Фуюцуки Нобу – Тлеющий неон в крови (страница 17)

***

Что это?

Свет мелькает передо мной, будто падающие звезды.

Попытавшись поднять голову, я увидел, как меня уносят вдаль по коридору, кажется, больницы. Мои руки перевязаны толстыми бинтами, боль я перестал чувствовать, но все же, вспомнив эти ужасные ощущения, мурашки снова окутали все мое тело.

Рядом бежала моя мама, нежно поглаживая мое лицо.

Она что‑то кричала…

Однако разобрать это мне все никак не удавалось.

***

– Дорогая, ты говорила, что у него ожоги третьей или четвертой степени, его тело обгорело. Но я ничего не наблюдаю. Я благодарен судьбе, что с нашим сыном все хорошо, но ты можешь объяснить, что произошло? Вчера ты позвонила мне, рыдая в трубку, говоря, что наш сын умирает. Услышав это, мое сердце чуть не разорвалось на части, и я бросил работу, все на свете, дабы только приехать. Кара, не молчи, скажи что‑нибудь.

– Я была в этот момент у Надин, мы с Тимом приехали поздравить их с переездом. Он и Алекс побежали погулять, но они пропали на несколько часов, по связи не отвечали, я не знала куда деться, мы были сильно обеспокоены. Как вдруг Тим прибегает, долбясь во входную дверь дома, и кричит «Мама!», ожоги покрывали все его тело, одежда обгорела, от него пахло дымом и бензином. Падает прямо мне на руки, истощенный и без сил. Мой мальчик плакал и говорил про то, что Алекс умер, а после и вовсе потерял сознание. Мы вызвали спасательные службы, чтобы найти тело, но они ничего не нашли, кроме выжженного леса.

– Я тогда не понимаю, как он смог вылечиться от всех этих ожогов?

– Билл, я сама не знаю! Но я не понимаю, что произошло. Тими слаб, вчера он был в сознании всего лишь несколько часов. Я успела с ним поговорить, но на вопрос «Что там случилось?» он до сих пор не ответил.

– А Алекса еще не нашли? – спросил отец.

– Поисковая группа работает до сих пор, Надин сейчас в очень тяжелом состоянии, нам нужно помочь ей, иначе она что‑нибудь с собой сделает. Она ведь сейчас совсем одна, ее муж погиб, а теперь еще и сын. Мы должны поддержать ее.

– Я согласен, как только наш мальчик очнется, то нужно узнать у него, что произошло, и, может он знает, где находится Алекс на данный момент. Что сейчас с ним? Он снова без сознания?

– Нет, он просто спит.

Мои глаза хоть и были закрыты, однако я слышал весь их разговор. Пролежав еще несколько минут, я пытался не отключиться, но все‑таки сдался.

***

Если я не ошибаюсь, то, кажется, прошло уже больше двух дней, как я нахожусь в этой палате и этой больнице. Мое состояние нельзя было описать как хорошее или плачевное, оно было, скорее, странным.

Сидя на больничной койке, я был, словно зомби, и никак не реагировал на резкие движения, старался двигаться как можно медленнее, экономя свою энергию и силу. Скорее всего, я просто боялся снова вырубиться.

Услышав шаги в коридоре и повернув голову, я увидел, как в палату вошел мой лечащий врач, он был очень добр ко мне и к моим родителям, его звали мистер Стюарт.

Приятная внешность, он не был молодым, скорее, довольно взрослым, с поседевшими волосами на висках и легкой щетиной. Голос тихий, спокойный, и у меня всегда было чувство безопасности, когда я находился рядом с ним. Все это время я не отрывал от него взгляда, он подошел ближе к моим родителям, наверное, хотел поговорить, обсудить случившееся. Моя мама сидела вместе со мной, обнимая и легонько поглаживая, а вот отец стоял позади нас, закрывая спиной свет от окна, пробивающийся в мою палату, думаю, он ждал мистера Стюарта и тоже хотел поговорить с ним.

Пока взрослые общались, я, в свою очередь, старался не делать ничего, что могло привлечь к себе внимание. Я молчал и лишь смотрел в одну точку, внимательно слушая разговор родных, показывая всем своим видом, что со мной в диалог пока вступать не стоит, иначе моя психика может изрядно пошатнуться. Просто мне не хватило смелости признаться своим родителям в том, что случилось на самом деле, кто виноват и почему никто до сих пор не может найти тело моего мертвого друга.

– Я не могу дать этому никакого логического объяснения, ожоги третьей степени, которые покрывали тело вашего сына примерно на 35 %, просто исчезли за пару дней. Это невообразимо! Кожа восстановилась до привычного состояния, остались лишь шрамы на руках и шее.

– А мне казалось, мистер Стюарт, вы как раз таки дадите нам хоть какие‑нибудь объяснения тому, что произошло, – вздыхая, ответил отец.

– Честно, я не знаю. Возможно, ваш сын обладает неким скрытым талантом, который проявился только сейчас. В институте я очень часто натыкался на литературу о людях со сверхспособностями. Но особо в это не верил до этого момента.

