Фёдор Бойков – Темный феникс. Возрожденный. Том 2 (страница 22)

— Спасибо вам, — я улыбнулся. — Значит, всё-таки кошка, а не кот?

— Я так сразу и сказал, — буркнул кутхар. — Дай ей имя что ли, хозяин. А то безымянные монстры слабеют на поводке.

— Будешь Агатой, — сказал я кошке, вцепившейся в остатки моего доспеха. Жаль его, кстати, очень уж удобный был, только слабоват для меня.

— А почему Агата? — спросил Грох, так и не высунув голову из тени.

— Есть такой чёрный камень, помогает в медитациях и защищает от слабых проклятий, если правильно заговорить, — я хмыкнул. — Чем наша теневая кошка не защитница?

— Наконец-то оценил, — проворчал Грох. — А я сразу тебе сказал, что полезная зверушка.

— Не зверушка, а монстр, — возразил я. — Всё, восстанавливайся там. Позже поговорим.

Путь до точки выхода оказался короче, но мучительнее любого боя. Пятьсот метров по аномальному очагу, когда магический источник пуст, а за спиной раненые товарищи, — вот где настоящее испытание. Каждый шаг отдавался болью в висках, а раны напоминали о себе при малейших движениях.

Магический фон всё ещё был низким, и моё истощённое тело почти не восстанавливалось. Регенерация работала еле-еле, будто ресурсов для восстановления совсем не осталось. Если бы не связь с Сердцем, я бы даже идти не смог.

Агата, устроившись на моём плече, тихо мурчала мне в ухо. Её теневая шерсть чуть заметно шевелилась, впитывая рассеянную энергию. Умная кошка. А ещё до меня только сейчас дошло, кого она напоминает.

Были у в моём мире теневые гончие, от воя которых кровь из ушей шла. Возможно, в этом мире теневые ирбы стали аналогом гончих. Если так, то я получил бесценного питомца, способности которого будут лишь развиваться со временем.

Изредка в чаще мелькали смутные тени, но стоило Агате встопорщить уши или кому-то из гвардейцев щёлкнуть затвором, как они тут же исчезали. Скорее всего, монстры низкого класса не хотели связываться с большим отрядом, хотя в сибирском очаге каждая тварь бросалась в бой, не разбираясь, кто сильнее, а кто слабее.

— Ничего, ребятки, сейчас дойдём, — проговорил Демьян, зорко глядя по сторонам. Его рука не отпускала автомат. — Потерпите ещё, немного осталось.

Бойцы мрачно кивнули и чуть ускорили шаг. Сквозь редкие стволы деревьев уже виднелись огни дозорных башен и платформа, похожая на ту, по которой мы спускались. Но расслабляться было рано. Последние метры всегда самые опасные.

И вот, когда до отмеченной на карте финишной точки оставалось не больше полусотни шагов, из-за огромного валуна вышел Пётр Григорьевич Лутковский. На нём был безупречный, без намёка на пыль или помятость, мундир главы Тайной Канцелярии. Руки Лутковского были спрятаны за спиной, а на лице застыло выражение вежливого, почти отеческого интереса.

— Ваше сиятельство, — кивнул мне канцлер. — Поздравляю с успешным завершением испытания… и с победой. Выглядите, прямо скажем, не самым презентабельным образом.

Агата растворилась в тенях, едва заметила канцлера, а Демьян чуть дёрнул плечом, бросив взгляд на потяжелевший рюкзак, но ничего не сказал. Я остановился, давая сигнал отряду замедлиться. Гвардейцы инстинктивно выстроились в более плотный порядок, прикрывая раненых.

— Пётр Григорьевич, — я слегка склонил голову, чувствуя, как от этого движения темнеет в глазах. — Не ожидал встретить вас в очаге. Может быть, вы недовольны итогами? Ставили не на того победителя?

Лутковский усмехнулся. В его глазах мелькнул холодный огонёк игрока, видящего всего лишь одну из фигур на доске, которой можно легко пожертвовать в угоду своим интересам.

Глава 12

— Не стоит так переживать, ваше сиятельство, — канцлер продолжал усмехаться. — У меня нет задачи подтасовывать результаты испытания.

Сразу видно, что Лутковский давно в политике. Первое, о чём я подумал, увидев его здесь, что он и впрямь решил лично проконтролировать, чтобы победил нужный человек. И я знал, что им должен был стать Эдвард Рейнеке, а не я.

Из очага раздались звуки сигнальных ракет. Видимо, Воронов и Ерофеев пришли в себя и решились покинуть очаг. Я не стал оборачиваться, сосредоточив всё внимание на канцлере.

— Видите ли, граф, я всегда предпочитаю получать информацию из первых рук, — Лутковский сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Истребители монстров докладывали мне о каждом шаге участников испытания. Полагаю, вас заинтересуют их выводы.

— Вовсе нет, — сухо ответил я. — В первую очередь меня интересует то, что мне нужно привести в порядок себя и своих людей. Четырём из них требуется помощь целителя.

