Фёдор Бойков – Темный феникс. Возрожденный. Том 4 (страница 11)

В небо взметнулся огненный столб, рассыпая искры.

Это пламя было не похоже ни на что, что видели когда-либо глава особого крыла разведки и глава Тайной Канцелярии. Казалось, что в этом пламени может сгореть весь мир дотла.

Глава 7

После слов Одинцова и увиденного взрыва никто не сомневался, что Феникса больше нет. Факел вырулил автомобиль на относительно ровную дорожку и нажал на газ.

— Стойте! — крик Зубра заставил вздрогнуть всех находящихся в машине. — Смотрите! В небе!

Бойцы замерли и приникли к окнам. На фоне столба пламени мерно вздымались огромные чёрные крылья, которые закрывали собой небосвод. Под ними была почти незаметна маленькая фигурка человека, что парил над горящей крепостью.

— Феникс? — удивлённо пробормотал Лутковский. — Это точно он. Мы видели его крылья в суде.

— Останови машину, — приказал Одинцов и выскочил наружу.

Он стоял на каменном плато и не отрывая взгляда смотрел, как приближаются мощные крылья. Через несколько минут перед ним опустился граф Шаховский, а ещё через мгновение его крылья растаяли в воздухе.

— Благодарю, что дождались, — спокойно сказал Феникс, и Одинцов невольно отступил на шаг. Было что-то в глазах тёмного мага, от чего грандмаг воздуха и глава особого крыла разведки почувствовал себя маленькой песчинкой. — Было бы неплохо оказаться подальше отсюда, пока не прибыли австрийские войска.

— Да, конечно, — замедленно кивнул Одинцов и нащупал рукой ручку двери. — Свидетелей нет, так что им придётся только гадать, что же тут произошло.

— Свидетели есть, — Феникс перевёл взгляд за спину Одинцова и посмотрел на бойцов. — Вопрос только в том, кому они служат. Вам или тем, кто отдал приказ активировать некие артефакты в центре зоны с повышенной магической активностью.

— Что вы… ты… что ты имеешь в виду? — Одинцов помотал головой, отгоняя наваждение, в котором Феникс сжигал его заживо.

— Эта зона была демилитаризованной не просто так, — взгляд Феникса будто проникал под самую кожу, выворачивая внутренности наизнанку. — Здесь начинал формироваться аномальный очаг, что и показали приборы разведчиков. А вот чтобы он стал полноценным они использовали особые артефакты. Не так ли, господа?

Одинцов повернул голову и увидел, что все бойцы его отряда уже вышли из машины. В том числе и те самые разведчики, которых они прибыли спасать. И все разведчики вдруг упали на колени, хватаясь за горло руками.

Они явно хотели что-то сказать, но им не давала клятва. Клятва, которая прямо сейчас убивала разведчиков и которую каждый из них, и Одинцов в том числе, принесли своему императору.

Когда моё пламя выжгло всю дикую энергию и запечатало края разрыва реальности, я не мог даже на ногах стоять. Через моё тело прошло столько энергии, что я удивлялся, как меня не разорвало на части. А ведь это только один из разрывов, которых может быть очень много, учитывая амбиции местных магов.

Я нашёл останки двух сфер — света и тьмы. Точно таких же, какие мне доводилось подержать в руках. Энергия света и тьмы, сконцентрированная в этих кристаллах, была настолько мощной, что расширила уже имеющуюся трещину в реальности.

И активировать такие сферы могли только те, кто был в эпицентре. А значит именно наши разведчики сделали то, за что в моём мире я убивал, не моргнув глазом.

Теперь мне многое стало понятно. Я ещё после испытания считал, что император пытается расширить или усилить московский очаг. Но сейчас я был практически уверен в том, что его величество точно знал, что делает.

И его интерес к обычной разведывательной операции, кураторство Бартенева над проектом «Возрождение», призыв бабушки на службу и даже визиты Жнеца были звеньями одной цепи. Всё это было направлено на усиление влияния Михаила Алексеевича Романова. Ведь чем больше ресурсов очагов в империи, тем она богаче и важнее на мировой арене.

Я устало вздохнул и призвал теневые крылья. Ноги меня не держали, а выбираться как-то надо было.

Каково же было моё удивление, когда крылья подняли меня в небо. Они не были слабыми, не были мелкими и полупрозрачными. Мои крылья стали точно такими же, какими были в прошлой жизни.

Неужели всё дело в том, что я пропустил через себя прорву энергии? Или это тьма так отблагодарила меня за верную службу? Я только что отдал ей долг за возрождение, которого не должно было случиться, и этого хватило, чтобы моя сила начала возвращаться.

Я проверил магический источник и прикрыл глаза, благодаря изначальную тьму. Он стал больше на порядок, а мои энергетические каналы, которые должны были разорваться в клочья, налились силой. До прежней мощи мне было всё ещё далеко, но уже сейчас я мог сказать, что стал наконец-то тёмным фениксом, способным очистить этот мир.

