Фунтик Изюмов – О чём молчат рубины (страница 142)

— Хороший у тебя конь, Андреас! — вздохнул Марциан, — За такого коня и сорока золотых не жалко!

И он попытался потрепать коня по гриве. КЛАЦ! Шарик щёлкнул зубами в миллиметре от протянутой ладони. Марциан отдёрнул руку.

— …А может, и всех пятидесяти! — закончил он.

— А что случилось? — заторможено уточнил я, — Я как-то и разглядеть не успел!

— В тебя дали залп! — любезно объяснил Марциан, — Но конь поднялся на дыбы, и все стрелы пролетели под его брюхом. Вон они, на противоположной стороне дороги. Можешь считать, что Шарик спас тебе жизнь… Ну, что, всех вынесли? Посмотрим, посмотрим…

Брат Марциан неторопливо прошёлся между телами, разложенными на обочине дороги.

— Пустые, ваша милость! — сипло доложил Норберт, — Только у одноглазого мешочек. Вот он!

— Пять золотых?! — вытряхнул монеты себе на ладонь Марциан, — Немало для бродяг! А где их оружие?

— Только луки и ножи, — буркнул Ульрих, — Да ещё у кривого топор. Я не стал брать: дрянь, а не оружие!

— Угу… а кривого…

— Из арбалета. Стрелявший был за кустами, метров за тридцать-сорок. Конный. Я не стал преследовать. Вдруг он нас заманивает, а там засада похитрее первой? Здесь, на открытом пространстве, у нас перевес, а в лесу… я не стал преследовать!

— Ну и правильно! — мирно согласился Марциан, — На открытый бой они не пойдут…

Всё так же неторопливо он вернулся к карете и присел на ступеньки, рядом с Катериной.

— Бфат Мафциан?! — вскинулась та.

— Отмолю! — равнодушно махнул рукой рыцарь, — Могу даже сам себя простить. Имею такие полномочия. А могу попросить, вон, брата Ульриха, он проведёт очистительный обряд. Меня интересует, что вы думаете по этому поводу?

— А пофему я?

— У вас острый ум, сударыня! — Брат Марциан склонил голову, — Хочу сравнить наши мысли!

— А фто тут думать?.. — Катерина пожала плечами, — Наш преследофатель хотел нас фсефо лишь задерфать. Подрубиф ось кареты. Но ось долфна была сломаться горафдо пофже! Чтобы мы отъехали подальфе и потратили на возфрафение больфе времени. Но в карету сел Андфеас, карета стала тяфелее, да и колефо попало в глубокую промоину возле мофта. В двуф шагах от замка. Поэтому мы пофти не задерфались. Нафтоящей, добротной зафады не получилось.

— Верно, ваша милость! — негромко вставил один из оруженосцев, кажется, Хуго, — Мы заметили свежие щепки в траве, потому и остановились. Потом уже рассмотрели, что дерево у дороги пытались подрубить, да не успели.

— Ну, фот! Я и гофорю! Наш таинстфенный фраг нанял бродяг. Даже не нафтоящих разбойникоф, те полуффе были бы одеты и вооруфены. Дал денеф. Задаток. Их пятеро, значит по золотому на кафдого. И пообефял ещё. Бефенные деньги для бродяг! Инафе они бы протиф крефтонофцев не вышли! Я думаю, это браконьферы.

— Верно… — проворчал Марциан, — У четверых стрелков характерные мозоли на указательных и средних пальцах. От тетивы. Сразу видно, не сохой они себе пропитание добывали! И похожи они друг на друга, словно братья. А одноглазый, получается, их отец?

— Мофет быть! Только наш фраг не собирался деньфами сорить. Он знал, что крефтонофцы фсех положат. А кофо не убьют крефтонофцы, того он сам добьёт. Так и сдефал!

— Вижу! — буркнул Марциан, — Опять наш великолепный стрелок постарался следы замести. Что ещё?..

— Стреляли только по Андреафу. Фсе четферо. Хотя знали, что фремени у них только на один фыстрел. Значит, он офнофная цель.

— Согласен. Если бы не Шарир… великолепный конь! Н-да!

— Фыфоды: наш фраг хитёр и кофарен. Он устроит ефё не раз засаду. Андфеас под угрозой. С друфой стороны, у фрага мало сил. Своих людей у нефо мало и он их бережёт. И среди них ефть раненый. Помните стрелу с крофью?.. Фозит ли он раненого с собой или остафил где-то лечиться? Хотелофь бы знать!

— Ну, что ж… Благодарю вас, сударыня! И приношу извинения, что заставил вас говорить через боль. Но, зато, вы совершенно развеяли мои сомнения. Наши мысли полностью совпадают. Эй, Мориц! Тебе придётся вернуться в замок барона Рудольфа. Разыщешь Бриана де Шакси, расскажешь ему всё, что видел и слышал. Пусть займётся этими бродягами. Похоронить, но сперва выяснить: откуда они? Может, кто-то их знает? И пусть пошлёт людей по округе! Вдруг они наткнутся на раненого, которого оставили для излечения? Вот тогда этого раненого хорошенько допросить! Чтобы выдал главаря и цели своей банды! И сразу гонца по нашим следам! А сам, как передашь всё это рыцарю Бриану, немедля возвращайся к нам. Да, смотри: не дотронься до кого-то из стражников этого Бриана! А то придётся и тебе обряд очищения проходить! Давай, марш! Брат Лудвиг! А тебя попрошу заняться моим очищением. Думаю, это недолго.

— А что, уже привал? — послышался слабый голос из телеги, которая тоже давно догнала нашу процессию, — А вина того, целебного, не осталось? А то я бы принял лекарство! Ага!

