Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 62)

— Это знакомо, — усмехнулся я, — Когда в Египте доводилось править женщинам-фараонам, они даже специально бороду подвязывали! Чтобы выглядеть фараонами-мужчинами!

— Ну, бороду Ядвига не подвязывала, — отмахнулся брат Томас, — Но во всех официальных документах значится КОРОЛЬ Ядвига. А не королева. А в двенадцать лет она уже вышла замуж. За того самого Ягайло. За литовца. Для этого пришлось Ягайло крестить по католическому обряду. Который уже был крещён! Только в православии. И носил православное имя Иаков. А теперь взял новое имя — Владислав.

А ведь, Ядвига без памяти любила того самого эрцгерцога! Говорят, накануне свадьбы, она с топором в руках рубила ворота, хотела вырваться из Краковского замка, чтобы умчаться к любимому…

А теперь скажи мне, Андреас, почему? Почему Ядвигу заставили насильно жениться? Да ещё на литовце? Да ещё не католике? Что, Австрия под польской властью, помешала бы? Что, в самой Польше достойного шляхтича не нашлось?

— Море! — односложно ответил я.

— Верно! — выплюнул вконец изгрызенную травинку брат Томас, — Ты прав, как никогда! Надо сказать, Орден протянул свою руку и к Литве! Есть там такая земля, Жемайтия…

— Она же Самогития… — вставил я, вспоминая.

— Да-да… Так вот, Жемайтия — это тоже выход к морю! И этот морской берег официально принадлежит Ордену! Жаль, что не вся Балтика! Есть у литовцев ещё часть побережья… Вот на эту часть и разинули рот поляки! Им море, как воздух нужно! И для этого не жалко ни молодой королевы, ни союза с язычниками, ни войны с единоверцами… ничего не жалко! Повторю: море — это торговля, а торговля — это деньги. Очень большие деньги…

А теперь скажи мне, когда же кончится война Ордена с поляками?

— Она не кончится до тех пор, пока один из противников окончательно не падёт под ноги победителя! — сказал я, хорошенько подумав.

— Верно! — брат Томас одобрительно хлопнул меня по плечу, — А это значит, что нынешняя война, дай Бог, не последняя! Ещё доведётся схлестнуться!

— Ты так говоришь об этом, словно рад будущей войне! — заметил я.

— Конечно, рад! — даже удивился брат Томас, — Как же не радоваться?

— Почему?! — опешил я, — Кровь, грязь, смерть… Страдания своих, чужих и совершенно непричастных окружающих! Разрушенные города, сожжённые деревни, плач женщин и детей, опять кровь и могилы, могилы, могилы… Чему тут радоваться?..

— Так, ты до сих пор не понял?! — разинул рот брат Томас, — Ты не понял главного?!

— Чего?

— Оглянись вокруг! Кого ты видишь?

— Э-э-э… крестоносцев?

— Да, но это не главное!

— М-м-м… рыцарей?

— Это тоже не главное!

— А что же главное?

— Ты видишь смертников!!!

— Как это? — совсем запутался я.

— Объясню… Знаешь ли ты, что такое правило майората?

— Э-э-э…

— Это правило, введённое ещё Карлом Великим, в восьмом веке от Рождества Христова, и это правило гласит, что наследником имущества может быть только один человек. Старший сын. Остальные дети остаются без наследства.

— А как же они…

— А по-разному! — перебил меня брат Томас, — Девочек, чаще всего, удаётся пристроить. Выдать замуж. Именно поэтому, обручение происходит в самом раннем возрасте, а иногда ещё до рождения ребёнка. Когда отец девочки ещё жив. Чтобы наследник не мог уклониться от обещания, данного родителем. И наследник вынужден дать за своей сестрой обговорённое приданное, хотя порой у него зубы скрежещут от жадности. А вот с мальчиками… Тут всё гораздо сложнее.

Если ты сын короля, графа или что-то подобное, то можешь быть спокоен: тебе не дадут пропасть. В самом крайнем случае, тебе выделят для кормления какую-то часть наследных земель. То есть, ты не владелец, но ты с этой земли кормишься. А там, гляди, какая-никакая война, где собственный кусочек поместий захватишь или женишься удачно, где приданным тоже будут земли… Не пропадёшь! И дети твои не пропадут. И внуки.

Совсем другое дело, если ты сын простого рыцаря. Учти: землю пахать или скот пасти тебе не позволят! Это урон для чести твоей семьи, твоего рода! Свой же род ополчится против тебя и не успокоится до тех пор, пока не истребит тебя и потомство твоё, поскольку ты сумасшедший! Только сумасшедший рыцарь пойдёт коровам хвосты крутить.

А значит, твой удел определён. Меч в руки — и воевать! Хочешь, иди в наёмники. Хочешь, записывайся в один из рыцарских орденов. Но есть нюансы.

Наёмник получает деньги. То есть, теоретически, наёмник может дослужиться до большого командира, поучаствовать в нескольких удачных походах и заработать достаточно, чтобы купить себе собственное имение, собственный замок. И тогда всё хорошо. Его дети будут наследовать этот замок, будут рыцарями и сеньорами. Только шансов на такой удачный исход, дай Бог, один из тысячи. А то и меньше. А это значит, что остальные девятьсот девяносто девять рыцарей ничего скопить не сумеют. И их дети будут бастардами! Без прав, без шансов на будущее. И всю жизнь будут мучиться мыслью: «Эх, папашка! Зачем ты меня породил? Я мог бы быть наследником баронства, виконтства, или хотя бы замка, а вместо этого прозябаю в нищете и забвении…».