Взлетев выше, я обнаружил удаляющуюся машину, в которой сидели люди, что активировали сферы и ускорили прорыв реальности. Когда я подлетел ближе, увидел Одинцова, одиноко стоявшего у машины и глядящего на меня.

Отозвав крылья, я упёрся пятками в землю, чтобы удержать равновесие. На удивление, получилось с первого раза. А вот дальше во мне проснулась ярость.

Я высказал всё, что думаю о разведчиках и их хозяевах. Мой голос был наполнен тьмой, и разведчики не выдержали. Они начали оседать на землю, хватаясь за горло.

Демонова клятва не давала им ответить на мои вопросы. И я не собирался выжигать клятву у случайных людей только для того, чтобы потом убить их. Одинцов невольно коснулся шеи ладонью и шумно вдохнул.

Его не коснулось моё слово, ведь он не был виновен в разрыве. Как и те люди, что остались стоять радом с вездеходом.

— Какая жалость, — равнодушно сказал я, когда разведчики перестали хрипеть. — Нам удалось спасти только командира отряда и забрать данные приборов. Но бедняга был сильно истощён и не дожил до эвакуации.

— Мы не можем вернуться ни с чем, — сдавленно сказал Одинцов.

— Вы вернётесь с телами разведчиков, — я пожал плечами. — Так вы подтвердите, что ни один спецагент австрийцев не найдёт следов подданных Российской Империи. И вы сможете передать все данные с приборов его величеству.

— Мы не сможем солгать императору, — мрачно сказал Лутковский, ударив автомобиль кулаком.

— Зачем лгать? Вы вытащили всех разведчиков, но они погибли во имя императора и империи, — я покачнулся от усталости, но всё же устоял. — Разве это ложь?

— Грузите их, — скомандовал Одинцов, глядя на меня со смесью восхищения и отчаяния. — Версию Феникса все слышали, её и будем придерживаться. Никто ничего не знает ни о каких артефактах или о том, чем именно занимались разведчики. Всем ясно?

— Так точно! — хором ответили бойцы.

Они погрузили тела погибших через заднюю дверь вездехода и расселись по местам. Я плюхнулся на свободное сиденье и прикрыл глаза. То, что я сегодня совершил, ещё аукнется.

Пусть поначалу весь отряд будет молчать, но рано или поздно у императора возникнут вопросы. Например, почему уже заработавший очаг вдруг схлопнулся? А ведь я не просто отсрочил его появление, я залатал прорыв окончательно. Сам удивляюсь, как мне сил хватило, но на моей стороне была тьма.

Интересно, если я решу закрыть остальные очаги в этом мире, тьма наградит меня силой ещё больше? Или решит, что хватит с меня и того, что я уже получил?

В любом случае, если я закрою даже почти пустой московский очаг, его величество точно поймёт, что это дело моих рук. И тогда уже не будет никаких судов и обвинений в измене. Нас уберут по-тихому, или даже со скандалом.

Пока у меня не будет достаточно сил, чтобы противостоять императору, ни о каком закрытии очагов не может идти и речи. Произошедшее здесь можно списать на ошибку разведчиков — мало ли что они там натворили, пытаясь активировать сферы.

— Прибыли к точке эвакуации, — негромко сказал водитель вездехода, которого я не видел до этого.

— Отлично, — Одинцов вышел первым из машины и проверил местность. — Чисто. Выбираемся, бойцы. Готовимся к эвакуации.

— Можете не выбираться, будет грузовой самолёт, — сказал водитель. — Меня вместе с машиной заберут, моя миссия тут всё.

Через полчаса, которые мы провели в полной тишине, за нами прибыл грузовой самолёт. Мы въехали в отворившийся люк и выбрались из вездехода. Лутковский с Одинцовым хотели сесть отдельно от остальных, но я присоединился к ним.

У меня остался вопрос, на который ответить могли только они.

— Вы обещали рассказать о Волне, — напомнил я Одинцову. — Где она и что за задание выполняет? Имейте в виду, что я могу отозвать её в любой момент.

— Она находится в столице, — сказал Лутковский. — Её бывший отряд занимается слежкой за некоторыми влиятельными людьми.

— Бартенев и Денисов? — уточнил я.

О том, что бабушка находится в столице, я знал и до этого. Наша связь показывала мне её во время суда и после. И что самое интересное, Грох был вместе с ней — его поводок показывал мне точное место. Но вот что странно — вместо того чтобы выполнить мой приказ и принести мне улики против Бартенева, он ушёл на задание с бабушкой.

— Мы не можем назвать имён, — развёл руками Одинцов.

— В таком случае я тоже не стану говорить вам, что за задание дал мне император, — я зевнул и отвернулся к окну.

— Разве ваше задание не было связано с помощью нам? — прищурился глава разведки. — Впрочем, я понимаю… его величество просил вас проследить за нами?