Фёдор Бойков – Молниеносный – 3 (страница 42)
Над головой плясало северное сияние, а ледяные равнины простирались до самого горизонта. Температура здесь была такой, что даже воздух кристаллизовался, — в воздухе висела сверкающая ледяная пыль, впиваясь в кожу тысячами крошечных игл.
— Вот теперь ты проиграл! — прорычал Скорн, готовясь к атаке. Его дыхание клубилось ледяным туманом.
— Нет, — я оскалился в улыбке, ощущая в груди бушующее пламя. — Я только начал.
Скорн широко раскинул руки, и ледяная равнина раскололась, гигантские торосы взмыли вверх, а потом полетели в меня. Они превратились в ледяные копья, и должны были нашпиговать меня, но огонь в моей груди разгорался всё ярче.
Я выдохнул. Первозданное пламя, то самое, что зажгло первые звёзды, рвануло из моей груди огненной струёй. Ледяные копья вспыхнули и испарились, превратившись в клубы пара.
Но Траск уже нёсся на меня, с силой ударяя пятками в землю. От его бега лёд толщиной в сотни метров треснул подо мной, и я провалился в бездну.
Холод обступил меня. Ледяной, пронизывающий до костей. Тьма, сжимающая со всех сторон. Именно таким я создал этот мир-тюрьму — безжалостным и совершенным. Каждый его закон, каждую частицу я знал лучше собственного тела.
Я рассмеялся.
Пламя моей души рвануло изнутри, разрывая ледяные оковы. Лёд вокруг треснул, тьма взметнулась вверх, вынося меня из бездны. Ещё не достигнув поверхности, я уже направлял в Хранителей ледяную бурю, пронизанную молниями.
Каждая льдинка в этом вихре была моим оружием. Воздух завыл от напряжения, когда электрические разряды прошибли ледяные осколки. Земля под ногами Хранителей превратилась в кипящую массу из воды и плазмы.
Неужели эти идиоты до сих пор не поняли, с кем сражаются? Или я по их меркам слишком слаб, чтобы быть Громовержцем? Или, может быть, они давно поняли, кто я, но решили, что сумеют одолеть меня?
Ну получайте же, ублюдки! Я скрестил руки перед собой, призывая энергию этого мира. Осколки льда вокруг нас замерли, а потом ринулись к Хранителям со скоростью пули. Каждый осколок я зарядил молнией, превратив эти ледяные снаряды в сгустки плазмы, завёрнутые в сверхпроводящую оболочку.
Хранители растворились в воздухе за мгновение до удара. Мой залп прошёл сквозь пустоту. Да твою мать! Отожрались, суки, на халявной энергии!
Я рванул за ними в другое измерение, в другой мир, который внезапно оказался моим черновиком. Мир абсолютной пустоты, заготовка, которую я так и не довёл до совершенства.
Здесь не было ни верха, ни низа, ни даже самого понятия «здесь». Только бескрайняя чернота, в которой растворялось само время. Но я чувствовал Хранителей, которые стали частью этой пустоты.
Они расплывались в небытии, сливаясь с вечным «ничто». Будь я обычным человеком, который лишь подчинил магию, я бы уже растворился в этом мире, стал его частью и потерял себя. Я бы всё забыл.
Но я помнил.
Помнил вес своего тела. Помнил грохот битвы. Помнил вкус крови во рту.
Эти воспоминания были якорем в океане небытия. Я сконцентрировался на них, на том, что было реальным, истинным, настоящим. Внутри меня разгоралась точка света — сначала едва заметная, затем всё ярче, всё горячее.
Хранители атаковали беззвучно. Их удары приходили из ниоткуда — давление в груди, будто чьи-то пальцы сжимали сердце, резкая боль в висках, как от проникающего в мозг лезвия. Они пытались разорвать меня изнутри, используя саму пустоту как оружие.
Но я ответил.
Из той самой точки света внутри меня хлынула энергия — не просто свет или тепло, а сама суть существования, первозданная сила творения. Сила
Волна чистой энергии распространялась от меня, как круги по воде, только «водой» здесь была сама пустота. Там, где проходила волна, пустота трескалась. В разрывах вспыхивали зарницы несуществующего света, появлялись и тут же исчезали призрачные очертания миров.
Реальность сопротивлялась, пытаясь сохранить свою девственную чистоту, но сила взрыва была слишком велика. С громовым раскатом, который невозможно было услышать, но можно было почувствовать всем существом, мир пустоты разорвался.
Перед нами зияла трещина реальности, затягивая всё в себя. Хранители попытались удержаться, но пустота, бывшая их союзником, теперь предала их, не давая опоры.
Мы провалились сквозь разлом, вываливаясь в следующий мир, оставляя за спиной схлопывающуюся пустоту, которая снова стала тем, чем и должна была быть — ничем.
Но в том ничто теперь остался след — шрам на ровной глади небытия, свидетельствующий, что даже там, где ничего не должно было быть, мы сумели устроить битву.
