Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 23)

— Ну, не малые, согласен. Но не безумные. Три золотых монеты. С учётом крупного камня в рукояти. К сожалению, не драгоценного, обычный горный хрусталь, но смотрится неплохо, не так ли?

— Три золотых монеты — это смешные деньги! — уверенно парировал Андреас, — Такой меч должен стоить… ну, например… три сотни подвод, полностью нагруженных золотом! Так, что одна лошадь и не стронет подводу с места. И это, если хорошенько поторговаться и сбить цену почти пополам. Где-то так…

— Странные цены… — пожал плечами брат Гюнтер, — Но о ценах на металл мы поговорим позже. Сперва о ваших приключениях, друг мой. Я слушаю.

Всё ещё потрясённый лицезрением такого невероятного количества металла в одном месте, я принялся повторять всё то, что только что рассказал девушке. Слушали меня чрезвычайно внимательно. А мне моя история совершенно перестала нравиться. Она не для подобных слушателей, она для женских ушей! Но деваться было уже некуда.

— Что за страна «Та-Кемет»? — мягко спросил великан после моего рассказа. Ну, «мягко», это в том смысле, что не набросился с кулаками сразу.

— В переводе «Чёрная земля», — пояснил я, — Так сами жители свою страну называют. Имея в виду, что селятся они на чёрной, пахотной земле. А остальное для жизни не пригодно!

— Ни разу не слышал про такое… — нахмурился здоровяк.

— А мы, греки, называем эту землю «Э'гиптос», — упавшим голосом сообщил я. Потому что, если мне не верят даже в этом, то в чём вообще поверят?!

— Египет, что ли?! — просияло лицо гиганта, — А река Хапи, тогда…

— Мы называем её «Нейлос»… — у меня забрезжила надежда.

— Ну точно! Нил! — великан расплылся в улыбке и у меня чуточку отлегло. Может, сегодня и не убьют.

— Может и Египет. Может и Нил, — неприятным голосом встряла девушка, — Но ты же слышал: «фараон», «дочь фараона»… Не подозрительно?!

— Сестра Катерина! — позвал гигант. Сестра?! Он её брат?! Ничего себе родственничек! Подальше от таких родственничков, подальше! И кстати, Катерина? Не Кат-рина? Значит, я не так расслышал. Учту.

— Да, брат Гюнтер? — откликнулась девушка. Ну, точно, родственник!

— Я думаю, что наш друг не выплыл, — спокойно сообщил здоровяк. Это он про меня? Как это «не выплыл»?! А что тогда?! — Я думаю, что он утонул. А, поскольку он язычник и еретик, то попал в ад. Посмотри, какой он смуглый! Не от адских ли котлов с серой? Но! Но грехов за ним оказалось немного. И, когда Господу нашему потребовался ангел, а настоящего под рукой не оказалось, Господь решил взять кого-то оттуда, из пекла. Почему нет? Ты же слышала, про сошествие Христа во ад?

— Конечно, — кивнула головой Катерина, — Но Он освобождал пророков!..

— Которые тоже все поголовно были язычниками, — закончил за неё Гюнтер, — Ибо не было тогда спасения от первородного греха. Раз и сам Христос ещё не родился.

— Но, этого-то зачем?! Он не пророк и не праведник!

— Неисповедимы пути Господни! — вздохнул Гюнтер, поднимая глаза к небу, — Не нам судить о поступках Его! В общем, сделаем так. Сейчас обороной замка занимается Генрих фон Плауэн, комтур из Свеце. Так вот, я сам доложу ему о том, что в замке есть такой человек: язычник Андреас. И свои соображения. А он пусть примет решение.

Не сегодня, конечно. Сегодня слишком много хлопот от поляков. Но обещаю: в течении трёх дней он всё узнает.

— А мне что делать? — удивилась Катерина.

— А что доктор сказал? — подмигнул Гюнтер, — Кормить больного, поить, гулять с ним, беседы вести. Ну, вот, действуй! А то он у тебя уже от ветра шатается!

Здоровяк вроде бы легко шлёпнул меня левой рукой по плечу, но удар получился таким мощным, и меня в самом деле так шатнуло, что я чуть не упал.

— А тебе обещаю, — построжал великан и повернулся лицом ко мне, — Если будет суд, то у тебя будет лучший защитник! Это сказал Гюнтер фон Рамсдорф! А фон Рамсдорфы слов на ветер не бросают!

— Спасибо! — бормотнул я. А что ещё сказать?

— Пошли уже, горе моё, — потянула меня за рукав Катерина, — И в самом деле, покормить тебя, что ли? Куриный бульон будешь?

— Буду! — непроизвольно сглотнул я. Довольно звучно.

— Пошли тогда. А вы, брат Гюнтер, не забудьте своего обещания!

— Я никогда не забываю того, что обещал, — очень серьёзно ответил её братец.

Через четверть часа я с удовольствием уплетал из небольшого глиняного горшочкавосхитительный бульон, к которому прилагался ломоть хлеба, запивая всё стаканом красного вина. И я был счастлив. Так вот что, оказывается, нужно человеку для счастья! Ломоть горячего ещё хлеба, горшочек сытного бульона и стакан красного вина. И чтобы никто не торопился тебя убить. Красотища-то какая!

