Фёдор Бойков – Темный феникс. Возрожденный (страница 9)

— Я княжич Илья Максимович Давыдов! — рявкнул мужчина. — И вы только что напали на моего человека на глазах у десятка свидетелей!

— Если у ваших свидетелей нет проблем со зрением, то они должны были заметить, что ваш человек напал первым, — процедил я. — Нападение на графа Шаховского, стража врат, карается смертью на месте.

— Я не вижу здесь графа, — фыркнул Давыдов. — Только мальчишку, который ещё даже не стал главой рода. Немедленно откройте ворота и пропустите нас за стену. Претензии от моего рода по убийству нашего человека вы получите после моего возвращения.

— Думаю, вы не поняли, Илья Максимович, — негромко сказал я. — Нарушение закона о защите стены карается лишением прав на земли. Это касательно стороны защиты. Для нарушителей закон предусматривает иные меры наказания.

— Плевать мне на твои земли, — крикнул княжич, сорвавшись и забыв о приличиях. — Я иду за стену!

— В таком случае я буду вынужден задержать вас и ваш транспорт до передачи дела в службу безопасности его императорского величества, — проговорил я спокойным тоном. — Согласно протоколу, во время прорыва мы имеем право задерживать любых нарушителей.

Я никогда не любил бюрократию и формализм, но Константин Шаховский оказался подкованным в этом деле. Мне даже не пришлось напрягаться — все знания о законах и положениях уже были в моей голове.

Александр Зубов пришёл в себя после непродолжительного полёта и встал за моей спиной. Увидев это, Давыдов покраснел и сжал кулаки от гнева. Мне не было дела до его претензий, пока они не касались меня и моих людей.

Этот человек сумел разозлить меня тем, что напал на меня и Зубова. Неужели он думал, что так легко избавится от меня, а потом вернётся домой и передаст своему отцу мои земли? Мне хотелось врезать по его холёному лицу и вбить зубы обратно в череп, но я сдержался.

— Вы пожалеете! — проорал Давыдов. — Я вас уничтожу! Раздавлю!

— У вас ещё есть время покинуть мои земли, — напомнил я ему. — Иначе я буду вынужден отдать приказ о вашем задержании. Хорошего дня, ваше сиятельство.

Пока мы разбирались с «гостями», к нам уже подтянулись остальные члены отряда Зубова. Такие же двухметровые бугаи с автоматами и зверскими выражениями на лицах, как у их командира. Я вдруг подумал, что мне нравятся эти ребята, чем-то они походили на моих братьев — такие же отбитые и бесстрашные.

Давыдов рванул к машине с такой скоростью, будто за ним гнались монстры третьего класса. Едва он захлопнул за собой дверь, как внедорожники сорвались с места, визжа шинами. Я усмехнулся и помахал рукой им вслед, а потом покачнулся и сжал зубы.

— Лазарет находится где-то здесь? — спросил я у Зубова. Машин с ранеными я не увидел, так что было логичным предположить, что лечить их будут на месте, особенно тяжёлых.

— Вон в том здании, — тут же ответил гвардеец, указав на неприметную двухэтажную пристройку, стоявшую впритык к стене. — Вам нужна помощь целителя?

— Нет, не нужна, — я качнул головой и тут же пожалел об этом, боль не просто вернулась, она стала ещё сильнее.

Я растратил весь резерв источника во время битвы. Получается, что, поглотив пулю и отомстив гвардейцу Давыдовых, я залез в долг к стихии. И она уже пришла за расплатой, отнимая жизненную энергию.

— Мне бы отлежаться пару часиков, — прошипел я сквозь зубы. — Или чуть дольше.

— Но там самые простые койки… — начал было один из двухметровых верзил, но я вскинул руку, останавливая его.

— Сгодится, — сказал я, направляясь к пристройке.

Мне приходилось контролировать каждый шаг, чтобы ноги не подогнулись от усталости. Не хватало только свалиться от истощения на глазах у своих людей. Вот доберусь до лежанки, можно будет войти в транс или помедитировать. Да в конце концов просто вырубиться, если уж на то пошло!

Здание приближалось очень медленно, но я всё же добрался до двери. Внутри меня встретили серые стены и серые же простыни на металлических кроватях. Я выбрал ту, что стояла ближе всего, и буквально рухнул на неё, выдохнув от облегчения.

Как только я ослабил контроль, тело мгновенно потяжелело и расслабилось. Попытка войти в состояние медитации провалилась на первом же размеренном вдохе. Вместо этого перед глазами снова появилась картина горящего храма.

Я видел, как обращаются в пепел фениксы, мои птенцы, мои братья. Ни один из них не смог перенести разрушение Сердца Феникса. Они горели в чёрном пламени, чтобы больше никогда не возродиться.

И только я остался живым. Чтобы отомстить за их смерть и уйти вслед за ними. Но я снова оставил их.

Этот мир перешёл на новую ступень развития, магия плескалась в нём, привлекая порождений бездны. И в недрах особняка рода Шаховских сделало свой первый удар новое Сердце. Теперь я отчётливо понимал, что именно оно стало причиной моего возрождения.

