Фуюцуки Нобу – Тлеющий неон в крови (страница 62)

Войдя внутрь, я заметил, что наш должник успел зайти в ВИП‑ложу и сделать заказ официантке. Девочка подошла к терминалу на баре, пробила заказ, а после бармен начал его готовить. Четыре олд‑стайла и восемь шотов огурчеллы. Как только коктейли были приготовлены, официантка поставила бокалы на поднос и уже собралась отнести их в ложу.

– Эй, постой, малышка, – остановил я девчонку. – Я хочу отнести выпивку своим друзьям лично, можно?

– Мальчик, ты кто? – спросила она. – Наш гость сказал, что кроме него и его компании с ним никого не будет.

– Мы с ним служили вместе, я только недавно демобилизовался, хочу сделать своему сослуживцу сюрприз.

– Твой сослуживец, в таком‑то возрасте? Пожалуй, я позову менеджера, – с недоверием посмотрела она на меня.

Я взял ее за руку и начал крепко сжимать, девушке стало больно, и она начала стонать, пытаясь вырваться, но я ей этого не позволял.

– Если ты не хочешь, чтобы я устроил мясорубку во всем баре, советую меня послушать. Иначе вам вместо ВИП‑комнаты от крови придется отмывать весь зал. Ты этого хочешь?

– Я сейчас охрану позову, – возразила она.

– А я сейчас сверну тебе шею, а твои сегодняшние чаевые заберу себе.

Мы молча простояли несколько секунд, глядя друг на друга.

– Ну так что? – грубо переспросил я. – Может, ты заткнешься и позволишь мне спокойно выполнить свой заказ, без лишних жертв?

– Какие‑то проблемы? – подошел к нам охранник бара.

Девушка не отводила от меня взгляда еще пару секунд, а после мило улыбнулась и ответила охраннику:

– Все хорошо, Джеки, просто этот молодой человек хочет пустить крови нашим ВИП‑гостям. Выведи его, пожалуйста.

– Плохой выбор, – вздохнул я.

– Эй, парень, ну‑ка пошли со мной на выход, – пригрозил мне охранник, вытащив из своего пиджака пистолет.

Я дернул своей рукой, которой держал девушку, и мне не пришлось прилагать даже долю усилий, чтобы сломать ей руку, из‑за чего она уронила поднос с коктейлями, крича во весь голос от боли. Охранник даже не успел направить на меня пистолет, как в ту же секунду оказался припечатанным к стене, потеряв сознание.

Окружающие люди, которые были около бара и на танцполе, заметили мой беспредел, и в зале началась паника. Люди бежали к выходу, расталкивая друг друга, а я тем временем направился к ложе.

Охранники попытались меня остановить, встав у меня на пути. Но мне хватило сделать всего лишь несколько ударов, чтобы отправить их в нокаут. Это было легко, ни одна пылинка спектра даже не выскочила из моего тела.

Открыв комнату, в которой сидел Альберт со своими дружками, я резко вдарил в пол, выплеснув поток энергии, которой раскидал всех моих неприятелей по сторонам.

В ступоре, не понимая, что происходит, ребята пытались прийти в себя, а после, в спешке с трясущимися руками достали свои стволы, но было уже поздно. Двоим из них я уже успел разбить череп, а тот, кто все‑таки успел достать свой полуавтоматический пистолет, не успел сделать и одного выстрела, так как его оружие тут же успешно было выбито из его рук моей ногой. Мне оставалось сделать второй удар, другой ногой, но только посильнее, чтобы тот оказался в ауте.

В этот момент светомузыка закончилась, а сидячий передо мной Альберт тяжело вздохнул и устало уставился на меня.

– Ты Паук? – недовольно спросил он.

– Узнал?

– Классная маска. Но я тебя не боюсь.

– А зря, – ответил я, мило наклонив голову.

Как только я замахнулся на него, чтобы ударить, он парировал мою атаку, расчехлив свои острые клинки из хромированных рук.

Все‑таки это парень без боя решил не сдаваться. Он весь освирепел, зарычал и стал нападать на меня со своими клинками, словно зверь.

Забавно мне называть его зверем, ведь недавно я и сам им был.

Все удары, которые наносил мне мой противник, были бесполезны против моей силы. Я научился покрывать спектром практически все свое тело, а также хорошо его чувствовал, мысленно прослеживая его состояние. Без защиты у меня оставались лишь поясница и голени, но в такой ситуации сложно об этом догадаться и наносить правильные точечные удары, чтобы победить меня. Так что, все его удары от меня просто отскакивали. А ведь он продолжает наступать, даже несмотря на то, что этот поединок для него заведомо проигранный.

