Фёдор Бойков – Молниеносный – 3 (страница 29)

— Только если в его руках несколько заводов по переработке рубежных материалов, — предположил Николай. — Ну или он глава подпольного бизнеса.

— Как ты сказал? — резко дёрнулся Пожарский. — Подпольного бизнеса? Так это же Влад Меркулов! И шрам у него как раз имеется.

— Тот самый Меркулов? — уточнил слуга. — Из рода изменников империи?

— Если я не ошибся, конечно, — ответил Пожарский, после чего накинул пиджак и направился к двери. — Чаю не надо, пусть знают, что им не рады.

— Как скажете, ваше сиятельство, — Николай хмыкнул и принялся прибирать разбросанные вещи.

Князь Пожарский спустился в гостиную, рывком распахнул дверь и с громким топаньем прошёл к своему креслу. Он уже давно сроднился с манерой поведения, по которой его судили — резкий, прямолинейный и абсолютно честный князь, которому вояки ближе и роднее, чем знатные господа. Но мало кто знал, что в этом похожем на медведя мужчине скрывается стратег и тактик, такой же изворотливый, как и остальные аристо.

— С чем пожаловали? — мрачно спросил князь, оглядев гостей суровым взглядом, лишь на мгновение задержавшимся на мужчине со шрамом.

— Доброго вечера, ваше сиятельство, — князь Верховцев расплылся в слащавой улыбке. — Что же вы так сразу с места в карьер?

— А время вы видели? — процедил сквозь зубы Пожарский. — Если уж вам так дорог ваш этикет, что же не позвонили и не назначили встречу, а вот так без приглашения явились? Явно же не чаю попить. Так что рассказывайте.

— Видите ли, князь, — начал Верховцев. — Народ требует смены императора, потому что наш правитель, уж извините, одержимый.

— Я не все сводки успел просмотреть, но насколько мне известно, одержимость его императорского величества была излечена, — Пожарский прищурился и сжал челюсти.

— Ну вы же понимаете, что никаких обрядов по изгнанию демонов не существует, — Верховцев растянул губы в широкой улыбке, но его глаза остались холодными. — Иначе мы давно бы об этом узнали.

— Каждый день появляется что-то новое, — возразил Пожарский. — Каньон стоял на месте сто лет, а потом внезапно закрылся. И сразу же открылся другой, из которого, вопреки здравому смыслу, полезли орды монстров.

— Тем не менее, это всё звенья одной цепи, — всё так же наигранно слащаво проговорил Верховцев. — Одержимый император назначил верховного инквизитора и разрушил устоявшуюся структуру Ордена Инквизиции. А это означает, что Юрий Громов — либо тоже одержимый, либо он предатель человечества и работает на одержимого.

— Бред сивой кобылы! — рявкнул Пожарский. — Вы рехнулись, если думаете, что я поверю в эту чушь!

— Давайте подумаем логически, князь, — взял слово другой член оппозиции — граф Олег Терлецкий. — В истории уже были случаи, когда одержимые годами скрывались среди людей. Они вели себя естественно и никак не выдавали одержимость. Наш император уже не раз творил странные вещи.

— Это какие же? — пробасил Пожарский.

— Перед вами наглядный пример, — Терлецкий указал на мужчину со шрамом, который всё это время сидел с лёгкой улыбкой на губах. — Это Влад Меркулов. Последний представитель княжеского рода Меркуловых. Они пострадали от произвола императора, который мог быть одержимым уже много лет.

— Насколько я помню историю, Меркуловы организовали переворот и проиграли, — Пожарский хмыкнул. — Они получили ровно то, что заслужили.

— Подумайте, князь, чью сторону занять. Как вы сами сказали — каждый день происходит что-то новое, — снова подал голос Верховцев. — Инквизиция давала так много власти императору. И это неспроста. Если он был одержимым, а они знали, то Орден участвовал в этом заговоре с самого начала.

— Вы пьяны или безумны? — спросил Пожарский, вскочив с кресла. — Вы пришли в мой дом и теперь наговариваете на моего государя!

— Мы пришли, чтобы предложить вам место рядом с нами в этом новом, меняющемся мире, — Верховцев издал тихий смешок. — Причём это место — на троне.

Князь Пожарский замер посреди гостиной, то сжимая, то разжимая руки. Как этим недоумкам вообще могло прийти в голову, что он пойдёт против императора? Как они дошли до того, что один из самых близких друзей предаст Алексея II и займёт его место?

— Вы уже обсуждали это с его императорским величеством? — спросил вдруг Пожарский. Только теперь он понял, почему император резко осадил его и почти натурально послал, как самого худшего из своих придворных.

— Конечно, — Верховцев расплылся в фальшивой улыбке. — Мы послали требование императору освободить трон для вас, князь.

Пожарскому больше всего хотелось выгнать взашей таких гостей, но он понимал, что делать так нельзя. Нет, они бы поняли и даже не удивились, ведь слава бесцеремонного князя за ним прочно закрепилась. Только это означало бы, что они выберут другого кандидата на трон и будут всеми силами его продвигать, и Пожарский уже не узнает об их планах.

