поставил Дара с Наташей.
Только через полчаса упряжка выбралась на твердый лед, и тогда я быстро снял с собак ботиночки – пока они не заледенели и не поранили лапы. Однако твердый лед был всего полмили, а затем вновь последовало погружение в ледяную воду…
«Айдитарод» – день четырнадцатый
На контрольный пункт в поселке Коюк я пришел в 06:00. Собаки были на пределе. Когда я рассказывал о ночном форсировании ледяной ловушки, на контрольный пункт поступило сообщение: американка, шедшая вслед за ним, сошла с дистанции – ее упряжка отказалась форсировать водную преграду.
«Айдитарод» – день пятнадцатый
Добрались до Элима, это маленькая эскимосская деревня. Отсюда до Нома 123 мили, и гонщики обычно тут не останавливаются. Однако я намеревался задержаться, чтобы дать отдых собакам: за время гонки они устали невероятно, исхудали, падали и отказывались идти.
– Нет, двигайся дальше! – показали мне жестами местные жители, а потом один из них объяснил:
– Тебе следует поторопиться, а то не уложишься по времени. Через два дня официальное закрытие гонки.
В Головине встретил Линду. Удивился, что она не торопится и идет почти рядом со мной.
– У меня молодняк, я его тренирую в этой гонке, – как бы прочитала она мои мысли.
Линда находилась в удрученном состоянии. В Головине она встретила своего мужа Дэна и была поражена его изнуренным видом. Линда специально задержалась в Головине, чтобы дать Дэну уйти вперед. Было бы смешно, если бы в Номе они финишировали рядом: Дэн – с отборными собаками фермы, а Линда – с молодняком.
Я шел шестьдесят восьмым. Значит, все трое: Дэн, Триш и Линда – тоже в шестом десятке машеров. Этот десяток был последним. Тринадцать погонщиков уже выбыли из гонки.
Маршрут Головин – Белая Гора пролегал в северо-западном направлении, поворачивал к реке Нудюток и скоро подходил к деревне Белая Гора, примостившейся рядом с холмом.
В этом местечке не только происходила регистрация погонщиков. Это последний перед финишем пункт, где машеры должны простоять обязательные восемь часов.
Разговорился с одним из участников гонки, американцем Эдвардом Трясиной.