Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 72)
— Нет-нет! — возмутилась настоятельница, — То пожертвование было от чистого сердца и во имя Господа нашего! Я совсем про другое…
— Тогда я и в самом деле не понимаю.
— Ах, на самом деле всё просто! — казалось, ещё ближе придвинуться было уже нельзя, но настоятельница вместо этого наклонилась вперёд. И её крупная, красиво очерченная грудь, опасно распирающая хиджаб, колыхнулась почти прямо над столом, — Вы знаете, что в нашем монастыре есть такая послушница, сестра Катерина…
— Знаю.
— И знаете, что она графского рода…
— Тоже знаю.
— И, конечно, догадываетесь, что вместе с ней, нашему монастырю пришло крупное пожертвование от её семьи…
— Ага… — начал понимать фон Плауэн.
— Такими пожертвованиями не разбрасываются! По крайней мере, в нашей, бедной обители. А раз так, то мне нет резона торопиться с принятием её в ряды монашек. Нет, пожертвования не прекратятся… надеюсь!.. но станут гораздо скромнее. А мне хотелось бы, чтобы эти пожертвования были щедрыми… настолько щедрыми, насколько они вообще могут быть. Однако, она ходит в послушницах почтигод! И у неё нет ни одного серьёзного замечания. Тянуть с постригом становится уже почти неприличным…
— Вам нужно, чтобы она совершила серьёзный проступок! — догадался фон Плауэн.
— МНЕ этого не надо! — сделала вид, что обиделась, настоятельница, — Но если она, по молодости лет или по горячности, и в самом деле совершит нечто предосудительное… что ж! Разумеется я её прощу! Но постриг придётся перенести. А её семья, чтобы этот проступок не стал достоянием гласности, чтобы она продолжала оставаться послушницей…
— Я понял, — фон Плауэн пытался заставить себя отвести взгляд от завораживающих форм, но получалось с трудом, — Я понял, но что вы хотите конкретно от меня?
— Я так понимаю, что не одного «ангела» вы отправите к папе римскому? А снарядите, как минимум, несколько человек? И, конечно, напишете письмо? Я хотела бы, чтобы в состав этой делегации вошла и моя Катерина! С письмом от меня.
— Вы с ума сошли?! — опешил фон Плауэн, — Делегация из трёх-четырёх монахов и одной монашки! Вы представляете, что люди скажут?! И что скажет на это папа римский?! И в конце концов, что скажут ваши же монахини? Что не нашлось никого, более достойного для поездки к папе римскому, кроме юной девушки?!
— Ну, во-первых, почему бы и нет? — мягко возразила настоятельница, — Если ваши рыцари будут вести себя как… как рыцари… то ничего люди не скажут. Будут только восхищаться. А во-вторых… Во-вторых, мы не отправим их как монахов и монашку! Мы отправим их как монахов-рыцарей, сопровождающих графиню! А графинь в нашем монастыре не густо. Только одна. И, само собой, графиня будет со своей служанкой. Вы не забыли, что она не монахиня, а только послушница?
— Ага… — окончательно понял план Великий магистр, — И в пути…
— Ах, — вздохнула настоятельница, поднимая глаза кверху, — Молодость так горяча и безрассудна!
— Понимаю… — фон Плауэн всё же сумел отвести взгляд и сосредоточиться, — А может, не стоит городить огорода? Есть у нас парочка оруженосцев, весьма любезных в обхождении, приятных на вид и, по их словам, имеющих за плечами множество побед… Я имею в виду, не на ратном поле…
— Ох, нет, — пальчики аббатисы трепетно и мимолётно пробежались по тыльной стороне ладони Великого магистра, — Мы, женщины, выбираем не глазами, но сердцем. И наш выбор иногда ложится не на самых могучих и грозных, не на самых смазливых и любезных, не на самых щедрых… а порой прикипает сердце совсем к другим. И начинает внезапно колотиться в груди…
Настоятельница взглянула на Великого магистра влажным, искристым взором.
— Я полагаю, Катерина и не заметит ваших двоих… А перед Андреасом вполне может растаять… если дать им время и возможности. Растает, как…
— Как?..
— Ох-х… ну, скажем, как снег в июле! Не будем применять другие сравнения!
И пальчики аббатисы опять коснулись запястья Великого магистра.
— Кхм… Допустим, я соглашусь… Допустим, мы так и поступим, как вы предлагаете… Но какая выгода от этого Ордену?
— Про то, что этот «ангел» не отнимет больше ваших лавров, мы уже говорили, — деловито напомнила настоятельница, — А теперь рассудите: положим, папа римский и в самом деле признает в нём ангела. И он вернётся в Орден. Как бы вам хотелось, чтобы он вернулся, чистым и незапятнанным, или опороченным? Не отвечайте, и так понятно. Опороченный ангел, это уже не ангел! А что может его опорочить? Даже, если он совершит интрижку по пути, кто об этом узнает? Другое дело, если вместе с ним возвратится зримое подтверждение его порочности! Пусть даже не вашего монастыря… Даже, если папа не признает ангела, всё равно, вам же удобнее будет, если этот человек запятнает себя каким-то бесчестием! Кстати! Я хотела бы просить вас, чтобы до возвращения делегации, мы продолжали получать приют в ваших стенах! Я, конечно, после снятия осады, отправлю мать-келаря и мать-казначея, чтобы они посмотрели, что сталось с нашим монастырём и приняли меры по его благоустройству… но остальные монашки пусть пока побудут здесь. Вы же не будете возражать?..
