Фуюцуки Нобу – Тлеющий неон в крови (страница 31)

Подняв меня на ноги, отец повел меня к машине, на которой мы вместе приехали.

Ух ты!

Какой огромный кратер я оставил после своего падения – глубиной примерно метр и радиусом метра три или четыре. Я успел его увидеть лишь мельком, поэтому точно не определил, но, судя по всему, падение было жестким.

– Да, парень, по тебе я уже понял, что у тебя ничего не получилось, – сказал папа, пока мы ехали домой на нашем внедорожнике. – Но ничего, если ты снова захочешь попробовать, только скажи, и мы снова отправимся на твои суровые попытки отправиться в воздух. Ты не представляешь, как я хочу увидеть, как мой сын взлетит. Но настаивать на этом я больше не буду, как сделал это сегодня, прости меня, сынок.

– Да ничего, па. Все нормально. Может, я еще сам не готов к этому, – вздыхая, ответил ему я.

– Возможно, – согласился он, а через пару секунд продолжил: – Кстати, во время твоего взлета я заметил, как ты выплеснул такой мощи энергию, которую я до этого никогда не видел. Что ты почувствовал в этот момент?

– Сильное облегчение, будто в туалет сходил по‑большому.

Мы оба посмеялись.

– А что с твоей синей пылью, разобрался, что это такое?

– Без понятия.

– Ничего, скоро узнаешь. Мне тоже интересно, как это связано с твоими силами, и то, как они работают.

Мы ехали с отцом по густому лесу, вокруг лишь высокие деревья, только вдалеке виднелись скалистые горы, а около них – просторные равнины, на которых мы часто испытывали возможность моего ускоренного бега.

Вместе с ним мы специально отмеряли шагами расстояние, а после проводили марафон, определяющий мои возможности, вычисляя скорость бега. На данный момент мы пришли к показателям около ста километров в час, но я чувствую, что могу намного быстрее.

– Давай поразмышляем, чисто теоретически, ты сможешь повторить свой сегодняшний трюк? – спросил отец.

– Думаю да, лишь бы мои способности всегда работали тогда, когда мне это нужно, потому что ты сам знаешь, что они могут отключиться от неожиданного волнения. Вспомни, что со мной произошло, когда мы в первый раз попробовали быстро пробежаться?

– Может, тебе дать антидепрессантов?

– Издеваешься? – в шутку ударил я его по плечу.

– Ай! Смотри, не убей, – посмеялся он.

– Если я привыкну к таблеткам, то не смогу без них пользоваться силой.

– Я просто предложил.

– Этот вариант мы точно отметаем, – скрестил я руки.

По дороге мы успели поговорить о нашей охоте. Отец любит охотиться, и в последнее время мы частенько это и делали. Вот, к примеру, сегодня, до моих летных испытаний мы охотились на кур, оказывается, это очень агрессивные и дикие птицы. Стрелять в них нужно было очень быстро, иначе они бы просто нас заклевали всей стаей. Просто неудержимые и злые твари.

Жили мы в доме моего дяди, в селе Диново, которое было далеко от цивилизации. Мне на самом деле не очень нравится такой образ жизни, но что поделать? Мои родители уверены в том, что за мной охотится правительство, и поэтому они берегут меня всеми силами.

Обещаю, когда научусь летать, точно надеру задницы всем расфуфыренным секретным агентам, которые только посмеют тронуть меня и моих родных. Так я и говорю своим родителям каждый день, а в ответ они лишь посмеиваются и успокаивают меня тем, что правительство просто когда‑нибудь замучается меня искать и забудет про меня, тогда‑то мы сможем зажить нормальной жизнью.

Прошло уже больше двадцати дней с того момента, как я получил свои силы, и мне до сих пор очень сложно их контролировать. От этих мыслей мне становится с каждым разом все тяжелее, ведь я не оправдываю той жертвы, которую принес мой лучший друг.

Меня не покидают мысли об Алексе, и каждый раз, когда я вспоминаю про него, начинаю винить себя в том, что не прикрыл его своим телом сам. Если другого исхода, как этот, нельзя было избежать, то я должен был хотя бы забрать его тело, а не подло струсить и бросить его там на произвол судьбы.

Мне было так страшно в тот момент, почему я не мог перебороть в себе эти проклятые эмоции и сделать то, что должен был? Из‑за меня его тело, наверное, до сих пор не нашли, а если и нашли, то лишь его остатки.

Клянусь тебе, Алекс, я смогу побороть свой страх, перестану быть таким жалким, и больше ни одного человека в мире не будет ждать такая же участь, как тебя.

