Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 147)
Ну, потом он вернулся в Европу, в частности, в Грецию, где и был распят на косом кресте, который с тех пор так и называют: «Андреевский крест».
— Да… я понимаю теперь, почему ты назвала апостолов путешественниками!
— Ага! А завтра я расскажу тебе о других. Нет, не апостолах, а именно путешественниках. Которые открыли для нас далёкие земли и описали свои впечатления. Уверяю тебя — ты обомлеешь!
[1] …Лжевальдемар… Любознательному читателю: да-да, не только в России были Лжедмитрии и Лжепетры Третьи! Были прецеденты и в Европе!
[2] Эвксинский понт — древнегреческое название Чёрного моря. В переводе означает: «Гостеприимное море».
[3] Синоп — город в районе современной Турции.
[4] …сам апостол пишет… Любознательному читателю: в настоящее время «Мученичество святого и преславного первоапостола Андрея», а также «Сказание о хождении апостола Андрея на Русь» относится к апокрифам, однако, многое из изложенного в различных апокрифах христианская церковь не отвергает полностью, а частично признаёт «преданием», т. е. некоей легендой, имеющей под собой основание. Катерина же пересказывает именно легенды.
Глава 55. Кто остался в дураках?.
Дурак — это человек, считающий себя умнее меня.
Станислав Ежи Лец.
— Вот здесь и родился наш Великий магистр, Генрих фон Плауэн, — заметил Марциан, обозревая окрестности, когда мы подъезжали к городу Плауэн.
— Заедем?.. — с надеждой, поинтересовался я.
— Нет, — немного подумав, заявил Марциан, — Отдельного распоряжения на этот счёт не было, а нам время дорого. Если заедем, то потеряем не день, а дваА может, и три. Оно нам надо?..
— Обогреться бы не мешало… — как бы невзначай заметил я, разминая окоченевшие пальцы.
— Обогреться? — искренне удивился Марциан, — Так ещё настоящих холодов и не начиналось! Подожди, когда через Альпы пойдём. Вот там — да! Там прихватит…
— Не начиналось?! — оторопел я, — Как это «не начиналось», если у меня поджилки от холода дрожат?!
— Так оденься потеплее, — дружески посоветовал мне с другой стороны Вилфрид, — шерстяные шоссы, шерстяную котту, жиппон, сюрко… Ну, можешь даже меховой хук накинуть, хотя лично я в этом надобности пока не вижу.
— Я всё это уже надел… — признался я, постукивая зубами.
Марциан переглянулся с Вилфридом.
— Нежный ты у нас, — вздохнул Вилфрид, — Как бы не замёрз в Альпах. Ну, дублет ещё надень, или даже шаубе. Купи в ближайшем трактире. Ты говорил, что деньги у тебя есть?
— Есть, — согласился я, — А я ничего такого не нарушу? Ну, может не положено мне? Или с цветом ошибусь?
— А ты Катерину попроси, — усмехнулся Марциан, — Вы в последнее время частенько вместе сидите.
— А потому, что в карете теплее! — обиделся я, — А так-то, я в душе крестоносец! Дайте мне жаркое лето! И я целыми днями с седла слезать не буду!
Это я, понятное дело, сбрехнул. Не из-за холодов я с девушкой в карете просиживал. Хотя, там и вправду чуть теплее, во всяком случае, ветер не выдувает тепло из под одежды. С ней интересно! С ней я узнаю столько нового, что доведись мне это в книгах выискивать, я бы полгода потерял, да и то, всего не узнал бы. Просто фонтан бесценных сведений! Даже удивительно становится, откуда она, такая умная, взялась?
— Как ты думаешь, кто был следующими путешественниками, после апостолов? — спросила она меня на следующий день.
— М-м-м… юные, богатые повесы? — попытался я угадать.
— Балда! — резюмировала Катерина, — Какие ещё повесы?!
— А кто же?
— Монахи, конечно! Проповедники, миссионеры, ученики апостолов… Все, кто христианство нёс язычникам! А заодно раздвигал горизонты и открывал новые просторы, заносил их на карты, а также оставлял записи о своих странствиях. Я расскажу о самых известных.
И она начала рассказывать.
Монах-бенедиктинец Андре из Лонжюмо. Прославился историей с Терновым венцом. Тем самым, который сплели римские воины и водрузили на голову Иисуса, вместо короны, издеваясь над Ним и называя Его царём иудейским.