– Сверхспособности? То есть вы сейчас прямо намекаете на то, что мой сын обладает ускоренной регенерацией и способен, как рептилия, отращивать хвосты? – с недоумением спросила мама.

– Да, это возможно, вполне себе, ну, кроме момента с хвостом, – неуверенно ответил ей врач.

– Только интересный момент состоит в том, что до этого Тим был обычным ребенком. Резался, царапался и ударялся, расшибал себе коленки, когда падал с велосипеда, и у него все заживало, как и у остальных, а не за пару дней.

– Миссис Джейсон, что вы хотите от меня услышать? С таким в своей больнице я сталкиваюсь в первый раз. Понятия не имею, почему ваш сын был нормальный, а после этого пожара вдруг стал моментально восстанавливаться. Впрочем, есть шанс узнать это. Вы ведь хотите узнать?

– Ну конечно! – уверенно и в голос сказали оба родителя.

– Я сейчас возьму образец крови у вашего сына, отошлю в Эдвир своему коллеге, и там он сможет провести экспертизу и понять, что с ним случилось. Вы согласны?

– Давайте попробуем, – согласился папа.

Мой лечащий врач достал из специального шкафчика, что был в палате под замком, оборудование для взятия крови. На правую руку мне надел специальный жгут, который сжимается и сдавливает вену по легкому прикосновению, и, достав маленькую цилиндрическую капсулу с иголкой на конце он пытался взять у меня кровь, но у него ничего не получилось.

– Странно.

– Что случилось? – встревоженно спросила мама.

– Иголка сломалась, взять кровь не вышло. Видать, аппарат бракованный, попробую другим способом, более традиционным.

Достав простой шприц с иголкой, мистер Стюарт снова попытался взять кровь у меня, но и в этот раз иголка сломалась. Тогда все трое встали в ступор и не понимали, что им делать дальше. Мои родители молчали несколько секунд, смотрели на мою руку с поднятыми бровями от удивления, а врач в это время чесал свой затылок и не мог проговорить даже и пары слов, пока на его майфун не поступил звонок. Резко подскочив, мистер Стюарт извинился и вышел за дверь палаты.

– Сынок, – обратилась ко мне мама взволнованным голосом. – что происходит? Мы все не можем понять, что с тобой случилось. Расскажи нам, ты знаешь, что стряслось с тобой и Алексом в том пожаре? Мы с папой очень волнуемся за тебя, ты молчишь, и нам становится тревожнее еще больше.

Честно, мне вообще не было дела до того, о чем меня спрашивала моя мама. Я смотрю на свою руку и не понимаю, какого хрена иголка сломалась аж два раза, а я даже ничего не почувствовал – никакой боли, кроме прикосновения от самой иглы.

А что если…

Не понимаю, откуда пришли такие мысли, но сразу понял, что хотел сделать, когда увидел в том открытом шкафчике с медицинским оборудованием скальпель. Мистер Стюарт забыл его запереть, когда доставал иголку, и я, недолго думая, встал с кровати, подошел к шкафчику и взял в руки скальпель.

Мои родители даже не успели дернуться со своих мест, как я сразу и неожиданно попытался порезать себе вены этим скальпелем.

– Тим, стой, что ты делаешь?! – вскрикнул папа. И в тот момент они побледнели от изумления, ведь на мне не было ни царапины. Папа подошел ко мне и резко выхватил у меня из рук скальпель, начиная осматривать его. – Может, он тупой?

– Билл, не называй так нашего сына! – недовольно сказала ему мама.

– Да я не про сына говорю, а про этот нож.

– Сына, зачем ты так делаешь? Ты нас пугаешь! – встревоженно и дрожащим голосом мама сказала уже мне.

– Кара, он острый!

– Что?

– Я говорю, скальпель острый! Наш сын сейчас пытался порезать им запястье, и у него ни царапины.

– Я… я не понимаю!

– Милая, да что тут понимать? Тими, покажи еще раз, – он протянул мне скальпель, и я попытался порезать им руку снова, но опять же ничего не вышло. В эту секунду в палату зашел врач, который разговаривал по майфуну, и я четко запомнил его ошарашенный взгляд от увиденного.

– Это скальпель у него в руке? – спросил мистер Стюарт.

– Ага, – ответил ему папа.

– Доктор, что, вашу мать, происходит с моим сыном, что за хрень? – возмущенно спросила моя мама, и удивленные взгляды обоих резко с меня переключились на маму, которая прежде так никогда не выражалась.

– Миссис Джейсон, я не знаю, что с ним, но это очень насторожило людей из правительства, которые через несколько минут уже будут здесь.

– Вы серьезно? – ответила ему мама. – Откуда вы знаете? Вам они сейчас позвонили?

– К сожалению, да. Как‑то узнав мой номер, они позвонили и спрашивали про мальчика. Я понятия не имею, как это дошло до властей, но вам, думаю, нужно что‑то делать.