— Ну раз послали… — многозначительно протянул он. — То так уж и быть, побуду вашим кандидатом.

— Неожиданно, — Верховцев так удивился, что даже забыл удержать на лице фальшивую улыбку. — Мы ожидали несколько иного.

— Но ведь вы в итоге сами пришли ко мне, — веско сказал Пожарский. — Так что давайте, рассказывайте, что задумали и как мы будем разбираться с той кашей, которую вы уже заварили.

— За организацию у нас отвечает Влад Меркулов, — проговорил Терлецкий. — У него есть связи среди нужных людей и есть возможность подогревать толпу. Бизнес Влада немного… неофициальный. Но мы уже убедились, насколько он эффективен.

— Понимаю, — кивнул Пожарский, изображая тупого вояку. Этот приём всегда срабатывал среди таких лизоблюдов, как эта коалиция.

— Следующий пункт нашего плана — избавиться от инквизиции и от Громова, — Терлецкий переглянулся с Верховцевым и поймал его кивок. — Надо сжечь всех инквизиторов, разгромить их базы и найти Громова. Это самое важное.

— Почему так важны уничтожение инквизиции и Громова? — недоуменно спросил Пожарский. Сейчас он даже не притворялся — ему действительно не было ясно, как Громов связан со свержением власти.

— Император уже начал развал инквизиции, а у аристократии давно зуб на балахонов, — ответил ему Верховцев. — Столько лет мы терпели их безнаказанность, и вот у нас появился шанс. Ну а Громов… — Верховцев усмехнулся жёсткой усмешкой. — Он уже увяз в перевороте, когда вмешался в казнь и получил от императора должность верховного инквизитора. Мы уничтожим Орден и его нового главу. Мы возьмём власть в свои руки.

После слов Павла Трубецкого я завис минут на пять. Сразу в памяти всплыли все разговоры с Пожарским, его «безвозмездная» помощь с броневиками, джипами, самолётом. Даже предложение о женитьбе на Ксении показалось мне теперь просчитанным шагом для привлечения меня на свою сторону.

— Что вы думаете о претензиях князя Пожарского на трон? — спросил у меня Трубецкой после недолгого молчания.

— Я слишком мало с ним знаком, чтобы судить о его мотивах, — сказал я. — Но я до сих пор не понимаю, почему вы захотели встречи со мной.

— Его императорское величество очень зол на князя Пожарского, — Трубецкой вздохнул. — Они были дружны. Настолько, насколько вообще возможна дружба между князем и государем.

Он замолчал и снова побарабанил по коленке пальцами. Я не стал комментировать последнее заявление — откуда мне знать, какая дружба у императоров бывает?

— Я не просто так спросил в начале нашего разговора, насколько хорошо вы знакомы с князем, — сказал Павел, наконец приблизившись к тому, чтобы назвать причину позднего звонка и последующей встречи. — Дядя хочет, чтобы вы встретились с Пожарским и узнали, почему он пошёл на предательство.

— Мне нужно немного времени, — я глянул на Валентина Узорцева, который стоял, прислонившись к дверному косяку, и внимательно слушал наш разговор. — Я свяжусь с вами через портного.

— Благодарю, что согласились на встречу, — Павел Трубецкой чуть склонил голову, встал с софы и протянул мне руку. — Дядя не ошибся в вас.

Я пожал руку его высочества и в сопровождении Узорцева вышел из ателье через другой ход. Повернувшись к Вольту, я присел на корточки так, чтобы моё лицо оказалось напротив его морды.

— Что-то назревает, дружище, — сказал я, положив руку на голову пса. — Что-то очень серьёзное.

— Связанное с императором? — спросил Вольт, чуть склонив голову набок.

— Не знаю, — я замер ненадолго, прислушиваясь к ощущениям. — Хочу взять паузу и разобраться в себе.

— Чем помочь? — тут же откликнулся мой питомец, лизнув меня в щёку.

— Будешь охранять мой покой, — ответил я. — Чтобы никто меня не беспокоил.

— Ладно, — покладисто согласился он.

Я не стал разбираться в его поведении, а переместил нас к особняку. Стоило нам зайти в дом, как со второго этажа донеслись голоса Миши и Ксюши.

— А я тебе говорю, что эта ваза будет отлично смотреться на столике, — громко проговорила Пожарская.

— Юра сказал, что никаких излишеств ему не надо, — возразил ей Миша.

— Это особняк князя! — повысила голос Ксения. — Он не может выглядеть, как тюремная камера. Мебель, ковры, декор — всё это обязательно должно присутствовать.

Дослушивать этот бесполезный спор не было никакого желания, поэтому я ускорился и пронёсся мимо застывшей парочки друзей в свою спальню. Здесь уже стояла мебель: двуспальная кровать, журнальный столик, комод и диванчик — всё из жидкого камня и белого цвета. Ксении удалось оттенить белую мебель цветными коврами, так что ощущения стерильности не было и в помине.