Терновый венец сперва хранился в Иерусалиме, потом был перевезён в Константинополь, потом, после Четвёртого крестового похода, Константинополь пал, его разграбили и реликвии вывезли в Рим. А потом, император Священной римской империи Балдуин Второй, отчаянно нуждаясь в деньгах, заложил Терновый венец венецианцам. А уже у венецианцев Терновый венец решил выкупить французский король Людовик Девятый Святой. И именно Андре де Лонжюмо, вместе с другим монахом, Жаком из Парижа, должны были провести переговоры и доставить венец во Францию. Им пришлось совершить морское путешествие в Византию, в Константинополь, потом вернуться в Венецию, но миссия была выполнена. Через два года, в тысяча двести тридцать девятом году, Терновый венец был доставлен в Труа. Сам король Людовик, со своим братом, Робертом д’Артуа, оба босые и в простых рубахах, торжественно несли раку со святыней на своих плечах, пешими, в Санс, а затем в Париж, при огромном стечении народа. Поговаривают, что покупка обошлась королю в двести тысяч фунтов золотом, но разве это цена за подобную святыню?! Специально для размещения венца была позже выстроена особая часовня Сен-Шапель.
Понятно, что этот Андре из Лонжюмо стал заметной фигурой. И когда, через десять лет, к Людовику прибыли послы монгольского наместника Эльджигидея, переговоры с послами велись именно через Андре, благо он владел многими восточными наречиями. А переговоры были весьма любопытными! Монгольский наместник сообщал королю, что монгольский хан Гуюк и сам наместник… приняли христианскую веру! И просил организовать крестовый поход против Египта.
С одной стороны, прекрасная новость, но с другой стороны, крестовый поход… это тебе не булочка с маком! Людовик подумал-подумал, и направил этого Андре де Лонжюмо к хану Гуюку. И тот отправился, везя с собой многочисленные подарки хану. Год длилось это путешествие. Андре пересёк Персию, Среднюю Азию, и с великими трудами добрался до Каракорума[1], ко двору хана. Но, как сообщил позже Андре, хан к тому времени уже был удавлен сторонниками другого хана — Бату. Вдова удавленного хана приняла посланцев грубо и те поняли, что миссия оказалась провалена. Ещё через два года посольство возвратилось к Людовику. Король сильно расстроился. Но главное: этот Андре де Лонжюмо описал своё путешествие, и довольно подробно! Позже, проведя личные беседы с Андре, подобное путешествие предпринял ещё один монах, на этот раз францисканец, Гильом де Рубрук. И опять по заданию короля Людовика Девятого Святого. Но теперь король был хитрее и направил своего посланца с тайной миссией. То есть, теперь Гильом не должен был одаривать от имени короля всех встречных и поперечных. А вот, если сможет добраться до столицы ханства, тогда да, тогда он должен был вручить хану королевское письмо!
Как и положено францисканцам, посланники короля отправились в путь босиком…
Со страшными трудностями, преодолевая голод и холод, им удалось достигнуть устья великой реки Итиль[2], где располагался лагерь хана Сартака, сына Батыя. Но ни Сартак, ни Батый в переговоры с Гильомом вступить не захотели, а задержали посольство в лагере, отправив лишь Гильома и его спутника, Барталомео из Кремоны, к великому хану Мунке, в Каракорум. Восьмого августа, вместе с татарами-проводниками они отправились в путь из ставки хана, и двадцать шестого декабря достигли Каракорума.
А в Каракоруме… А в Каракоруме бедного Гильома ждало множество сюрпризов! Во-первых, там было две мечети и… один христианский храм! Правда, несторианского толка, но всё же… Во-вторых, население столицы. Гильом не верил себе, но в Каракоруме был и китайский квартал, и квартал «сарацин», и множество греков, армян, грузин, венгров… Встретил он там и французского ювелира, Гийома Буше из Парижа, с женой, и англичанина Бэзила. Буше был захвачен в плен при штурме Белграда и теперь выполнял работы по украшению дворца.
Одна из его работ особенно потрясла Гильома. Представьте себе дерево из серебра. С серебряными ветками, листьями, плодами… Представили? Стоит оно, это дерево, как живое. На верхушке дерева — ангел с трубой в руках. А в четыре стороны свешиваются с веток серебряные змеи с открытыми пастями, под которыми четыре серебряных ёмкости. А у корней лежат четыре серебряных льва, у которых из пастей извергается кобылье молоко. Представили?.. А теперь хан желает выпить вина[3]. Даёт знак. И… серебряный ангел подносит ко рту серебряную трубу и раздаётся звонкий, призывный звук. К серебряному дереву подбегают слуги и выливают под корни дерева жидкость. Кажется, что это вода и они поливают дерево. Но, что это?! Изо рта змей начинают литься струи вина! Не просто вина. Разного вина! Четыре змеи, каждая обращённая на свою сторону света, изрыгала то вино, которое ей присуще. Это было персидское виноградное вино, китайское рисовое вино, русская медовуха и сброженное кобылье молоко. Всё это выливалось в серебряные ёмкости, откуда слуги черпали вино в чаши и торжественно подносили хану и его гостям. Представили?! Как замечает сам Рубрук, можно было бы принести хану вино и в бурдюках… но разве был бы такой же эффект? Здесь власть над всем миром показывалась явно и без слов.