И тут у меня мелькнула одна очень интересная мысль! Я медленно развернулся лицом к девушке, которая, сложив ладошки под подбородком, умильно наблюдала за процессом поглощения пищи.

— Женщина! — строго сказал я, — Тебе велели меня развлекать? Развлекай! Хочу, чтобы ты мне рассказала всё, о чём я тебя спрашивать буду!

— Ещё чего?! — тут же вздёрнула носик Катерина, — Вот ещё!!

— Значит, ты отказываешься?! — подпустил я металла в голос.

Э-э-э… как-то внезапно я попала в странную ситуацию! Этот язычник вдруг потребовал — представляете? потребовал! — чтобы я ответила на все его вопросы! И что мне делать? Да, доктор фон Штюке просил — заметьте, просил! — чтобы я говорила с ним о том и о сём. Да, брат Гюнтер просил — опять же, просил! — о том же. Но требовать?! А с другой стороны, матушка Терезия благословила меня именно помогать доктору. То есть, тут уже далеко не просьба! А прямой приказ, да ещё выраженный через божественное благословение. И просьба доктора сразу перестаёт быть просто просьбой. Так что же получается?! Этот язычник получил надо мной неограниченную власть?! А вот фигушки! Ой, прости, Господи, за сквернословие! О! А вот и идея! Только к имени Божьему обратилась, как сразу и идея в голове! Я сделаю вид, что я ему подчиняюсь. А на самом деле, хорошенько запомню, о чём он будет спрашивать! И все тайные помыслы язычника станут явными! Здóрово я придумала? А то!

Катерина секунду помедлила, потом решительно тряхнула головой:

— Спрашивай!

— Спрашивай… — передразнил я, — Тут голова крýгом идёт, сразу и не сообразишь о чём спросить! Столько вопросов! И о вашей стране, и о ваших порядках, и о религии, и об обычаях… У вас хоть свитки с рукописями есть? Почитать обо всём этом можно?

— Свитки? — раскрыла рот девушка, — Ах, книги! Конечно, есть! Только… если ты такой древний, разве ты сможешь наши книги читать? Тебя же сперва научить надо! А это непростая наука! Сколько раз меня учителя в детстве по заднице драли, пока я читать научилась! И не счесть!

— Я свободно читаю и по гречески и по… э-э-э… как там, по-вашему? по египетски! — с лёгким превосходством возразил я, — И пишу тоже. Так что, это для меня не проблема. Проблема найти эти свит… книги. Где мне их найти, женщина?

— Ну-у… во всех приличных домах есть библиотеки. У моего отца, например, очень большая библиотека собрана. Больше двухсот книг! Представляешь? В каждом монастыре обязательно есть библиотеки… Но, конечно, книги не светские, а религиозные. И здесь, в замке крестоносцев, тоже такая должна быть! Только вряд ли тебя туда пустят, во всяком случае, пока суд тебя не оправдает. Если оправдает, конечно… Гм… Есть идея! Я попрошу какую-нибудь книгу у матушки Терезии! Только тебе в руки я её не дам! Ещё чего, божественные книги в руки язычника давать! Но, сама могу тебе почитать. Так уж и быть…

— Ладно, — я улыбнулся. Честно говоря, я и на такое не слишком рассчитывал, — Тогда у меня будет немного необычный вопрос.

— Какой? — я увидел, как в глазах у девушки зажглась тревога.

— Расскажи мне про рубины! — выпалил я, — Особенно, про крупные рубины!

— Что-о-о?

Честно говоря, я ожидала, что он меня начнёт расспрашивать о численности и силе гарнизона, о количестве пушек, о сильных и слабых местах обороны, о запасах провизии на случай долгой осады… ну, что положено лазутчику вызнать. А тут… расскажи мне о рубинах! Да ещё о крупных. Ясно, что я обалдела и глядела на него, словно коза на новые ворота: откуда мол, такое взялось? И ведь, твёрдо уверена, что мне не послышалось!

А-а-а… кажется я начинаю понимать!.. Он же рассказывал, что был купцом в Египте! И возил оттуда… что он там возил? Сандаловое дерево, слоновую кость… и ещё чего-то, не помню… не драгоценности ли? Вот она, торгашеская натура! Чуть не с петлёй на шее, а все мысли про товары и барыши! Тьфу!

— Что тебе конкретно интересно про рубины? — холодно и надменно поинтересовалась я.

— Всё! — жарко выдохнул Андреас.

— Боюсь, что тебе лучше спросить об этом не меня, — ещё холоднее процедила я, — Я не торговец, какой-нибудь! Расспроси лучше ювелиров. Думаю, в Мариенбурге найдётся хороший ювелир, который прячется за стенами от войны. А мне рубины не интересны!

— Почему? — удивлённо вытянулось лицо парня.

— Потому что я отринула от себя всё мирское, ради спасения души! — гордо заявила я, — И теперь меня драгоценности не интересуют ни на вот столько!

И я показала самый кончик мизинца.

— Зря! — искренне огорчился Андреас, — Мирское, конечно, можно отринуть. Но, вот рубины!.. Хочешь, я тебе расскажу про рубины?

— Ну, расскажи… — разрешила я, с видом принцессы, которая вынуждена сидеть на скучном дипломатическом приёме, когда ей самой хочется мчаться на лошади по бескрайним лугам, и чтобы ветер развивал и снова завивал её кудри.