— Но это лишний соблазн… — проворчал фон Плауэн, отчётливо наблюдая «соблазн» прямо перед собой.
— Вовсе нет! — живо возразила настоятельница, — Ведь основные силы крестоносцев, как вы говорите, ринутся в погоню за врагом! Останутся только караульные подразделения. А у них и без того тяжёлая служба. Не до соблазнов им. К тому же, если вы оставите рыцарей постарше, поопытнее, умеющих держать себя в руках…
— Кхм… Может быть, может быть…
— Но я прошу вас… — пальчики аббатисы в третий раз опустились на мужское запястье, — Ну что вам стóит?..
— Кхм… То есть… если я снаряжаю делегацию… значит, я беру на себя и все расходы, в том числе, расходы на содержание вашей графини. Не могу же я допустить, чтобы мои рыцари поселились в трактире и ели приличную еду, в то время, как ваша послушница будет спать где попало голодная? Это вы хотели мне предложить? Но, допустим! Кроме того, я должен буду содержать её служанку? Кстати, где вы возьмёте служанку?
— Тут столько народа укрылось за стенами замка от врагов! Думаю, найти приличную девушку для услужения будет не сложно!
— Допустим… И я тоже должен буду её содержать… А ещё я должен выделить ей карету. Не пойдёт же она пешком, или не поедет верхом на лошади? До самой резиденции папы римского? Значит, карета. Значит, лошади. Значит, кучер. И это тоже за мой счёт?
— Разве это серьёзные расходы для Ордена?!
— Серьёзные или не серьёзные, всё равно — расходы. А также, пару месяцев я буду разделять расходы на содержание примерно двадцати монахинь, которые будут жить в нашем замке? Пусть не еда, но дрова, свечи и другое, по мелочи… Кхм… И что же я за это буду иметь?
— Всё! — жарко выдохнула настоятельница, — Всё… что можно счесть приличным.
Фон Плауэну вдруг стало смешно и он с усилием подавил улыбку, не позволив ей прорваться наружу. Он многое знал про нравы крестоносцев. Знал и некоторые тайны бывших Великих магистров. Не все из них, подобно Конраду фон Юнгингену, блюли клятву целомудрия и безгрешности. Некоторые устраивали шумные попойки для высшего руководства Ордена, приглашая на них местных шлюх из города Мариенбурга, который прямо за стенами замка. И эти шлюхи визгливо пели и плясали прямо на столах, бесстыдно оголяя ноги! А может, дело заходило и ещё дальше? Но, как бы то ни было, всегда Великие магистры пользовали шлюх! А сейчас какая-то аббатиса, прикидываясь шлюхой, пытается пользовать Великого магистра?! Не смешно ли?.. А впрочем, почему бы не доиграть комедию?..
— Может быть, вина? — фон Плауэн постарался, чтобы голос выглядел взволнованно.
— Да! Капельку… У вас так жарко!..
Фон Плауэн встал, вынужденно разрывая сомкнутые руки, достал небольшой кувшинчик и два позолоченных кубка. Плеснул немного вина.
— Отведайте: чудесная лоза, восхитительный вкус и обворожительное послевкусие!
Настоятельница сделала глоток и медленно облизала пухлые губы кончиком языка:
— Признаться, не разобрала вкуса! У меня в голове всё кружится! Наверное потому, что здесь так жарко! Ох, нас же никто не видит?..
Настоятельница сделала вид, что оглянулась, и сняла с себя головное покрывало. Встряхнула головой, расправляя волосы, и опять поплыл мягкий аромат благовоний.
— У вас больше нет вопросов? — сухо уточнил фон Плауэн. Глаза его смеялись, хотя сам он оставался подчёркнуто серьёзен.
— Что?..
— Я спрашиваю, других вопросов испрошенной вами аудиенции не осталось?
— Н-нет…
— В таком случае, я не задерживаю вас. Я обещаю хорошенько подумать над вашим предложением.
Аббатиса порывисто встала. Гневно сверкнула глазами. Неторопливо надела головное покрывало. Прошла к дверям и на пороге резко обернулась:
— Вы спрашивали, что вы будете иметь взамен? Славу, честь, признание и ни одного косого взгляда в спину, вот что вы будете иметь!
— Да-да, это я уже понял… Вы можете начинать писать письмо его святейшеству!
— Уже написано! Осталось только дату поставить! — Настоятельница порывисто шагнула за дверь.
Фон Плауэн отставил в сторону кубок с вином. Сложил ладони в молитвенном жесте, облокотился локтями на стол и глубоко задумался. Он перебирал каждое слово прошедшей беседы, вспоминая не только слова, но и жесты, интонацию, тембр голоса… Надо будет позже уточнить, откуда эта аббатиса, из какого рода. И не враждует ли её род с родом де Мино, родом послушницы Катерины. Впрочем, не это главное.