– Тими, сынок, ты чего приуныл? – подбадривая, спросил меня папа. – До сих пор думаешь о том, что тебе не нравится жить на ферме? Мы же уже обсуждали это. Тут тихо, спокойно, а кур мы с тобой подстрелили столько, что теперь нам до самой пенсии хватит. И ни о чем другом думать нам с твоей мамой просто не хочется.

– Да нет, пап, все нормально. Меня каждый день не покидают мысли о том, в чем я виноват. Мне не хватает его, я скучаю.

– Ты об Алексе?

– Да.

– Понимаю, дружище, тебе тяжело сейчас, но поверь, ты не виноват в том, что случилось, не загоняй себя, сын. Уверен, тебе было в тот момент очень страшно, это естественно для человека…

– Я теперь уже не человек! – перебил его я.

– Нет, Тими, ты все еще человек. И ты такой же, как и все, просто с уникальными способностями. И ты наш с мамой сын, мы безумно любим тебя, какой бы ты ни был, пусть нам сейчас нелегко – мы всеми силами пытаемся уберечь тебя. Уверен, мы справимся, но только в том случае, если будем поддерживать друг друга. Твоя поддержка нам тоже нужна, ты теперь наш защитник, твой папа в одного толпы злодеев не вывезет. Ты будешь героем. Хочешь быть героем?

– Я не слишком подхожу для этой роли, думаю, слишком ссыклив.

– Да брось, уверен, каждый герой чего‑то да боится. Не всем же быть такими бесстрашными? Будь ты даже бессмертным богом, все равно тебе не помешало бы быть таким же, как и простые люди, которые чего‑то боятся. Согласен?

– Возможно.

– Но каждый герой должен научиться бороться со своим страхом, чтобы не побояться спасти чью‑либо жизнь, пусть даже и ценой своей собственной. Все они начинают с малого, а ты всего лишь подросток, у тебя все впереди. Так что, не кисни, парень, ты понял меня?

Я промолчал.

– Тим? – пристально посмотрел на меня отец. – Я к тебе обращаюсь, мой будущий герой. Ты меня понял?

– Понял, пап, – ответил я, отвернувшись от него и уставившись в окно.

Он вздохнул, и поездку мы продолжили молча.

***

До дома нам оставалось ехать сравнительно недолго, тем не менее расстояние было приличное. И как раз в самый неподходящий момент у папы забарахлила машина и остановилась. Я подумал, что он починит ее, как он всегда это и делал, но он сказал, что на этот раз все очень серьезно.

– Да, Тим, по ходу мы встали с тобой окончательно. У меня нет под рукой нужных инструментов, чтобы починить такую поломку. Что же, давай оставим пока машину здесь, возьмем с собой пару куриц, чтобы мама смогла хоть что‑нибудь приготовить нам на ужин, а я возьму дома инструменты, вернусь сюда и починю машину. Тут в целом недолго идти.

– Да не надо, па, я смогу помочь. У тебя есть трос, чтобы прицепить его к машине? – спросил я.

– Кажется, я понял, что ты собираешься сделать, – ответил отец.

Папа достал свой трос, прицепил его к машине, я взялся за другой конец и потащил ее волоком за собой.

– Пап, ты можешь сесть в машину, уверен, что из‑за тебя она тяжелее не станет. Ух ты! – удивился я. – Да она просто легкая, как перышко.

– Нет, Тим, я пойду с тобой рядом, пешком. А то надорвешься еще, твой батя весит как десяток таких машин.

Мы вместе с ним посмеялись.

– Да уж, малыш, прошло всего‑то двадцать дней, как ты обрел этот дар, а я до сих пор удивляюсь каждый раз, как маленький ребенок, которому впервые показали фокус.

– Давай не будем говорить про фокусы, – грустно предложил я.

– Ой, прости.

Пока я тягал на себе внедорожник, папа захотел оттряхнуть мою пыль с плеч, которая разлетелась в разные стороны, а после вернулась обратно ко мне на плечи.

– Она так забавно возвращается обратно, липнет к тебе, словно пыльца к мотыльку.

– Интересное сравнение, – улыбнулся я.

– Знаешь, даже если ты станешь непобедимым супергероем, мы все равно с мамой будем волноваться за тебя. Будь осторожнее, если с тобой что‑то произойдет, она же мне голову оторвет за то, что я тебя не уберег.

– Ты как будто сможешь на это как‑то повлиять, – проворчал про себя я.

– Я надеюсь, ты не расскажешь ей, что я уговаривал тебя спрыгнуть с обрыва? – со стыдливым смехом спросил меня папа, почесывая затылок.

– Нет, конечно.

– Это хорошо, потому что после того, как она убьет меня, она откроет охоту и на тебя. При этом став пострашнее любого монстра на планете.