Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 57)
Так подумали знатные итальянские сеньоры и… начали упрашивать папу вернуться в Рим. А тот брыкался. А они упрашивают. А он брыкается. Во-о-от… Но, всё же упросили! Около тридцати лет назад, а конкретно, в тысяча триста семьдесят седьмом году папа Римский вернулся в Рим! А там такое запустение, такая разруха!.. Даже купол на главном храме просел! И папа избрал себе новое место для резиденции, не Латеранский дворец, а Ватикан. Пожил папа в Риме с год, а потом тихо скончался. Или не тихо — кто знает? Мы же помним, что папа был француз, а жил в Италии?
В общем, после смерти папы, собралась огромная толпа и принялась кричать, что теперь нужно выбрать папу из итальянцев! Хватит французов! Натерпелись! А если что не так, то мы вам зададим жару! И потрясали дубьём… А ты же помнишь, что с папой приехали и кардиналы-французы? Нет, были и итальянские, но большинство оказалось французов. И вот, сели они в старом Латеранском дворце и стали думать: как быть?.. Итальянец не нравится кардиналам, а француз не нравится народу!
Там ещё забавный эпизод случился. Пронёсся слух, что избрали папой одного из итальянцев. А у римлян есть весёлый обычай: сразу после избрания нового папы, грабить его поместье. Дескать, зачем тебе земные блага, если ты папой стал?.. Вот радостная толпа и рванула в поместье этого кардинала. Весь дворец в пух разнесли! Даже двери с петель сняли! А его, оказывается, и не выбрали вовсе. Смешно, правда?..
В общем, сидели кардиналы, ломали голову. Из четырёх итальянцев один слишком молод, другой слишком стар. Да и не хотели кардиналы-французы итальянца! У них другие расклады были. Половина из Анжу, половина из Гаскони. Как примириться, кого выбрать? А итальянец нам не нужен!
И в этой непростой ситуации пришлось пойти на компромисс, который вроде бы всех устраивал. Подумали-подумали кардиналы и выбрали не кардинала! А архиепископа, которого и на конклаве-то не было. Некоего Бартоломео Приньяно, родом из Неаполя, но французского происхождения. Как бы и вашим и нашим. Одновременно и француз и не француз! И этот Бартоломео принял имя папы Урбана Шестого.
Веселились кардиналы недолго. Бартоломео славился твёрдостью и аскетичностью. Новый папа так зажал кардиналов, особенно неитальянского происхождения, так ополчился против их богатства и роскоши, что кардиналы в прямом смысле застонали! А папа Урбан отказался возвращаться в Авиньон, и легко лишал духовного сана тех, кого подозревал в измене. Ну кто же так начинает своё правление?! Полгода не прошло, как кардиналы собрались в Фонди и отменили решение конклава, объявив, что прежний выбор папы был сделан не по воле Бога, а под давлением народной толпы. Урбан в ответ назначил двадцать девять новых кардиналов! Тогда кардиналы в Фонди избрали нового папу!
Новым папой стал уроженец графства Женевского, кардинал Роберт Женевский, который принял имя папы Климента Седьмого. И первым делом он предпринял поход на Рим. Но народ защитил Урбана. Тогда Климент отправился в Авиньон и оттуда предал анафеме Урбана. Убран ответил тем же.
Так они и жили. В Риме после Урбана Шестого были папами Бонифаций Девятый, Иннокентий Седьмой, а сейчас на престоле Григорий Двенадцатый. В Авиньоне после Климента Седьмого стал Бенедикт Тринадцатый. И каждый из пап, сразу после своего восшествия на престол, подтверждал анафему своему конкуренту.
А в прошлом, тысяча четыреста девятом году в Пизе собрался общий церковный собор, в попытке примирить пап. Ни Григорий, ни Бенедикт на собор не приехали. Тогда собор принял постановление, что общее собрание Церкви выше по авторитету, чем сам папа. А раз так, то собор постановил низложить обоих пап и избрал третьего! Это был Пётр Филарг Кандийский, принявший имя Александра Пятого. Но оба папы не подчинились решению собора в Пизе! То есть, пап стало трое. А в мае нынешнего года папа Александр внезапно умер. Вместо него папой стал кардинал Бальтазар Косса, принявший имя Иоанн Двадцать Третий.
А теперь скажи, который из этих пап правильный?
— Откуда же мне знать? — я невольно почесал в затылке, чтобы лучше думалось, — вроде бы каждый в своём праве… каждого избирали… не знаю!
— Ха! Он не знает… Тут короли не знают! Одни поддерживают Рим, другие Авиньон, третьи склоняются к Пизе. Поэтому я и говорю: за кого скажет матушка молиться — тот и настоящий! — значительно посмотрела на меня Катерина.
— Это всё ерунда, — задумчиво ответил я, — Важно не это. Важно, к которому из пап ездил наш Ульрих фон Юнгинген?
— Точно не в Пизу! — твёрдо отрезала Катерина, — А вот в Рим или в Авиньон… Или даже в оба места по очереди?
— М-да! — Я опять почесал в затылке, — А к какому папе направит меня фон Плауэн?
