Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 76)
— Что это? — с любопытством спросил я, разглядывая конструкцию.
— Это значит, фигу тебе! — ответила Катерина.
— Фигу? — обрадовался я, — Где? Фиги я люблю! Их ещё инжиром называют!
— Эх, ты… — смерила меня взглядом с головы до ног девушка, — Так жестам и не научился! Ладно, потом поймёшь! Сюрприз будет!
Девушка неожиданно нервно хихикнула и умчалась по своим делам. Странно… Как-то не так я представлял нашу разлуку… Ни и пусть! Может, так и лучше. Чтобы одним разом. Долгие проводы — лишние слёзы! Пора и в самом деле, в путь. Пойду-ка я в конюшню, коня седлать. Как там фон Плауэн моего коня назвал? Шарир, кажется?..
Глава 30. В пути. День первый/1
Я иду медленно, но зато я никогда не двигаюсь назад.
Авраам Линкольн.
Пока я бегал прощаться со знакомыми крестоносцами, основная часть рыцарей уже успела оседлать коней и отъехать в сторонку. Возле конюшни копошились последние из рыцарей, а кроме того, я заметил и несколько человек посольства. Возле кареты. Тоже, уже на конях. Нехорошо получилось! Нельзя заставлять себя ждать!
— Мне фон Плауэн коня для путешествий даёт, — довольно мрачно сообщил я первому попавшемуся конюху, — Этого… как его?.. Шарира.
— А?! — отшатнулся от меня конюх, впечатавшись спиной в дощатую переборку.
— Я говорю: мне Шарира фон Плауэн даёт! — как глухому, повторил я, — Где его стойло?
— Последнее по проходу. Налево, — почему-то дрожащим голосом ответил конюх.
Я посопел. Не люблю я этого дела… коней седлать! Ещё напортачу чего! Но и просить конюха о помощи как-то неудобно… А, ерунда!
— А ты мне, братец, не поможешь? — по возможности небрежно спросил я.
— Нет!!! — резко отмёл предложение конюх, — Я тута один пока остамшись! А мы к Шариру меньше чем впятером и не подходим!
— Почему? — удивился я.
— Так то — Шарир! — непонятно объяснил конюх.
Понятно… То есть, ничего не понятно! Понятно, что фон Плауэн подсунул мне очередную гадость: или животное норовистое, всё норовит всадника сбросить или укусить, или вообще необъезженное, дикое, но непонятно, зачем он это сделал? Я же должен к папе живым доехать? Или нет?..
Проходя сегодня мимо кухни, я спросил у повара пару яблок, угостить коня. Увы, яблок не оказалось. Пришлось довольствоваться парой морковок. Одну из них я сейчас достал. Как учил меня Гюнтер, знакомство с конём — это очень ответственное дело. От этого вся дальнейшая судьба зависит. Или подружитесь, или нет. И лучше бы этого «нет» не случилось. Конь — это не только четыре копыта, которые вместо тебя пылят по дороге. Конь — это друг, соратник, защитник, в конце концов! Норовистый конь может специально всадника к дереву притиснуть, да так, что у того нога сломается! Или так пройтись, чтобы всадника ветками по глазам хлестнуло. Я уж молчу, что может неожиданно взбрыкнуть, выкидывая зазевавшегося всадника из седла, да ещё место подберёт каменистое, чтобы падать больнее. Конь — он животина умная! А может, наоборот, уберечь от опасности, вплоть до того, что хозяина собственной грудью прикроет в бою, раненого, на себе в безопасное место вынесет, а злого ворога будет копытами лупить изо всех своих конских сил. Вот что такое конь для рыцаря! Ну и для простого путешественника тоже.
Эх, только всадник из меня… то есть, вообще говоря, на конях я скакать умею… у себя в Египте. А эти слоноподобные монстры… это же звери! Честное слово — звери! Я весь синяками от их зубов покрыт! А деваться некуда. Ну, что ж… будем налаживать контакт…
Я дошёл до конца прохода. Кстати, почти все стойла были пусты. Двери в стойла так устроены, что если там есть конь, то его видно, точнее не его всего, а только верхнюю часть шеи и голову. Вот этих голов я насчитал всего две. Это понятно, крестоносцы отправились на войну. А в последнем стойле слева… о, Господи! В последнем стойле слева стоял демон! И ерунда, что хитрый демон принял облик чёрного-пречёрного коня! Сразу было видно — демон! Без вариантов!
Демон оскалил зубы и оглядел меня налитыми кровью глазами. Я сглотнул. Демон слегка подался вперёд, надавливая грудью на дверь, и дверь в стойло опасно затрещала. А она дощатая, что просто верх беспечности! Для такого зверюги нужна дверь из брёвен! И потолще, потолще! Демон нервно фыркнул и дёрнул ушами. И уставился на мою правую руку. Что бы это значило?.. Я посмотрел туда же. В правой руке сиротливо торчал кусок морковки. Для такого монстра — словно насмешка. И всё же, нужно рисковать! Дрожащей рукой я протянул зверюге угощение. Ага! Сейчас он мне эту руку, по самый локоть…
— Клац!!! — я и не заметил стремительного движения головой. Одно слово — демон! Только морковка оказалась срезана, прямо по обрезу пальцев. Ещё полмиллиметра, и хлынула бы кровь. Я ещё раз сглотнул. Раскрыл ладонь с огрызком, — Клац!!! — ладонь пуста. Как он это умудрился?..