— Безусловно, — Лутковский согласно кивнул, но было заметно, что он удивился отсутствию у меня интереса к выводам наблюдателей.

Я и без того знал, что они видели и что могли подумать. Опять слушать байки про Вестника Тьмы? Вот уж нет. Прежде всего нужно позаботиться о людях, а потом уже всё остальное.

Канцлер убрал правую руку из-за спины и щёлкнул пальцами. Из-за деревьев появилось около десятка человек в лёгком, но функциональном снаряжении с шевронами императорской гвардии. Это были истребители монстров, но я не видел ни одного из них в лагере перед началом испытания.

— О ваших людях позаботятся, — канцлер указал рукой в сторону дозорной башни с выдвижной платформой и неспешно направился к ней, поманив меня следом. — В лагере есть всё необходимое для первой помощи пострадавшим.

Команда истребителей, не дожидаясь дальнейших приказов, разделилась. Трое из них подхватили Лаптева, Орехова и Голубева на особый манер — закинув тех на плечи. Ещё один протянул прихрамывающему Назарову ампулу с обезболивающим.

Я видел, как напряжение наконец-то начало спадать с лиц моих гвардейцев. Плечи Демьяна Сорокина расслабились, и он впервые за долгие часы повесил автомат на плечо.

Через минуту истребители побежали к платформе так резво, будто на их плечах не болтались раненые бойцы. Мои люди не отставали — без ноши в виде раненых они двигались куда быстрее.

Я перевёл взгляд на Лутковского, который наблюдал за этой сценой с тем же учтивым, нечитаемым выражением.

— Ну что, Константин Валерьевич, — произнёс он, когда все бойцы оказались на расстоянии пары метров. — Позвольте проводить вас. Его величество будет ждать отчёта. А мне не терпится услышать вашу историю из первых уст. Думаю, она будет куда увлекательнее сухих строк протокола.

Он сделал изящный жест рукой, приглашая пройти вперёд, к платформе, где заканчивалось испытание и начиналась новая игра, уже на политической арене. Я кивнул и сделал последний шаг, чтобы выйти из леса. Лутковский шёл рядом с таким видом, будто наслаждался прогулкой.

— Когда-то это место называлось Воробьёвыми горами, — сказал он вдруг. — Видом отсюда любовались иностранные послы и горожане, он был символом мощи и величия Российской Империи. Именно сюда привозили важных гостей, чтобы произвести впечатление.

— Благодарю за экскурс, — равнодушно ответил я. — Я изучал историю.

— Ещё бы, — добродушно усмехнулся канцлер. — Насколько мне известно, вы много чего изучали. Но в ваше поле интересов никогда не входила усиленная боевая подготовка, тем более, магическая.

— Обстоятельства изменились, — я пожал плечами, глядя на то, как истребители цепляют себя к металлическому тросу и поднимаются на выдвижную платформу. — Пришлось многому научиться за короткий срок.

— Кстати, об обстоятельствах, — Лутковский замедлил шаг. — Его величество ожидал увидеть другого победителя.

Я промолчал. Наконец-то мы дошли до сути. А то я уж решил было, что канцлеру стало скучно и он отправился в очаг любопытства ради.

— Если вы ожидаете почестей и наград, то можете забыть о них, — серьёзно сказал он.

— Что вы? Как я могу ожидать награды? — я усмехнулся. — Я с самого начала знал, что получу то, что было у моего рода полторы сотни лет.

— Не дерзите, граф, — в голосе канцлера появилась угроза. — Вы отстояли своё право на врата, сохранили целостность своих земель и защитили честь рода. И вы остались живы — это уже немало.

— Вы правы, — я стёр усмешку с лица. — Честь рода и земли стоили того.

— Будьте осторожны, ваше сиятельство, — Лутковский всмотрелся в моё лицо. — Я не могу принять чью-либо сторону, но постараюсь предупредить вас об изменении настроения его величества.

— Зачем вам это? — спросил я, склонив голову к плечу.

— Затем, что я ставлю на вас, граф, — канцлер прищурился и чуть задрал подбородок. — Ваша древняя кровь важна империи. Вы важны.

На этом наш разговор закончился. Мы как раз дошли до троса, и канцлер уступил мне первенство. Я ухватился за трос, который тут же пришёл в движение. Через пару минут я уже был на платформе.

Лагерь встретил меня странной тишиной. Все выбывшие участники испытания, оставшиеся в живых, заперлись в палатках, не показываясь на глаза. Один из истребителей пересчитывал собранные моим отрядом ресурсы, необходимые для победы. Остальные истребители неспешно убирали временные палатки, в которые так никто и не вернулся.

У одной из палаток с красным крестом стоял Демьян с лицом, застывшим в каменной маске. Рядом с ним переминались с ноги на ногу остальные мои бойцы, дожидаясь, пока раненых подлечат целители.

Я рефлекторно активировал взор тьмы и сразу же выцепил у платформы Ерофеева и Воронова. Их отряды, вернее то, что от них осталось, хромали рядом с господами. Княжич Ерофеев шёл, опираясь на плечо своего бойца, но его голова была высоко поднята.