— Будет вино! — торжественно пообещал Марциан, — Обещаю! Но сперва следует подкрепиться. Внимание, отряд! Едем дальше, пока не выедем из леса, или не увидим достаточно широкую поляну. Там организуем привал. Сегодня обедаем не всухомятку, а делаем полноценный обед. Брату Вилфриду полезно выпить горячего бульону… По коням!

Место для привала отыскалось довольно скоро — и часа не прошло. Это правильно! С одной стороны, мы уехали с места нападения, где могли поджидать в засаде и другие подкупленные стрелки. С другой — мы оказались на широкой поляне, откуда открывался отличный обзор во все стороны, так, что никто не смог бы подкрасться незамеченным. И началась суета. Оруженосцы моментально организовали костёр, на котором тут же принялись кипятить воду для обеда. Марциан и Ульрих отошли чуть в сторону и принялись заниматься своими делами. Я не всматривался. Ещё поймут неправильно, опять начнутся подозрения. Оно мне надо? Но, вроде бы, Марциан исповедался, а Ульрих принимал исповедь. Потом, похоже, Марциан причащался. Во всяком случае, они уносили с собой хлеб и вино. Я так понял, для освящения? Чтобы причаститься? Потом брат Ульрих читал какие-то молитвы, а Марциан стоял на коленях. Потом Ульрих брызгал на Марциана крестообразно святой водой. Ну, я так понял, что они и воду освятили. Повторюсь, я не вглядывался.

Катерина вышла из кареты и нервно прохаживалась по полянке.

— Феришь ли, руки чефутся, чтобы помоффь! — шепнула она мне, — А нельфя!

— Ну, ничего! — попытался я её ободрить, — Уже недолго осталось! Скоро опять будешь свой нос… я хотел сказать, свою помощь всем оказывать!

— Ефли бы! — вздохнула девушка, — Фон, Эльке гофорит, у неё тоже на подходе…

— Упс! — я почувствовал, как вытянулось моё лицо, — А как же наши беседы?!

— А бефедофать кто тебе мефает? — удивилась Катерина, — Бефедуй, лишь бы руками нифего не трогал!

— Как губа? — осторожно поинтересовался я, — Болит?

— Болит… — призналась девушка.

Она прошлась по полянке ещё пару шагов, пнула какую-то веточку и резко развернулась в мою сторону, — А фто у тебя были за фопросы? Нет, я тебе сейчас не отфечу, пока губа болит, но я подумаю над отфетами!

— Хм!.. — задумался я, — Давай с самого простого! Предупреждаю, потом вопросы будут сложнее! А сейчас — простенькие. Два вопроса. Первый: В Ветхом Завете описывается, как во время скитаний евреев по пустыне, встал вопрос, кто же должен служить Богу? Каждое колено хотело стать жрецами при Скинии Завета! Чтобы решить этот вопрос, все начальники колен положили свои посохи в Скинии, а наутро оказалось, что посох Аарона, старшего брата Моисея, расцвёл миндальным цветом.

— Книга Чифел, — кивнула Катерина, — И фто?

— Да… Книга Чисел. И израильтяне поняли, что это прямое указание Бога. Сам Аарон был из колена Левия, значит, Бог повелел, чтобы только левиты служили Ему. Прямые потомки Аарона — священниками, а другие левиты могут помогать в служении. Больше никто. Только левиты. Повторяю: ТОЛЬКО левиты! Я сильно сомневаюсь, чтобы Вилфрид или Ульрих были прямыми потомками Аарона. Как же так?! Это же, по сути, заповедь Божья, чтобы священниками становились только левиты!

— Это профто… — начала было девушка, — В послании ефреям, апостол Пафел гофорит, что сфященство Аарона преходяще. На смену левитам пришёл Иисус Христос!

— Не торопись! — остановил я её, — И помолчи. Мне больно слышать, как ты разговариваешь! Представляю, как больно тебе! А по поводу Иисуса Христа… он же не назначал священников! Он выбрал апостолов, то есть своих учеников и будущих проповедников Своего учения. Проповедников! А священников не трогал. И ничего про новых священников не говорил. Это уже люди избрали апостола Петра первым папой римским, кстати, сам Пётр из колена Левия или нет?.. А Пётр начал избирать и благословлять священников. Но не Христос!

Второй вопрос: вот, у тебя на шее крестик… И у всех крестоносцев кресты на шее. И нашиты на плащи. И венчают купола церквей. То есть, везде кресты, кресты, кресты… Как ты думаешь, нравится ли Иисусу Христу повсеместно видеть зримое напоминание про Свои страсти? Про нечеловеческие страдания, которые Он перенёс? Вот представь: тебя распяли на кресте. Ты висишь, с пробитыми руками и ногами. Этого мало! Под действием собственного веса, твоё тело так проседает, что грудная клетка опускается и каждый вдох даётся с трудом и болью в груди. Ты дышишь хрипло и редко. Капли пота катятся по твоим щекам. «Стражду!» — выкрикиваешь ты. И так не час, не два, а целых три часа, когда каждая секунда тянется вечностью. Римляне знали толк в мучениях! А, ведь, перед этим был арест, бичевание, крестный ход на Голгофу… И вот, после этих страданий, которые не зря зовутся Страстями Господними, происходит смерть и чудо воскресения. Уф-ф! Можно оттереть кровавый пот с лица и с наслаждением вздохнуть полной грудью! Но что это?! Стоит Иисусу посмотреть с небес на землю — а там кресты, кресты, кресты… Даже люди совершают знак креста руками! Ты серьёзно думаешь, что это зрелище доставляет Иисусу удовольствие?! Приятные воспоминания?!