А между тем, мы падали в мир, где пылало даже небо. Земля под нами была раскалённой бронзой, а воздух дрожал от жара, выжигающего лёгкие. Реки лавы извивались змеями, а базальтовые горы извергали столбы пламени — этот был похож на самый настоящий ад.
Уже в воздухе Скорн рванул вперёд, превращая кожу в камень. Я встретил его ударом раскрытой ладони, направив энергию так, чтобы она попала в трещину на груди. Ударная волна разнесла лавовое озеро, взметнув в воздух фонтан огненной жижи.
Траск решил использовать момент и ударить меня со спины. Я едва увернулся и рассёк базальтовый хребет под нами. Из трещины хлынула магма, долетая до обоих Хранителей.
— Хорошая попытка, — похвалил я этих недоумков, которые до сих пор продолжали попытки ударить меня.
Я заметил, что они перестали использовать против меня энергию других миров. Они будто ослабли или решили побить меня врукопашную. Или это уловка?
Точно уловка. Вон как Скорн собирает в кулак энергию, а Траск ныряет между слоями реальности, то исчезая из виду, то появляясь с разных сторон.
Скорн исчез из поля зрения, а потом ударил исподтишка в спину. Удар пришёлся мне между лопаток, сбивая с ног. А Траск резко появился передо мной с занесённой рукой. Он ударил меня в грудь, отбрасывая меня в лавовое озеро.
В этот момент я перестал сдерживаться. Я шагнул в кипящую магму и вспыхнул, как сверхновая. Лава закипела, а потом взорвалась дождём из огненных брызг.
Я поймал на лету сгустки плазмы, сжал в кулаке и швырнул обратно, усиливая их энергией в десятки раз. Траск успел снова исчезнуть, а вот Скорн поймал мои снаряды на грудь. Вот и всё, предатель.
— Вы хотели узнать, кто я? — мой голос расколол небо. — Так разуйте свои глаза и смотрите! Я — тот, кто создал вас. Тот, кто создал все эти миры, по которым вы безнаказанно ныряете. Я — ваш бог, я Громовержец! А вы — лишь тени моей силы.
Моя скорость достигла своего предела. Мои пальцы вонзились в грудь Скорна, раскалывая трещину и вырывая нутро. Ту суть, что я заложил в него — осколок моей силы, что вдохнул жизнь.
На секунду всё замерло. Затем тело Хранителя начало светиться изнутри, трещины расползлись по коже. А потом он взорвался.
Вспышка ослепила даже меня. Волна энергии распространилась во все стороны, испаряя лавовый океан, снося вулканы и горы, разрывая саму ткань этого мира. Камень, в который превратились останки Хранителя, начал рассыпаться в чёрный песок.
Мир рушился. По небу разбегались трещины, земная кора ломалась, как тонкий лёд. Я видел, что Траск пытается стабилизировать реальность, но было слишком поздно — смерть Хранителя запустила цепную реакцию.
В последний момент я открыл портал. Оглянувшись на гибнущий мир, я увидел, как он схлопывается, оставляя после себя лишь пустоту и несколько крупиц черного камня — все, что осталось от одного из тех, кого я когда-то создал.
Мы с Траском рухнули сквозь разлом реальности, вывалившись обратно в наш мир — в тот самый сосновый лес под Громовкой, где я когда-то спалил полчища демонов. Земля здесь все ещё была черной от пепла, деревья стояли обугленные, словно памятники той битве. И теперь здесь, на этом же самом месте, я покончу с теми, кто эти полчища создал.
Траск упал на колени, его тело дымилось, трещины расходились по коже, как паутина на разбитом стекле. Он поднял голову, и в его глазах горел огонь — не ярости, не страха, а понимания. Он знал, что проиграл.
Моя рука сжалась в кулак, заряженный энергией, способной стереть его из существования. Хранитель не сопротивлялся. Он лишь смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то… слишком знакомое.
Я занёс руку для последнего удара. Но в последний момент остановился. Потому что увидел себя.
Не буквально, не отражение, но то, чем он был. Он был моим творением. Моей ошибкой. Моей тенью.
И если я убью его сейчас — стану ли я лучше их? Моя рука дрогнула. Энергия, что могла разорвать его на атомы, замерла, пульсируя в кончиках пальцев.
Нет уж, я не оставлю в живых этого паразита, присосавшегося к энергии миров. Предателя, который извратил саму суть Хранителей. Ни сейчас, ни потом — никогда я больше не отдам столько силы в руки недостойных.
Мои пальцы вошли в грудь Траска так же легко, как в его собрата. Я сжал его суть, крупицу жизни, дарованную не тому существу.
— Стой! — услышал я женский крик. — Не делай этого!
Я обернулся на звук и встретился взглядом с богиней, сотканной из звёзд.
— Зачем ты здесь, Селестия? — спросил я, продолжая удерживать пальцами нутро Хранителя.
— Прости, что вмешиваюсь, мой бог, — она посмотрела на меня ошарашенно и склонила голову. — Вижу, что ты вернул память и силу…