— Хруп… — и всё? Вся морковка ему на единый «хруп»? О, Господи!
И тут… и тут я вспомнил, что у меня на пальце перстень! Который, по идее, должен всех вокруг делать ко мне добрее. Ну, или подчинять. Ага! Попробуем!..
Медленно-медленно я потянулся рукой к конской морде. Работай, перстень, работай!
— Ты-дыщь!!! — тяжёлый удар копытами, казалось, потряс всю конюшню. Конь ударил в стену задними ногами. А потом тяжело заскрёб перед собой передним копытом. Ничего-ничего! Деваться тебе из стойла всё равно некуда! Моя рука продолжала тянуться к конской морде. Очень, очень медленно. И, кажется, пальцы подрагивали.
— Фыр-р-р!!! — мне показалось, что конь не просто фыркнул, вздёргивая морду, а что он огнём полыхнул из ноздрей. Рука непроизвольно замерла. Страшным усилием воли мне удалось её не отдёрнуть. Я пару секунд постоял неподвижно. И снова потянулся ладонью к конскому носу. Фырчи-фырчи… подумаешь! Я на Гронвальдском поле одного такого же фырчуна так палкой по ногам приласкал! Рассказать? Ладно, расскажу как-нибудь. Потом. Сперва дело.
— Ты-дыщь!!! Ты-дыщь!!! Ты-дыщь!!!
Волнуешься? А я, думаешь, не волнуюсь? Мне тебя ещё взнуздать надо! Оседлать! И как-то умудриться на тебя вскарабкаться. Ага! А волнуешься ты! Ладно, давай оба успокоимся… Моя рука наконец-то коснулась лошадиной морды…
— Фыр-р-р!!!
— Что «фыр»? — спросил я, — Завидуешь, что других в бой взяли, а тебя нет? А не надо из себя монстра изображать! Ладно, так и быть, возьму я тебя… нет, не в бой. В путешествие. Это, может, ещё интереснее! В разных странах побываем, мир посмотрим…
Я рискнул погладить коня по морде. И ещё раз. И ещё. Конь косил на меня бешеным глазом, скалил зубы, но пока не кусался. Уже хорошо…
Только через полчаса, накинув на морду коня уздечку и взгромоздив на собственное плечо седло, я вывел коня на улицу, на ходу скармливая остатки второй морковки. И ничего! Пусть весь мир подождёт! У нас с конём было важное дело: мы знакомились!
Давешний парнишка-конюх не стал искушать судьбу, стоя в проходе, а ловко юркнул в одно из пустых стойл и закрыл за собой дверцу. Выскочил только тогда, когда мы его миновали и вышли из конюшни.
Конь остановился, впитывая новые, свежие запахи, а я поглаживал его по морде, по шее, разглаживал гриву. Ну, ладно, пора! Я снял с плеча седло. Шарир покосился, как мне показалось, с усмешкой. Та-а-ак!.. Он хочет здесь представление устроить, что ли?! Я властно положил ему на спину руку. С перстнем. Конь вздрогнул и замер. Секунда, две, три… я снял руку со спины. Поднял, расстелил и разгладил на спине вальтрап. Иногда его называют потник. Конь стоял смирно. Пока это ещё ничего не означает. Поверх вальтрапа я положил особую меховую подкладку — чепрак. Разгладил. Конь стоял. Вокруг нас начинали собираться зрители. Я наклонился к седлу. Поднял и зафиксировал стремена, перекинул поверх седла подпругу. Ну-у…
Шарир фыркнул и переступил ногами, когда я укладывал ему на спину седло. Но с места не сошёл. Ай, умница! Ай, молодец! Это я что, вслух сказал? Ну и ладно! Я потянул за седло, вместе с меховушкой, продвигая его от загривка на спину. Так положено. Сперва седло кладут над передними ногами коня, а потом сдвигают, на расстояние одной ладони от подпруги до передних ног. Чтобы там, под седлом, ни единой складочки не оказалось, иначе можно животному спину натереть. Да так, что конь взбесится. Проверил, что седло строго вертикально, не сбито на сторону. И принялся затягивать подпругу.
— А это точно Шарир? — шёпотом уточнил один из зрителей.
— Точно! — заверил конюх, откуда-то из-за спин.
Ну вот, подпруга затянута. Иногда лошади делают хитрость — надувают живот. Кажется, что подпруга затянута, но только сядешь, как седло поворачивается и всадник падает наземь. Хорошо при затягивании подпруги угостить коня чем-то вкусненьким. Когда он жуёт, он физически не может надуться. Беда в том, что у меня ничего вкусненького нет. Можно провести его несколько шагов в поводу. И тут же подтянуть подпругу. Я так и поступил, проверив, не хитрит ли конь. Шарир всяких глупостей себе не позволил. Он стоял, тревожно прядая ушами, но стоял смирно. Последний этап: проверка копыт. Или крючкование. Если коню попадёт между подковой и копытом маленький камешек, то это может обернуться серьёзной бедой. Поэтому всегда — при любой остановке! — всадник обязан проверить копыта лошади и почистить их особым крючком. Оттого и крючкование. Я потянулся к первой ноге Шарира.