Я схватил его руки, подумал над тем, чтобы с корнем оторвать ему их, но передумал. Боссу он нужен живой, а если я их оторву, он потеряет слишком много крови и не доживет, пока я буду его перевозить. В таком случае я решил просто сорвать ему лезвия, что в итоге и сделал, а после с разворота ударил своей ногой по его коленям, раздробив в крошку его коленные чашечки.

Как же он громко кричал после этого.

Когда мы вышли из ВИП‑ложи, то в основном зале бара уже никого не было. Куча побитого стекла, мусор, оставшийся от гостей. Свет выключен, персонал разошелся по домам. Посреди всей этой картины я тащу волоком кричащего от боли должника. Выйдя на улицу, я продолжил его тащить вплоть до самого нашего убежища, до которого идти было не так долго, всего лишь полчаса. Пока я его тащил, на его крики никто не реагировал, даже никто не повернулся из всех проходящих мимо нас людей на улице.

В этом городе ничего не меняется, аж тошно.

Он кричал еще минут десять, а после стих, обещая меня найти и прирезать, как скотину, в ответ я громко посмеялся.

* * *

Я сидел у входа в кабинет Этоса и ждал, пока он освободится. А сидящий рядом Альберт только и успевал, что криво на меня коситься да стонать от боли. На вид он побледнел, весь вспотел. Может, у него лихорадка? Хотя какая мне разница, если он не отдаст деньги боссу, то он явно покойник.

– И что, тебе нравится твоя работа? – скрепя зубами, спросил Альберт.

– А тебе нравится занимать деньги, а потом не отдавать? – в ответ спросил я.

– Знаешь, парень, в этом городе такие законы. Каждый здесь сам за себя, а значит, ты волен делать то, что тебе хочется.

– Да неужели?

– Думаешь, прислуживая этому уроду, ты считаешься свободным? Он выбросит тебя, как использованную туалетную бумагу, как только подотрет тобой жопу.

– Я знаю.

– Ну так и что тебя останавливает? Имея такую силу, ты сам волен выбирать свою судьбу. Ты с легкостью можешь встать на его место.

– Не особо горю желанием. Мне пока удобно быть простым наемником.

– Не понимаю тебя…

Не успел он договорить, как из двери вышел Этос, провожая какого‑то парня в блестящем пиджачке с уложенными волосами и толстым слоем лака.

– Ну, что? Мы с тобой договорились, Пьетро?

– Да, конечно, Этос, – ответил он.

– С первого числа следующего сезона деньги уже должны быть переведены на мой счет.

– Безусловно.

– Завтра мой бухгалтер переведет тебе твои полмиллиона рат, желаю удачи в твоем начинающем бизнесе.

– Спасибо, сэр, – ответил парень, пожимая Этосу руку.

– И еще кое‑что. Видишь этого бледного паренька со сломанными ногами и оторванными имплантами, на диванчике? – спросил босс, указывая на Альберта.

– Вижу, – встревоженно ответил Пьетро.

– Этот парень решил, что он самый умный и отказался возвращать мне долг, нагло спрятавшись в своей конуре как подлая крыса. Как видишь, мой Паучок с легкостью нашел его, и сейчас я буду проводить с ним разъяснительную беседу. Намек понятен?

Парень лишь с тяжелым усилием сглотнул и нервно кивнул шефу.

– Тащи его, – приказал Этос мне, попрощавшись со своим гостем.

Зайдя внутрь и протаскивая должника на середину кабинета, я увидел, что нас уже встречают побитые мной недавно Пауки. Ребята выглядели, скажем так, не очень. Лица перевязаны бинтами и обклеены пластырями, некоторые не успели обновить свою экипировку и носили изорванную в нескольких местах после боя со мной одежду. Лина стояла с закрепленной шиной на сломанной мной ноге, еле держась только благодаря костылям, а Иля и вовсе с перевязанным лицом и открытыми прорезями в глазах и рту. Выстроены они были в линию, молчали и тихо ждали того, что сейчас будет происходить. Мне говорили о Паучьей Каре, когда должника заживо разрывают по частям все члены клана, думаю, если Альберт откажется платить свой долг, то его именно это и ждет.

– Последнее слово, дружочек, – обратился Этос к Альберту, закинув на стол свои ноги.

– В каком смысле, последнее? – засуетился он. – Ты даже не дашь мне возможности отдать долг?

– Все, что мне нужно было, я уже вчера отобрал у твоего криптошефа, который был виновен в том, что доверил такому скользкому уроду, как ты, довольно прибыльное дело. Он осознал свою ошибку и перед смертью попросил, чтобы я от тебя и мокрого места не оставил.

– С каких это пор ты стал карать криптошефов?

– С тех пор, как понял, что я волен делать то, что мне хочется. Алекс, ну‑ка, оторви этому прихвостню башку.

– Постойте, может, мы все‑таки сможем договориться? – вскрикнул от ужаса Альберт.