Оно призвало меня. Ведь без живого феникса, оно бы рассыпалось в прах. Вся энергия, потраченная на формирование сердца, выплеснулась бы, разрушив магические потоки этого мира.

Видение горящего храма не прекращалось. Я слышал крики братьев и ощущал на зубах скрип пепла. Даже воздух вокруг меня был пронизан запахом гари и дрожал от жара.

И только через несколько минут я понял, что мне не кажется. Я действительно горел. Пламя феникса пыталось обосноваться в моём теле, которое было к этому не готово.

Резко вынырнув из состояния погружения в себя, я соскочил с кровати и осмотрелся. Простыни и матрас обуглились, как и спортивный костюм, который и до этого был изрядно потрёпан во время боя с монстрами. К счастью, я вовремя остановил процесс слияния с сутью феникса, и ничего критичного не произошло.

Правда думал так только я. Ко мне уже спешил целитель с возмущённым лицом. За его спиной мялся парнишка лет пятнадцати, видимо, ученик.

— Ваше сиятельство! — громким шёпотом обратился ко мне целитель. — Вы истощены и ваш источник чуть не выгорел!

— Вы преувеличиваете, — тихо сказал я, не желая тревожить раненых.

— Вам нужно вернуться в постель как минимум ещё на несколько часов, — продолжил целитель. — Вы не позволили помочь вам, но хотя бы отлежитесь до полного восстановления.

— Это лишнее, — я покачал головой и покосился на кровать. Матрас ещё дымился. Надо будет его вынести из лазарета — пожар тут точно не нужен.

— Что это? — чуть громче спросил целитель, только сейчас обратив внимание на дымящийся матрас и остатки спортивного костюма. — В вас пробудилась стихия огня? Но как такое возможно?

— Это не стихия, — помедлив мгновение, сказал я. — Мой источник пытался восстановиться и задействовал родовые силы. Неподготовленное тело сопротивлялась, и вот результат.

— Но… тёмная магия не перекликается с другими стихиями, — мужчина сглотнул и дёрнул кадыком. Он прикрыл глаза на несколько секунд и усилием воли расслабил лицо. — Впрочем, вы правы. У такого древнего рода есть свои тайны и скрытые силы.

— Именно так, — кивнул я, надавив голосом. Мне ни к чему пересуды за спиной, особенно от своих же людей.

— Семён, выбрось испорченное бельё и принеси новый комплект, — обратился к помощнику целитель, а потом снова повернулся ко мне и склонил голову. — Меня зовут Иван Николаевич Белый, я целитель вашего рода, рад познакомиться с вами лично, ваше сиятельство. Теперь я вижу, что наследие рода Шаховских живо.

— Рад знакомству, Иван Николаевич, — улыбнулся я. — Как так вышло, что мы не виделись ранее?

— Я боевой целитель, — с гордостью сказал мужчина и указал рукой на койки. — Здесь моя вотчина. Раненые в битвах гвардейцы, истощённые маги — это то, с чем я обычно имею дело. Ваш домашний целитель уволился сразу после гибели ваших родителей, а за прошедшие две недели не было нужды в лечении кого-либо из рода.

— Благодарю за ответ, — я протянул целителю руку. — И за то, что ставите на ноги моих людей.

Лев Николаевич вздрогнул и неуверенно посмотрел на мою ладонь, а затем быстро пожал её. Он будто опасался, что я передумаю и уберу руку. Но я лишь усмехнулся и похлопал мужчину по плечу, показывая, что это не случайный жест.

Я действительно был благодарен этому человеку, который был предан своему делу настолько, что даже в имении не появлялся и проводил всё своё время здесь, у стены. Без толкового целителя в непосредственной близости от мест сражения, раненых пришлось бы везти в особняк, а то и в город. А это означало бы, что самые тяжёлые могли не пережить такие поездки.

Попрощавшись с Иваном Белым, я вышел из лазарета и сразу же наткнулся на Зубова. Командир первого боевого отряда гвардии подпирал внедорожник, на котором я приехал к стене, и не сводил взгляда с дверей лазарета. Я усмехнулся. Похоже, Зубов ожидал, что я покину вотчину целителя и сбегу домой пешком.

— Разве у вас нет задач на стене? — спросил я, продолжая улыбаться.

— Мой зам справится с текущими задачами, — пробасил он. — Ну а я пока прокачусь с вами до особняка. Заодно с Киреевым поговорю с глазу на глаз.

— И необходимость моей защиты тут совершенно ни при чём, — закивал я, не скрывая усмешку. — Тогда поехали, Александр.

До особняка мы ехали молча, и я сделал вид, будто не заметил две машины сопровождения, отстающие от нас на пятьдесят метров. Даже забавно, что именно после моего участия в зачистке прорыва, Зубов вдруг решил, что будущего графа надо оберегать и защищать. До этого никто за Константином по пятам точно не ходил.