— Скорее всего в Рим. Авиньонского папу стали меньше поддерживать. Он даже сменил место пребывания. Теперь он в Перпиньяне, а не в Авиньоне.
— Ну, в Рим, так в Рим. А если нет, то съезжу в этот… Перпиньян. Надеюсь, это всё? Надеюсь, никакой ещё «римской мамы» у вас не завелось?
— С ума сошё… а впрочем… была одна римская мама, — печально повесила голову Катерина, — Точнее не мама, а папесса Иоанна…
— Да, брось! Это ещё как?!
— В следующий раз расскажу. Да и то, если настроение будет.
— Договорились! До завтра!
— До завтра… Беги к своему брату Томасу.
Брат Томас, как всегда, бродил по крепостной стене, гримасничал и делал пометки в своих листочках. Теперь-то я знал, что он там пишет и насколько это важно!
— Андреас! — обрадовался он, — Как вовремя! Сейчас самое время бабахнуть! Ты готов?
— Ты хочешь поручить… мне?! — у меня даже в горле пересохло.
Брат Томас вынашивал свою идею с обманом поляков не один день, провёл не десятки — сотни расчётов, и поручает это дело необученному, необстрелянному юноше. Мне! Это же такая ответственность!
— Спасибо! — искренне, от души, сказал я, — Не подведу!
— Однако, и потренироваться не грех! — заметил брат Томас, — И ещё… Я подумал, что если я голосом командовать буду, тот кто на стене, быстрее меня услышит, чем тот, кто у мортиры. И быстрее выполнит команду. Значит, его орудие стрельнёт чуть раньше. На долю секунды. Но, если на другом орудии кто-то промедлит, тоже на долю секунды, или запальный порох не сразу вспыхнет… то две доли секунды сложатся в целую секунду! А это провал нашей затеи.
— Как же быть?
— Просто! Я не буду кричать голосом. Я взмахну вот этим флажком. И, как только я им махну, оба стрелка должны одинаковым движением сунуть фитиль в запальный порох. Вот это движение мы сейчас и потренируем!
Фитиль оказался не просто фитиль, а особая льняная верёвка, метра на полтора длиной, вываренная в крепком растворе из берёзовой золы и извести. От этого она ровно и медленно тлеет, не затухая и не вспыхивая. Кроме того, эта верёвка специальным крючком приделана к ровной палке почти в человеческий рост. Именно эту палку держит стрелок в руках, время от времени поправляя фитиль, чтобы он всегда торчал чуть выше палки. А, когда услышит команду «Огонь», что собственно и значит, что нужно сунуть огонь фитиля в запальный порох пушки, стрелок отработанным движением выполняет команду.
Вот мы и тренировались. Взмах флажка — раз-два! Взмах флажка — раз-два! Поправить фитиль. При этом встать в особую позу, чтобы брат Томас видел, что ты не можешь немедленно выполнить команду. Поправил? Встань ровно! Взгляд на брата Томаса! Взмах флажка — раз-два! Взмах флажка — раз-два! И так до тех пор, пока я не почувствовал себя механическим придатком к пушке. Не было ни мыслей ни чувств. Только фитиль и раз-два. Кстати, мы во время тренировки по три фитиля сожгли! Только для того, чтобы отработать слаженность действий.
— Ну, с Божьей помощью, попробуем! — решился, наконец, брат Томас. И бросил на меня короткий умоляющий взгляд. Я показательно вознёс глаза к небесам, мол тоже молюсь. А там, как Господь соизволит.
Брат Томас ещё раз лично проверил направление стрельбы мортиры, последний раз убедился, что для первого выстрела мортира не заряжена ядром, дал последние наказы стрелку, и полез на стену. И я за ним, конечно.
Сумрачно и грозно стояла кулеврина, заранее заряженная братом Томасом. Я тщательно отсчитал от неё полтора шага и встал, расставив ноги. Сигнал: я не готов! Бросил короткий взгляд назад. Точно так же стоял у мортиры брат Феликс, стрелок из мортиры. Брат Томас решительно отправился на самую середину стены, протянувшуюся над воротами. Сердце у меня в груди отчаянно застучало. Не подвести бы!
Брат Томас остановился, оглянулся и вздёрнул флажок вверх. Поджигай! Я сунул фитиль в специальный факел, который всегда горит рядом с пушкой. Именно для того, чтобы поджигать фитили. Тщательно проверил, что фитиль занялся и уверенно тлеет. Убедился, что достаточный кусочек фитиля выглядывает сверху над палкой. Ну-у…
Я встал ровно, ноги вместе. Сигнал: готов! Оглядываться не стал, некогда! Всё внимание на брата Томаса. И вот, флажок резко упал вниз. Раз-два! Руки сделали движение сами, отработанным движением.
БА-БАХ-Х-Х!!!!
Мне показалось, что стена подо мной одновременно рухнула вниз и взметнулась вверх! Меня подбросило. Я потерял ориентировку в пространстве. Я перестал видеть окружающее в сизых клубах порохового дыма. Я перестал слышать звуки. Рот и нос наполнились чем-то кисло-вонючим и я перестал дышать. И вдоха не мог сделать! И эта гадость так разъедала глаза, что из глаз потекли слёзы.