Рыцарь Ордена денег не получает. Все рыцарские ордена объявили себя нищенствующими. Богатеет не рыцарь Ордена, а сам Орден. Но зато и нищих наследников-бастардов такой рыцарь после себя не оставляет. Просто обрубается одна из ниточек славного рода. А сам род процветает.

Но и рыцарь ордена и наёмник, у них одна цель в жизни: прославить свой род. Умри, но род свой прославь! Иначе не будет тебе царствия Божия. Дерись, сражайся, ищи войну, лей реки крови, чтобы о тебе сказали: «Это настоящий герой! Недаром он из знаменитого рода такого-то!». И тогда ты попадёшь на небеса. И сам Святой Пётр, покровитель рыцарства, отомкнёт перед тобой ворота рая. Если же ты каким-то поступком посрамишь свой род, если станешь разбойником, клятвопреступником или струсишь на поле боя, нет тебе оправдания! И после смерти нет оправдания. И во веки веков нет оправдания.

Поэтому нет для рыцаря лучшей доли, чем умереть, прославившись на поле боя. Знаешь, как умер Иоанн Люксембургский, король Богемии и титулярный король Польши? Он ослеп в одном из военных походов, кстати, против литовцев. Потом, уже слепой, он предпринял ещё один поход против них же! А погиб он в битве при Креси. Вместе с сыном он приехал на битву. Сын отправился на сражение чуть раньше, а Иоанн Слепой приказал рассказывать ему о том, что происходило перед глазами его приближённых. А потом, когда накал битвы стал совсем ужасен, приказал привязать его к седлу, взял в руки верный меч, и поскакал в составе французских войск на англичан! Слепой! Видели, как он сокрушил своим мечом по крайней мере троих, а потом рыцарь пропал из виду. Только на следующее утро король был найден мёртвым на земле, возле своего мёртвого коня… Вот пример для настоящего рыцаря! Вот он, идеал! Я уверен, что теперь он наблюдает с небес за нами, ибо душа его была душой рыцаря! А душе не нужны глаза из плоти, чтобы наблюдать…

— Подожди! — я попытался ухватиться за мысль, как за соломинку, — Ты говоришь, что всё достаётся только первому сыну потому, что маленькое поместье не прокормит всех? А если я… хм!.. ну, скажем, вымолю у Бога, чтобы урожаи были по три-четыре за год? Если даже маленькое поле сможет прокормить целую ораву? Что тогда?

Брат Томас посмотрел на меня снисходительно.

— Вот я. Четвёртый мальчик. Допустим, ты уговорил Бога и тот вообще кормит нас манной небесной и перепелами, как когда-то евреев кормил, по пути из Египта… Но тогда все наши фамильные земли придётся делить на четыре части! Так? А потом у каждого из братьев родится ещё по четверо мальчишек. У каждого окажется одна шестнадцатая часть поместий? А потом? А ещё потом? Я тебе скажу, что будет потом! Потом поместье каждого из нас сравняется с полем обычного земледельца! И чем мы будем отличаться? Если Господь нас всех одинаково кормит? Нет, Андреас! Рыцарь должен оставаться рыцарем! Владетелем! Сеньором! И если для этого кому-то из его детей придётся стать наёмником или уйти в рыцарский орден… добывать славу и честь роду… ну, что ж? Так Господь распорядился! Но не дробить поместья! Только приращивать!

— Да… уж… — я дико огляделся вокруг.

Там и сям ходили рыцари, переговаривались, смеялись или хмурились, спешили по своим делам или неторопливо общались, чистили оружие и выгуливали коней… И все они были смертниками! Все искали, как умереть. Но не просто умереть, а погибнуть славной смертью. О которой менестрели баллады петь будут. Ни у кого не было другого дела в этом мире! Ни построить дом, ни завести семью, ни выращивать урожай, ни управлять добрым хозяйством… Только война, кровь, и геройская гибель. У меня мурашки по спине побежали.

Теперь мне многое стало понятным. И почему глупый «бой тридцати» считается эталоном рыцарства. И почему крестоносцы никого не щадят. Я слышал, когда Орден воевал за крепость Данциг, было обезглавлено десять тысяч человек. Когда Орден воевал за Жемайтию, там вообще погибших не считали. И не спрашивали у пойманных, хотят ли они стать добрыми католиками. Просто рубили всех, до кого рука достанет. Казалось бы, почему? А потому что они сами смертники. Их самих никому не жаль. Ну и ответ соответствует. Будь отважным в бою, а потом твори, что захочешь. Всё простится на небесах! Может, сами рыцари и не сформулируют своё отношение к жизни так чётко и внятно, как это сделал брат Томас, но всем своим существом, даже не сознанием, а подсознанием, каждый чувствует то, о чём я сейчас думаю. Интересно, кто же придумал такую хитрую модель? Кому это выгодно? Почему, к примеру, эти рыцари не бьют друг друга прямо в крепости? Отважно и геройски? Кто направляет их, организует и кто главный получатель выгоды? Ведь, есть кто-то, кто получает выгоду? Если верить брату Томасу, что надо копнуть глубже, чтобы понять? Император? Короли? Ой, вряд ли! Конечно, королям и императорам выгодно, что в любой момент они могут набрать любое количество войска. Абсолютно любое! На сколько хватит кошелька. Могут нанять наёмников или даже призвать целые рыцарские ордена. Были бы деньги. Но главные бенефициары всё же не они. Точно так же собрать войско могут и другие короли и императоры, уже против них. А кто же может быть уверен, что НИКОГДА ни рыцари, ни наёмники, не пойдут против него?